Президентские разоблачения

Президент Роландас Паксас: «Я стоял перед судом во весь рост, хотя меня хотели поставить на колени».

Президентские разоблачения 

Вердикт Верховного Суда Литвы о том, что президент Роландас Паксас не разглашал государственную тайну, был вынесен в 2005 году.

В 2011 году Европейский Суд по Правам Человека (ЕСПП) и Комитет по Правам Человека Организации Объединенных Наций в 2014 г. признали, что в Литве нарушаются политические права Р.Паксаса и обязали страну принять соответствующие меры.

Однако преследование президента продолжается до сих пор.

***********

— Верховный Суд вынес оправдательный приговор по делу, касающемуся вас и Гедвидаса Вайнаускаса. Справедливость восторжествовала?

— Я бы солгал, если бы сказал, что это не была радостная новость. В таких случаях принято говорить, что справедливость восторжествовала. Однако, я считаю, что справедливость закончилась в ту минуту, когда семь лет назад (столько времени тянулось дело) открылись двери и в них вошли четыре агента и, когда вслед за ними выступила пресса и телевидение; справедливость закончилась, когда генерального прокурора вызвали в Европарламент, где я в то время работал, когда политики всех уровней повторяли, что меня нужно судить, когда снимались и демонстрировались фильмы, а соседи и знакомые смотрели на меня с подозрением.

Я был готов услышать любое решение, но то, которое я услышал, меня очень удивило…

— Почему?

— Я был уверен, что в тех обстоятельствах, когда государство захвачено, когда все, включая правоохранительную систему, оказалось в руках отдельных группировок, ждать справедливости, т.е. оправдательного приговора, не приходится. Я был на самом деле удивлен, и приятно удивлен, что в Литве все-таки еще есть крепость, где уважают закон, компетентность, репутацию.

Еще меня удивила реакция людей. Я находился в Швянтойи, когда было объявлено решение суда, и встречаемые мной на пляже, в магазинах или просто гуляющие с собаками незнакомые люди, от всей души меня поздравляли. Их искренность позволила думать, что поток негативной информации в отношении меня не оправдал ожиданий инициаторов этого процесса.

— Во время вашего выступления на заседании Верховного Суда, вы проговорились, что знаете, кому вы должны «быть благодарны за эту экзекуцию, за обвинения, за сфабрикованные дела, сломанную карьеру политика, унижение и дискриминацию». Когда имена этих людей будут названы?

— Они всем хорошо известны.

Перед вами сегодня сидит человек, который более-менее знает механизм действия литовской системы, как в хорошем, так и в плохом смысле этого слова. Человек, который может назвать и заговорщиков, и исполнителей, и то, как они между собой связаны, но в Литве сейчас с утра до вечера ведутся только разговоры, но ничего не меняется. Мое свидетельство имело бы смысл, если бы в Литве нашелся институт, сравнимый с Нюрнбергским процессом, который мог бы принимать решения со всеми вытекающими последствиями.

Сегодня модно говорить о глубинном правительстве, своеобразном монолите, который держит в своих руках основные рычаги государства. Я совершу, если позволите, экскурс в прошлое. Когда я был премьер-министром, я бдительно следил, чтобы Правительство не принимало однобоких постановлений, чтобы в Сейм не попадали недоработанные законопроекты, и что вы думаете: как только я уходил в отпуск, эти кривобокие косолапые проекты тут же, как ни в чем ни бывало, оказывались в Сейме.

Это позволяет сделать вывод, что все процессы находятся под наблюдением и управляются, а необходимые документы попадают туда, куда должны попасть, даже, если политик, от которого зависит их судьба, совсем этого не хочет. Еще Рейган говорил, что президент может изменить направление движения потока общественного сознания на 5 процентов, а если вдруг больше, то обязательно пересечется с чьими-то интересами, с лоббизмом, деньгами, с какими-то проектами и тому подобным. Я не склонен был бы абсолютизировать власть литовских политиков. Только во время третьей каденции они может быть, начинают осознавать, что все судьбоносные рычаги скрываются где-то в другом месте.

— Вы хотите сказать, что не намерения Партии свободы являются самой очевидной причиной народного противостояния?

— Причины тотального противостояния можно перечислять и перечислять. Одна из них — тема ЛГБТ, выстрелившая особенно громко. Хотя мне кажется, что уже давно из-за нее меняют школьные программы, кто-то попадает на работу, потому что он такой, кто-то защищает проект, потому что он такой, фильм занимает призовое место, потому что он такой, кто-то плохо поет, но обязательно победит, потому что он такой.

Все давно находится в одних и тех же тисках глобализации, и я не связываю обострение вопроса о правах членов ЛГБТ сообщества с приходом в Сейм Партии свободы — она плывет все в том же потоке глобализации.

Один из создателей Европейского Союза сказал, что политика — слишком серьезное дело, чтобы доверять ее политикам. Ее доверили бюрократам, которые своими директивами, регламентами, различными постановлениями так зацементировали процессы, что политик, попадающий в Сейм, просто втягивается в глобалистский поток. Ну, конечно, одни этому даже не пытаются сопротивляться, идейно плывут по течению, другие пытаются переплыть поток по диагонали, третьи, как вы, республиканцы, гребете против течения, но есть и такие, которые ищут более спокойные потоки, надеясь, что они, может быть, вынесут их туда, куда они больше всего хотят — имею в виду двух известных политиков, которым свойственен оппортунизм, как и тем литовцам, которых охватывает желание побыстрее присоединиться к более сильному.

