«Его слово не переделало мир»


"Его слово не переделало мир"
«КУЛЬТУРА» №8 — 2008 «Время Гоголя»

Игорь Золотусский

Беседу вела Алена СЕМЕНОВА

ОТ РЕДАКЦИИ САЙТА.

Знаем ли мы ГОГОЛЯ Н.В.?Каким его знаем?

Может быть это интервью поможет нам определиться со своей позицией.

4 марта (21 февраля) — день памяти Николая Васильевича Гоголя.

Споры вокруг его творчества и его личности не утихают до сих пор, а в преддверии 200-летия со дня рождения творца «Мертвых душ» (юбилей будет отмечаться 1 апреля 2009 года) набирают силу.

Писатель Игорь ЗОЛОТУССКИЙ, автор книги «Гоголь», выдержавшей шесть изданий в серии «ЖЗЛ», вместе с телевизионной группой канала «Культура» заканчивает съемки 10-серийного документального фильма «Оправдание Гоголя».

Алена Семенова — Игорь Петрович, приоткроете ли в фильме какие-либо тайны, которыми окружено имя Гоголя?

Игорь Золотусский — Я бы поостерегся пользоваться словами «загадка» и «тайна» в разговоре о Гоголе. Слова эти в моих глазах стали символами современной культурной пошлости. Загадки и тайны наплывают на нас со страниц газет и журналов, с театральных афиш и заголовков телепередач.

Конечно, каждая поэтическая строка — тайна в том смысле, что чем больше ее постигаешь, тем больше предстоит постичь.

Перечитывая в десятый, двадцатый раз Гоголя, оказываешься в волнующей неизвестности, в пространстве, где не видно ограничивающей даль черты.

Это не тайна, а бесконечность.

Что же касается загадок, то Гоголь, на мой взгляд, — самый открытый русский писатель. Возьмите любую его пьесу, повесть, «Мертвые души», книгу «Выбранные места из переписки с друзьями» — это распахнутая дверь в его душу. Гоголь, кажется, не утаивает от читателя ничего в себе, и каждая его вещь не только игра таланта и воображения, но страстная исповедь.


"Его слово не переделало мир"
Я сейчас пишу вольный комментарий к «Мертвым душам», которые предполагает выпустить в свет издательство «Московские учебники», уже выпустившее мою книгу «Смех Гоголя». Иллюстрировать поэму будет прекрасный екатеринбургский художник Николай Предеин.

Кстати, «Мертвые души» не только роман о Чичикове, но и роман о Гоголе. Автор и герой движутся параллельными путями: «Иду я, идет и поэма, — говорил Гоголь, — нейду я, нейдет и поэма».

А.С. — Вы считаете «Мертвые души» вершиной творчества Гоголя?

И.З. — Безусловно, хотя не знаю, есть ли у Гоголя провалы или «падения», как назвали «Выбранные места из переписки с друзьями» Белинский и Герцен. Есть неудачи: юношеская поэма «Ганц Кюхельгартен», «Развязка «Ревизора» и, пожалуй, все.

А «Выбранные места» — великая книга, из которой вышли Достоевский и Толстой. Попробуйте пройтись по главам этой книги, и вы найдете в них все темы великих романов Достоевского. «Гордость ума» — вот болезнь века, — скажет Гоголь, и Достоевский сделает ее предметом мук Родиона Раскольникова и Ивана Карамазова.

А.С. — Чем Гоголь так пленил вас?

И.З. — Гоголь недооценен у нас как писатель и как личность. Ему воздают должное, называют великим, но при этом отказывают ему во всем, кроме дара сатирика. Он проходит по разряду обличителей, как он сам писал, «наших ран».

Но смех Гоголя не истребителен, как, например, смех Свифта или Щедрина. Он не казнит, он милует.

А.С. — Ну и что плохого, если в Гоголе видят сатирика? Это свидетельствует о его мужестве. Тем более отрицательные персонажи ему давались, как никому, а положительных у него практически нет.

И.З. — Типичное заблуждение штампа. Вы не видите ничего трагического в Хлестакове? Это несчастное дитя, которое один раз в жизни приняли за важного человека. Ведь его и отец порет розгами и держит на голодной диете в Петербурге. И вдруг он попадает туда, где ему оказывают «уважение и преданность». Где, как ему кажется, его просто любят.

