Поработят ли нас гаджеты?

Тема с академиком Александром Сиговым

Текст: Валерий Выжутович

Нашествие разных компьютерных штучек и электронных устройств, продолжающих завоевывать мир, одних радует, других огорчает. Первые считают, что современные средства коммуникации помогают нам развиваться. Вторые сетуют: раньше люди чаще ходили друг к другу в гости, а теперь все общение сводится к разговору по Скайпу.

Вредны ли гаджеты? Может ли случиться так, что мы все больше и больше будем зависеть от них, пока они не поработят нас окончательно? Обсудим тему с президентом Московского государственного технического университета радиотехники, электроники и автоматики, академиком РАН Александром Сиговым.

Мы быстро вошли в эту эру

 — Здесь, в вашем кабинете, у вас при себе есть какие-нибудь гаджеты?

— Два телефона мобильных. Они теперь универсальные — там и диктофон, и все остальное, что нужно.

— Если вы вышли из дома, забыв мобильный телефон, вы вернетесь за ним?

— Были такие случаи несколько раз. Если возвращение домой за мобильным телефоном не грозит мне катастрофическим опозданием куда-то, то обязательно вернусь. Без мобильного телефона уже никуда. Мы быстро вошли в эту эру. Когда-то, лет десять назад, совершенно спокойно можно было без этого обходиться, а сегодня абсолютно невозможно.

— Вы ощущаете свою зависимость от айфона, айпэда, ноутбука?

— Да. Теперь все это вошло в бытовой обиход, стало таким же необходимым, как ботинки, рубашка, галстук.

— Я не вижу компьютера у вас на рабочем столе.

— Он в другой комнате. Пять минут назад я от него отошел.

— Другая комната — это комната отдыха?

— Называется так, но для меня она комната работы.

— А дома есть компьютер?

— Три. В том числе и ноутбук. И еще несколько айпэдов.

— Нужен ли современному человеку столь богатый ассортимент гаджетов?

— Думаю, нужен

— Не слишком ли их много?

— Вы хотите спросить, не порабощают ли нас эти вещи? Мне кажется, нет. Это просто удобные, подручные средства коммуникации, не больше. По крайней мере для меня.

Для многих это просто модные игрушки

11.07.2014-2243

— Производители гаджетов изобретают все новые и новые устройства, а мы жадно их потребляем. Здесь спрос диктуется предложением или наоборот?

— Я думаю, это процесс обоюдный. С одной стороны, спрос диктует предложение. С другой — производитель активно влияет на потребителя, формируя его интересы. Когда появилось 3D, никто сначала не понимал, что это такое, но потом многие увлеклись. Точнее, их увлекли, заманили: Apple вел активную, я бы даже сказал агрессивную, рекламную кампанию. Потребность людей в гаджетах постоянно растет, хотя для многих это просто модные игрушки, возможности которых далеко не всегда используются сполна.

— Иметь новый гаджет — это престижно?

— Да.

— Скоро выйдет шестой айфон, и все кинутся его покупать?

— Обязательно. Хотя реально он будет нужен, может быть, лишь одному проценту покупателей. Но всем хочется иметь новый. Производители гаджетов прекрасно это знают и учитывают психологию потребителей.

Компьютер сковывает мою мысль

— Детям нужны современные гаджеты? Я имею в виду собственные, а не позаимствованные у родителей.

— По-моему, нужны.

— У ваших внуков есть они?

— У меня трое внуков. Из них одна девочка шестнадцати лет. Она хорошо учится в школе, много читает. И она активно использует все возможности, какие дают ей айфон, айпэд, ноутбук. Им задают много всякого материала, который нужно получать или обрабатывать таким вот путем. Мне очень нравится, что с помощью современных электронных приспособлений моя внучка может, например, подготовить презентацию своей самостоятельной работы по какой-то теме. Раньше на это ушло бы не меньше недели, а теперь это можно сделать за несколько часов. А еще у меня двое совсем маленьких внуков — девочка и мальчик. Им по три года. И оба тоже не могут обходиться без этих вещей. Мальчик научился пользоваться простыми функциями компьютера раньше, чем начал говорить.