— А каких именно политиков вы имеете в виду?

— Обоих Ландсбергисов. Один из них приравнял значение акта 11 Марта к Закону об однополом партнерстве, другой сказал, что мы не затем вступали в ЕС, чтобы иметь другой взгляд. Первому, наверное, мерещится какой-нибудь высокий пост, а другому — даже не знаю что…

Размышляя, почему именно сейчас права ЛГБТ стали основной темой, затмевающей все остальные, приведу в пример один из советов Макиавелли, которым прекрасно владели коммунисты: создай врага. Тогда ты, воюя с этим врагом, сможешь стать более значимым, и тогда больше денег будет поступать из центров силы, и ты, возможно, укрепишь свои позиции, и, возможно, даже получишь какой-нибудь пост.

Ну, а когда враг найден и с ним ведется борьба, то народ нищает, а институты власти и силовые структуры становятся все сильнее. Вам не нравится, вы не согласны? — тогда будем прижимать вас иначе, включив по всему фронту глобалистские «фабрики мыслей» — мейнстримовские СМИ всегда готовы услужить. Я думаю, что в антиобщественных целях просто-напросто проводится проверка, как далеко могут зайти правящие, как долго они втихую могут проворачивать свои дела. Я не могу отделаться от мысли, что в этом случае Литве отводится роль испытательного полигона и подопытного кролика.

-Врагов достаточно и за границей. Какое влияние, по вашему мнению, на безопасность государства оказывает крикливая внешняя политика?

— Если внешняя политика — это служение своему народу, защита его интересов, то на сегодняшний день — это кудахтанье сидящего на навозной куче петуха в микрофон.

Есть такая поговорка: даже дурак такого не сделает. Сказать, что наши дипломаты ведут себя по-идиотски, это ничего не сказать, потому что дипломатией это не называется. Я пытался задать простой вопрос, кому нужно напряжение в отношениях между Литвой и Белоруссией? Понятно, что это выгодно России. А когда каждое слово должностного лица, курирующего нашу внешнюю политику, толкает Белоруссию в объятия России, у меня возникает вопрос: это все от дурости? А, может, нет?

— Наверное, я не должна была бы задавать вам вопрос, откуда берутся вредные для нашей государственности инициативы — имею в виду декриминализацию наркотиков, смягчение ограничений на алкоголь, однополое партнерство. Что будет, если это станет реальностью?

— Я хочу верить, что они упрутся в непреодолимый барьер, и законы, разрушающие государство, не будут приняты. Так думать мне позволяют два обстоятельства: имеющее прецеденты решение ВС, которое действует и в отношении других дел, в которых политическими инструментами ломались судьбы людей. Начиная с прекрасного хирурга Кястутиса Струпаса, бывшего руководителя клиник в Сантаришкес до дела о Панявежской баскетбольной арене, когда людей оклеветали и вынудили таскаться по судам. Я тоже считался хорошим руководителем и даже неплохим премьером, — закончу предложение не так хорошо, как начал, — пока я не ушел от консерваторов. Ровно с того момента я стал плохим, я стал другим. На меня попытались навесить ярлык взяточника, но не удалось, Верховный Суд решил иначе. Я очень рад тому, что в Литве еще остались такие цитадели, которые могут противостоять давлению политиков.

А второе — это Великий марш в защиту семьи. Я на самом деле не мог поверить, что марш могут организовать люди, у которых нет ни финансов, ни организационного опыта. Когда-то, когда литовцев массово загоняли в колхозы, у них отнимали основу основ — землю, сегодня стараются выбить из-под ног другую основу — семью. И люди, чувствуя опасность, объединились. Значит, в обществе еще есть сила. Эти две вещи позволяют мне говорить, что глобализацию в Литве еще можно остановить.

— Опасаясь неминуемых санкций за неисполнение решения Европейского суда по Правам Человека, Сейм подготовил новую редакцию конституционной поправки, согласно которой государственный служащий, отстраненный от должности в порядке импичмента, через 10 лет может быть избранным в Сейм и на пост президента. Для вас это конец преследований?

— Такие проекты устраивались энное число раз, и устраивались они с одной-единственной целью — отправить сообщение Кабинету министров совета Европы, который отслеживает исполнение постановлений ЕСПП, где бы было сказано: «Смотрите, в Сейме есть такое предложение, мы готовы его принять». Тогда Кабинет министров посмотрит на депешу и на полгода или на год успокаивается, — ведь Литва сделала шаг вперед. Только этих шагов было уже очень и очень много.

Немногим доводилось стоять перед уважаемой судейской коллегией от Конституционного суда Литвы до Европейского суда по Правам Человека. Я стоял, хотя те, кто инициировал этот процесс, хотели видеть меня на коленях.

Президентские разоблачения

 

Я бы хотел ошибаться, но мне кажется, что преследование закончится только тогда, когда на какой-нибудь литовской лужайке появится камень с инициалами «Р.П.», ведь преследование сейчас ведется не из-за страха, а из мести: ты, Роландас Паксас, покусился на самое святое — не согласился приватизировать Mažeikių naftа и такое твое поведение приравнивается к предательству партии. За это нет тебе прощения…

14 июня 2021
Дануте ШЕПЕТИТЕ

https://www.respublika.lt/ru/naujienos/ru/politika/prezident_rolandas_paksas_ja_stojal_pered_sydom

_vo_ves_rost_xotja_menja_xoteli_postavit_na_koleni/