От этого он пребывает в состоянии счастья и вдохновения. Раскрепощение внутреннее раскрепощает его талант. Хлестаков — талантливый актер, можно сказать, поэт вранья, гений вранья. Не будь он таким, опытные обитатели городка, куда он попал, не поверили бы ему. А они верят. Зачарованные его речами, они верят, что он — и директор департамента, и фельдмаршал, и заседает в Государственном совете.

Письма молодого Гоголя из Петербурга почти текстуально совпадают с монологами Хлестакова. Желая приподнять себя в мнении земляков, он в посланиях маменьке сообщает ей, что сама государыня велела ему читать лекции в Патриотическом институте, что он чуть ли не каждый день видится с князем Голицыным — начальником русской почты (впрочем, это делается специально для полтавского почтмейстера, который, как и Шпекин в «Ревизоре», вскрывает его письма), что проводит вечера в обществе Пушкина и Жуковского и т.д.

«Каждый вечер собирались мы, — пишет он, — Пушкин, Жуковский и я». Помните у Хлестакова: «У нас и вист свой составился — министр иностранных дел, французский посланник, английский, немецкий посланник и я»?

Жаль этого мальчишку, ей-богу, жаль. Ведь завтра ничего этого уже не будет в его жизни. Опять скучная дорога, сидение на почтовых станциях в ожидании лошадей (скачут генералы, а коллежские регистраторы сидят), скучное возвращение в Петербург, скучное переписывание гадких бумаг и обеды «за счет аглицкого короля». И так — до печального конца.

А.С. — Традиционный вопрос: был ли у Гоголя роман с женщиной?

И.З. — Это та заповедная зона, куда Гоголь не допускал никого. Был в 1829 году курьезный случай, когда он, убитый отзывами критики на «Ганца Кюхельгартена», бежал в Германию на деньги, присланные ему маменькой для внесения их в Опекунский совет. Сумма была большая — 1450 рублей, и, чтоб оправдать свое бегство и эти траты, он написал маменьке, что его отвергла некая «Она», что всему виною «Она» и т.д.

Но за этим таинственным местоимением не стояло реальное женское лицо. То была мистификация Гоголя.

Но к Анне Михайловне Виельгорской — дочери графа М.Ю Виельгорского и графини Л.К. Виельгорской (урожденной герцогини Бирон) он сватался. Произошло это после его возвращения в Россию из-за границы, а «роман» начался в 1848 году.

Гоголю было отказано. Это был страшный удар по его самолюбию. Он пришелся на время писания второго тома «Мертвых душ» и надолго оторвал его от работы.

Этой неудаче предшествовали два кризиса: кризис 1845 года, когда Гоголь, находясь во Франкфурте-на-Майне, сжег первую редакцию второго тома, кризис, настигший его в Иерусалиме, где он надеялся получить поддержку у Гроба Господня и сердце его осталось холодно (это было потрясшее его событие).

Отказ Вельгорских был естествен: коллежский асессор (по табели о рангах чин 8-го класса) не мог стать мужем женщины, чей отец состоял во 2-м классе и был приближенным царской фамилии. Это был близко стоящий к двум первым третий кризис, а за ним последовал и четвертый: Гоголь, прочитав набело переписанный и готовый второй том «Мертвых душ», понял, что он опять написал «не то».

Всегда беспощадный к себе, он и на этот раз не изменил своему правилу. Что за этим последовало, вы знаете.

В оправдание вторичного сожжения второго тома можно привести эти слова из письма Гоголя создателю картины «Явление Христа народу» А.А.Иванову: «Если бы моя картина погибла или сгорела пред моими глазами (что и случилось в ночь с 11 на 12 февраля 1852 года. — И.З. ), я должен быть так же покоен, как если бы она существовала, потому что я не зевал, я трудился. Хозяин, заказавший это, видел. Он допустил, что она сгорела. Это Его воля».

А.С. — Почему фильм, где вы являетесь автором сценария и ведущим, называется «Оправдание Гоголя»?

И.З.- Гоголь, конечно, в оправдании не нуждается, и мы не хотим превращать фильм в дискуссионный клуб, то есть спорить с его критиками и недоброжелателями.

Хотя сам он постоянно оправдывался перед читателями, зрителями, перед всем русским миром. Особенно после того, как появились «Ревизор» и «Мертвые души».