Это кажется невероятным, но это так. В мое время, в пятидесятые годы, школьнику нужна была перьевая ручка, чернильница… Сейчас их заменяет айпэд, куда ученик может записывать домашние задания и все остальное, что ему требуется. Это значительно расширяет возможности человеческие. Я прекрасно помню, как писал докторскую диссертацию и сколько сил положил на ее техническое оформление. Нанимал машинисток. А текст был научный, о сложных проблемах физики твердого тела.

Одна машинистка не понимала ничего, постоянно ошибки делала, пришлось найти другую, куда-то ездить на Красную Пресню, ночами писать, утром отвозить… А сегодня все это можно делать очень быстро. Можно, едучи в метро, какую-то мысль записать, потом ее перенести в статью. Конечно, все это сильно облегчило жизнь. При том, что для многих это еще и мода. Я не отношусь к людям, которые гонятся за модой, в частности, не могу читать электронные книги. Кроме того, когда я работаю над научной статьей, я не могу на компьютере ее писать.

— Вы ее от руки пишете?

— От руки. Иначе мысль не работает.

— Компьютер сковывает вашу мысль?

— Да.

— А потом сами набираете?

— Небольшие вещи сам набираю. Это еще и полезно: что-то смотришь, что-то поправляешь, какие-то новые идеи приходят. За компьютером я могу писать что-то более или менее знакомое или не требующее серьезных умственных затрат. А вот реально новую работу — не получается за компьютером. Как мне кажется, хорошие мысли приходят в голову, если пользуешься авторучкой.

— Все ваши научные работы написаны от руки?

— Да. Видимо, это уже неискоренимая привычка.

 Некоторые настолько уходят в компьютерные игры, что жить не могут без этого

— Не превратятся ли люди в роботов, добровольно отдав себя во власть электронных игрушек?

— Уверен, что нет. Это постоянное расширение наших возможностей. Просто надо знать меру. Скажем, выпить рюмку водки — почему бы и нет. Но выпить бутылку — это, наверное, плохо. Точно так же и здесь: не надо «заболевать» гаджетами, надо просто пользоваться ими, когда требуется. А требуется постоянно.

— И поэтому возникает зависимость от них? Это уже своего рода наркотик?

— У некоторых — да. Я сорок с лишним лет работаю в высшей школе. Последние десять-пятнадцать приходилось иногда разрешать очень тяжелые ситуации. Студенты, особенно младших курсов, настолько увлекались всякими гаджетами, что учеба летела в сторону. Говорю совершенно серьезно: были случаи умственного помешательства.

— На этой почве?

— Да, на этой почве.

— Вы пытались вмешаться?

— Административно тут ничего не сделаешь. Пытался как-то по-отечески. Приглашал к себе, беседовал… И, наверное, в половине случаев мне удавалось повлиять.

— А много было случаев?

— Не каждый год, но десять-двенадцать я помню. Один мальчик, очень способный, в той группе, которую я непосредственно вел, на пятом курсе выбросился из окна. Но к этому все шло.

— Игровая компьютерная зависимость?

— Так конкретно трудно сказать, была ли она у него, но у некоторых она достаточно ярко выражена. Некоторые настолько уходят в компьютерные игры, что жить не могут без этого. Бросают занятия, не отрываются от компьютера ни днем ни ночью. Даже не всегда игра, а просто непрерывное взаимодействие с компьютером.

— Уход в виртуальный мир? Сознательное или безотчетное бегство от реальности?

— Возможно. А может быть, избавление таким путем от комплексов неполноценности.

— Компьютерная зависимость — это, на ваш взгляд, социальное или психическое заболевание?

11.07.2014charger-600

— Сложный вопрос. Я склонен думать, что социальное. Видимо, какой-то человек ощущает себя слабым в реальном мире и поэтому уходит в мир виртуальный. Мне кажется, это основная причина. Но на это наслаивается еще много чего — неудачи в учебе или работе, семейные дрязги, неразделенная любовь… Но все же издержек разного года значительно меньше по сравнению с тем положительным, что дает нам компьютерный мир.

