Герфрид Мюнклер: «Путину удался гениальный ход»

3.02.2016-Myunkler

 

Немецкий геополитолог Герфрид Мюнклер подвел в интервью нашему изданию итоги уходящего года.

Его вывод: расколовшийся ЕС находится на грани распада; Турция, выступая в роли «перевалочного пункта» для беженцев, скоро будет играть стратегически более важную роль в большой европейской игре.

Die Presse: Возможно, подводить исторические итоги пока еще рановато, но, тем не менее: что по-настоящему важное произошло в 2015 году?

Герфрид Мюнклер: Развитие ситуации на Ближнем Востоке, а также связанная с ней проблема беженцев и новая форма сотрудничества, намечающаяся между европейцами и русскими.

— Приведет ли миграционный кризис к стратегическому переосмыслению ситуации европейцами — в пользу более активного участия в действиях на Ближнем Востоке?

США больше не заботятся о политике безопасности в Европе. Поэтому европейцам придется самим как-то обеспечивать стабильность на периферии континента, причем иначе, чем раньше.

 Однако они в последнее время получили недвусмысленные сигналы.

— Да, очень четкие сигналы. Можно разработать своеобразный «план Маршалла» по стабилизации положения на Большом Ближнем Востоке от Марокко до Иордании, а также в «поясе безопасности» в Сахеле — на пространстве от Мали через Нигерию до Сомали. Потому что если там, как и в Сирии, вспыхнут гражданские войны, которые приведут к новым потокам беженцев, для Европы это станет катастрофой. Так что Европе придется позаботиться о прилегающих к ней территориях.

— 2015 год можно также назвать годом раскола Европы.

— В ЕС есть, по меньшей мере, две линии раскола: между севером и югом, с точки зрения различий в менталитете и фискальной политике, и одновременно между Западной и Центральной Европой, с точки зрения миграционного кризиса и готовности принять этническое и религиозно-культурное разнообразие. Европейской комиссии нужно сначала признать наличие обеих линий раскола и принять меры по их устранению раньше, чем дело дойдет до реального раскола.

— До сих пор крупные кризисы оказывали влияние на процесс интеграции внутри ЕС. Этот раз не стал исключением?

— То, что Европа выходила из предыдущих кризисов еще более сильной, является, в первую очередь, «сказкой», целью которой является поддержание морального духа европейцев, чтобы они верили в то, что все не так плохо. Однако в этом случае мы имеем дело с кризисом такого типа, который знаком врачам: речь идет о выздоровлении пациента или смерти. В настоящий момент ответ на этот вопрос неясен. Никто не может всерьез сказать, что этот кризис эффективности ЕС и противоречия внутри него не приведут к распаду Европы: от «грексита» и «брексита» до драматичного раскола между странами-членами «Вышеградской группы» и «старой» Европой.

— Какой с этой точки зрения вам видится роль Германии и Ангелы Меркель?

— Немцы никогда не стремились играть в Европе ведущую роль и, скорее, склонялись к действиям «из глубины». Ряд инициатив Германия «продвинула» при посредничестве французов. Но немецко-французский двигатель в контексте нынешнего кризиса работает не так слаженно, как раньше. Экономически Франция намного отстает от Германии. А Германии пришлось взвалить на себя лидерство, к которому она вовсе не стремилась и не готовилась.

— И как Германия справляется с этой задачей?

— Германия была «чемпионом по выплатам», а теперь должна стать «чемпионом по муштре», следящим за соблюдением ценностей и многосторонних договоров, потому что Европейская комиссия с этой задачей справляется не до конца.

— В контексте миграционного кризиса Европа много занималась морализаторством, но в итоге стала действовать в соответствии с требованиями «реальной политики», попросив Турцию о помощи в регулировании кризиса. Как вы оцениваете эту амбивалентность?

— Европа заботится о своих ценностях, но это, скорее, необходимость, с точки зрения легитимности, но не главный императив оперативной политики. Это часто приводит к тому, что политика получает этакий «привкус» морализаторства. Меркель в конце лета решилась впустить беженцев, чтобы спасти Европу. Если бы Германия не открыла для них свои границы, но на балканском направлении возникла бы гигантская «пробка» из 700 тысяч человек, которая имела бы катастрофические последствия. Если выражаться футбольным языком, то Германия играет роль (в том числе и в вопросах евро-кризиса) защитника-«либеро» или «чистильщика».

— Не исключено, что Меркель, принимая это решение, думала еще и о собственном имидже. На словах она по-прежнему следует своему лозунгу «мы справимся с этим», однако, на деле она все же обратилась за помощью к туркам.

— Я оцениваю эту сделку с турками иначе. Если кто в этой ситуации и находился в полной готовности, то это с самого начала был президент Эрдоган. Стратегически он удачно вмешался в «европейскую игру».

— Эрдогану это, без сомнений, удалось.

— Равно как и Путину, который смог наладить контакты с европейцами, начав военную интервенцию в Сирии. С тех пор тема антироссийских санкций ЕС обсуждается в другом тоне. Европа не сможет решить свои проблемы на юге и юго-востоке, если Россия будет ее стратегическим противником. Об этом можно было бы догадаться намного раньше, причем для этого надо было бы всего лишь взглянуть на географическую карту. Но об этом задумались лишь сейчас — после того, как грянул миграционный кризис. А если после Ливии и Сирии вдруг «рванет» еще и в Египте, то шансов стабилизировать ситуацию на этой территории не останется вовсе.

— Вам не кажется, что может так получиться, что Россия вследствие действий Путина надорвется и увязнет в сирийском конфликте глубже, чем он рассчитывает?