Гоголя часто толковали превратно, видя в нем лишь обличителя, что, собственно, продолжается и сейчас. И сегодня театр и кино берут Гоголя в союзники как нигилиста, видящего в России лишь страну уродов. Но он таковым никогда не был. Василий Розанов писал, что гоголевский смех прошелся по России, разрушая все на своем пути и предвещая грядущие разрушения революции.

Но разве Гоголь призывал к революции? «Блестит вдали какой-то луч спасения: святое слово любовь», — говорит он. Революция же видит спасение не в любви, а в сведении счетов.

Почему «Оправдание Гоголя»? Кто и в чем должен его оправдать?

Конечно, не мы.

Вся жизнь Гоголя была стремлением к совершенству. «Не могу писать мимо себя», — говорил он. Если Пушкин считал, что слово поэта есть уже и дело его, а стало быть, и оправдание жизни, то для Гоголя этого было мало.

Для него оправданием могла стать лишь сама жизнь. Вот почему желание «быть лучше» стало символом его веры.

Именно личное совершенство давало ему, как он думал, право в чистоте предстать перед Высшим судом.

И только этот суд мог вынести ему оправдательный вердикт.

Гоголь всегда настаивал, что он не сатирик, а комик. И что смех его «светел».

А.С. — Где вы снимали фильм?

И.С. — Мы снимали в Иерусалиме, в Украине, в Швейцарии, Италии, Франции, Германии, в Петербурге и Москве. Но дело не в количестве точек, где стояла наша камера. Каждое место, которое мы выбирали, было связано с каким-то поворотом в его судьбе, с событиями, обозначившими внутренние вехи его пути. Кстати, в Швейцарии нам удалось сделать подлинное открытие, касающееся пребывания там Гоголя. Но о них зритель узнает, когда увидит фильм.

А.С. — Умер Николай Васильевич тоже загадочно, чуть ли не уморив себя голодом, хотя обычно на отсутствие аппетита не жаловался…

И.С. — Опять «загадочно».

В последние дни Гоголь действительно отказывался от пищи, но так же поступала его мать, когда скончался отец Гоголя. Это проявление подводной страстности, присутствовавшей в их природе. Не забудьте, что Гоголь — дитя большой любви, и сила чувств родителей передалась ему.

А теперь о главной причине его ухода. Гоголь не только этический, но и эстетический максималист. Он веровал, что искусство способно переделать мир. Слово создало мир, и слово его пересоздаст. И поэтому, когда он в «Выбранных местах…» отошел от поэтического слова и потерпел поражение, он решил «вернуться к милому искусству». Гоголь обожествлял искусство, превышая его возможности, и ставил чуть ли не на одну ступень с религией.

Но его слово не переделало мир. И в отчаянии от сознания этого он ушел.

А.С. — Почему в России нет музея Гоголя?

И.З. — Мне трудно постичь душу чиновников, стоящих нерушимой стеной, чтобы этого не случилось. Я собрал толстую папку писем из инстанций разного уровня. Ответ петербургских властей: «Многие в нашем городе хотят иметь музеи».

Ответ Москвы: «Хватит Гоголю и двух комнат в городской библиотеке». А в Украине, кстати, три музея Гоголя.

А.С. — Там один из лучших гоголевских музеев, открытый еще в 1929 году?

И.З. — Он находится в Великих Сорочинцах и стоит на том месте, где Гоголь родился. Там работают прекрасные люди, я их знаю много лет. Это единственное место, где хранятся личные вещи Гоголя: сюртук, цилиндр, дорожный чемодан.

Второй музей в родовом музее Гоголя в Васильевке. Когда я впервые в 1969 году приехал туда, на месте дома Гоголей был пустырь, могила его родителей стояла в запаханном поле без ограды и без креста. Тогда мы с полтавскими художниками и архитекторами объединились и создали здесь Музей-заповедник Гоголя.

Третий музей обосновался в Нежине, в здании гимназии, где учился Гоголь. Сейчас это педагогический университет его имени. Там же работает научно-методический центр по изучению его творчества.

Земляки Гоголя чтут его память, в отличие от тех самостийных мыслителей, которые пишут, что Гоголь изменил Украине, стал имперским писателем и тому подобное.

А.С. — Может быть, к 200-летию со дня рождения Николая Васильевича все-таки и у нас появится музей, а то стыдно как-то?