Открыл таблицу — посмотрел

— Если так пойдет дальше, не лишат ли нас гаджеты способности принимать самостоятельные решения?

— Не лишат. Они только могут облегчить нам принятие решения. Гаджеты дают тебе базис, а решения все равно ты принимаешь сам.

— Вы на собственном опыте это ощущаете?

— Я в меньшей степени от этого завишу. Но я знаю людей, которые более широко этим пользуются. Я тоже пользуюсь, но в основном живу своим умом. Видимо, это возраст.

— Кто-то считает, что гаджеты тормозят умственное развитие, поскольку облегчают процесс познания, получение информации. Вы так не думаете?

— Я бы не рискнул так утверждать. Мне встречались иностранные студенты (слава богу, русских таких пока не было), которые с большим трудом пользовались таблицей умножения. Они не могли сразу ответить, сколько будет трижды семь, для этого им нужно было достать калькулятор. Или с некоторыми раздумьями, колебаниями они находили ответ. И это были студенты высшей школы. Вот это, мне кажется, патология. Опять-таки, может, мы стоим одной ногой в прошлом — я имею в виду себя — и поэтому так относимся к людям, не умеющим быстро в уме перемножить семь на три. Ведь сейчас появились электронные устройства, помогающие твоему интеллекту, в чем-то даже продолжающие его. Раньше ты не только мог, но и должен был мгновенно в уме перемножить одно число на другое, а сейчас нажми кнопку — и так же мгновенно получишь ответ.

Мне кажется, что при этом какие-то функции, связанные с тренировкой мозга, отмирают. И это печально. Хотя на том же Западе студенты, не знающие таблицы умножения, потом превращаются в высококвалифицированных инженеров, в хороших научных сотрудников. Но в рамках моих представлений о минимальной образованности мне поначалу было страшно с такими людьми иметь дело. Ну как это человек не знает, сколько будет синус 90 градусов. Говорит, надо посмотреть. Конечно, это пугало. Но я говорил себе: слушай, наверное, ты просто старорежимно мыслишь. Хотя… Вспомним великого физика Ландау, который однажды сказал: «Я не помню себя не умеющим интегрировать и дифференцировать». То есть фактически он сказал, что с трех лет интегрирует.

Думаю, что это была шутка. Но именно владение математикой на уровне элементарной грамоты позволяло ему целые этапы в процессе рождения какой-то идеи проходить автоматически. Допустим, когда нужно было построить сравнительно простую математическую модель какого-либо физического явления и в результате получить новое знание. Он это мог проделать очень быстро и на уровне оценок найти новые физические результаты. А другой будет много дней искать точный математический результат и никогда к решению физической задачи не приблизится. Я это к тому, что если правильно наладить работу с гаджетами, то они помогут тебе быстро выполнить вспомогательную работу.

Может, и не нужна излишняя нагрузка на мозг. Может, лучше думать над какими-то финальными результатами, а все остальное проходить автоматически. Ну, скажем, начиная с XVII века существовали таблицы логарифмов, потом появились таблицы тригонометрических функций. Стало ненужным помнить эти функции, вычислять. Открыл таблицу, посмотрел. Теперь очень многое, включая те же таблицы, у тебя в гаджетах.

— Позволив гаджетам обслуживать нас, не утратим ли мы какие-то элементарные навыки?

— Представим себе, что созданы какие-то прекрасные устройства для передвижения. И тогда человек может вообще разучиться ходить — атрофируются мышцы. В случае с гаджетами может произойти что-то подобное. А с другой стороны, кто-то скажет: ну и хорошо, у меня появится механическая коляска, которая будет меня переносить в трех измерениях с гораздо большей скоростью, чем пеший ход. Тут, в общем, как посмотреть.

— Не лишают ли нас гаджеты автономного существования?

— Лишают. Отберите у человека какой-нибудь гаджет — он будет чувствовать себя так, будто его голым выпустили на улицу. Сегодня молодые люди, оказавшись «безоружными», так себя и ощущают. Раньше они ходили на экзамены с телефонами и калькуляторами, причем вовсе не потому, что им были нужны шпаргалки. Сейчас им запретили приносить это на экзамен, и они чувствуют себя не в своей тарелке, не могут даже нормально делать то, что они умеют.