И.З. — 15 февраля этого года состоялось очередное заседание Оргкомитета по проведению юбилея Гоголя. Но просвета с музеем не видно. Москва настаивает на своем, Петербург — на своем. 155 миллионов рублей, которые Правительство отпустило на юбилейные мероприятия, планируется потратить на митинги, манифестации, организацию «ярмарок» и шествие по бульварному кольцу.

Единственно, в чем мы продвинулись, так это в том, что могиле Гоголя на Новодевичьем кладбище будет возвращен тот ее облик, который она имела на кладбище Свято-Данилова монастыря. И вместо помпезного бюста работы Томского, стоящего сейчас над захоронением Гоголя, на свое законное место вернутся «голгофа» и бронзовый крест.

А.С. — Почему Гоголя и после смерти не оставляют в покое?

И.З. — Надругательство над его прахом вызывает боль. Сюжет с «эксгумацией писателя Гоголя», как сказано в документе о переносе останков Гоголя с кладбища Свято-Данилова монастыря на Новодевичье кладбище, стал лакомым куском для писателей, сценаристов, театральных режиссеров. Достаточно вспомнить фильм «Голова классика», где гроб Гоголя вырывают из земли и обнаруживают, что у покойного нет головы. Ее начинают искать ЧК и НКВД.

Параллельно следуют эротические сцены. А в финале какой-то бомж, у которого оказалась пропавшая голова, сидит у андреевского памятника Гоголю, пьет бормотуху и закапывает череп классика у основания памятника.

Или фильм «Ведьма»: Панночка там — дочь американского шерифа, а Хома Брут не богослов и не слушатель Киевской семинарии, а порнографический журналист. И наконец, телевизионный фильм Павла Лунгина по «Мертвым душам»: Чичиков там насилует унтер-офицерскую вдову прямо в бричке.

А.С.- А как вы относитесь к тому, как ставят Гоголя в театре?

И.З. — Нельзя не возмутиться «Ревизором» в Александринском театре, где Хлестаков уподоблен бритому уголовнику. Он плюет в зал, забирается под юбки жены и дочери Городничего, а потом открыто насилует их на сцене. Я не мог этого досмотреть. Я ушел из зала. Фокин пытается подражать мейерхольдовской трактовке 1926 года, заимствованной, в свою очередь, у Дмитрия Мережковского.

Но там был уровень, а здесь пахнет уголовщиной и пошлятиной. Я прекрасно отношусь к Олегу Табакову как к актеру, но не понимаю, зачем надо было заваливать сцену МХАТа толстым слоем грязи, в которой барахтаются герои «Мертвых душ». Неужели Россия — это только грязь и навоз?

А.С. — И в школьной программе Гоголя урезали…

И.З. — Со школой все же легче, чем с театром. Там над Гоголем не смеются, там Гоголя стараются понять. Я был на уроке в одной московской школе и видел это.

А.С. — Но тем не менее чиновники до сих пор боятся Гоголя?

И.З. — Судя по всяческим препятствиям, да. Под патронатом Института мировой литературы начало выходить Полное собрание сочинений Гоголя в 23 томах, но вышло только два тома — первый и четвертый. И какой, вы думаете, у них тираж? Тысяча экземпляров!

Да и изданы они не на русские деньги, а при поддержке Института «Открытое общество», Фонда Сороса и Французского Культурно-информационного центра «Панглосс» в лице его директора господина Эммануэля Дюрана. Так что Гоголя нам помогают издавать французы, а Льва Толстого, насколько мне известно, — японцы.

А.С. — Прав был Николай Васильевич, заявив: «Грустно на этом свете, господа»?

И.З. — Не «грустно», а «скучно». Словами: «Скучно на этом свете, господа», заканчивается «Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем». Белинский же прибавил к этому высказыванию свое: «Скучно на этом свете, господа, а другого нет». Видимо, и для современных интерпретаторов Гоголя другого света нет.

На снимках:

— Худ. Н.Предеин — «Гоголь»,

— Памятник Н.В.Гоголю скульптора Н.Андреева, фото

С. РАПЧЕВСКОГО.

ОТ РЕДАКЦИИ САЙТА.

Оценку величия Николая Васильевича Гоголя когда-нибудь мы все же узнаем. Жаль только, что в угоду сиюминутным «прочтениям» и конъюнктурным веяниям некоторые наши маститые современники выдумывают и «домысливают» то, что совершенно не было свойственно великому писателю – гордости русской литературы.

И. Золотусский