— Если гаджеты умеют делать почти все то же, что и мы, значит мы им эти навыки делегируем?

— Есть, например, множество роботов — помощников человека в быту, на производстве. И сегодня речь идет уже не только о гаджетах как таковых, а о создании «гаджетированной» среды обитания, которая была бы умной, интеллектуальной. Чтобы, допустим, ты пришел — и у тебя не просто свет загорелся при появлении в комнате, а еще тут же возникли какие-то дополнительные новые возможности. Есть такие проекты, когда электронные устройства готовы за тебя выполнять не отдельные функции, а одновременно целые совокупности функций. И, наверное, это очень хорошо.В нашем университете есть виртуальные лаборатории и даже виртуальные кафедры.

— Как, на ваш взгляд, выглядит Россия на мировом фоне с точки зрения технологической оснащенности?

— Мне приходится общаться с руководителями промышленных предприятий за рубежом. Конечно, у нас большое отставание. Лет десять назад я много занимался вопросами использования компьютерных технологий в социальной сфере — это паспортизация, документооборот и прочее. Знакомился с опытом Швеции, Англии, Франции. Уже тогда был виден большой разрыв в технологическом развитии между этими странами и Россией. А сегодня этот разрыв увеличился.

— Как вы относитесь к идее онлайн-университетов, которые появились и в России?

— Смотря чему учить. Экономику так можно выучить. Историю — тоже. Даже математику, наверное, можно. Но, скажем, в химии, биологии, физике создать полноценного специалиста только таким способом, исключив все остальные формы обучения, весьма сложно. В нашем университете есть виртуальные лаборатории и даже виртуальные кафедры. Студент может, сидя дома, войти на кафедру, зажечь свет в лаборатории, включить приборы, поставить эксперимент, провести измерения, обработать их. А потом встретиться с преподавателем, сдать ему результаты этих измерений. Я думаю, это полезно и в каких-то случаях необходимо. Но только в сочетании с традиционными формами обучения, при непосредственном общении с живым профессором.

Гаджеты были во все времена

— Создание «гаджетированной» среды, о которой вы говорите, наверняка будет иметь социальные последствия. Какие, на ваш взгляд?

— По-моему, сегодня это, скорее, почва для научной фантастики, чем для разумных предсказаний. Тут очень много чего может быть и плохого, и хорошего.

— Вы бы не взялись то и другое предсказать конкретно?

— Нет. Все предсказания ущербны. Никакие из них, кроме чисто технических, технологических, не сбываются никогда.

— Как вы думаете, создатели новых компьютерных технологий сознают социальные последствия своих изобретений?

— Не знаю. Скажем, отцы-основатели Apple думали об этом. Но в целом, мне кажется, мало кто об этом задумывается. Все-таки больше думают о реальных технических возможностях и непрерывном их развитии. И конечно, важна коммерческая составляющая.

— Как вам видится продолжение компьютерной эры?

— Облегчится бытовая, повседневная жизнь. Упростится реализация многих функций в промышленности, бизнесе. Рационализируется взаимодействие рядового гражданина с органами власти. Все это уже и сейчас происходит, хотя не так быстро, как хотелось бы. Рано или поздно интеллектуальная среда, в которую мы постепенно, очень медленно входим, существенно изменит нашу жизнь к лучшему. Но принесет и немало опасностей.

— Говорят, что XXI век — это век гаджетов. Вы согласны с таким утверждением?

— Гаджеты были во все времена. Что такое карманные часы на цепочке, тот самый «недремлющий брегет», который «прозванивал обед» Онегину? Это ведь гаджет. А серебряный портсигар? А записная книжка? У каждой эпохи свои гаджеты.

— Все же не поработят они нас в XXI веке? Или уже поздно рассуждать об этом?

— Да, рассуждать поздно, мы в эпохе гаджетов живем. Но они нас никогда не поработят.

http://www.rg.ru/2014/07/04/gadjet.html

tmpH__ImG