Достигнутое к настоящему времени (1)

Достигнутое к настоящему времени (1)

 

 

Денис Пушилин: операцию на севере ДНР надо ускорить.

**********

 

Референдум по вхождению ДНР и ЛНР в состав России целесообразно было бы проводить после выхода армий на конституционные границы республик. В первой части интервью РИА Новости глава Донецкой народной республики Денис Пушилин рассказал, что нужно сделать в первую очередь на освобожденных территориях, будут ли они обеспечены рублем, а также почему до сих пор на территории «Азовстали» находят украинских боевиков, и когда начнется международный трибунал над националистами.

– Начать наше интервью хотелось бы с последних новостей из Красного Лимана, это самые актуальные вопросы. Какие сейчас новости оттуда, и есть ли какое-то новое движение на севере Донецкой народной республики?

– На севере активно начинают развиваться события. На данный момент можно говорить, что освобождены полностью 28 населенных пунктов. Что касается самого Красного Лимана, то наши подразделения уже зашли в населенный пункт, прошли и уже зачистили более 50%  Красного Лимана.

Упираются, безусловно, уже по сложившейся практике подразделения наши в то, что противник прикрывается гражданским населением. Это, в том числе, больница краснолиманская, которую противник использовал и с больными, и с гражданскими лицами для своей личной защиты, по сути, ими прикрываясь. Ничего не меняется. Но тем не менее там есть определенные успехи, и осталось совсем немного дней, когда мы сможем говорить, что и Красный Лиман будет освобожден, и операция будет развиваться дальше.

Для нас очень важным является северное направление. Именно сейчас – в контексте поставок воды, обеспечения водой городов ДонецкМакеевкаГорловка. Именно там, где сейчас тяжелая ситуация с водообеспечением. Связано это с тем, что противник при первой возможности перекрыл поставки воды, а с учетом того, что еще шесть подъемов, шесть участков опасных на протяжении там к Славянску находятся, то нам нужно ускоряться.

Ни для кого не секрет, что если у противника будет возможность взорвать любые узлы водообеспечения, то противник применит это на практике. Поэтому нам еще нужно иметь запас времени, чтобы восстановить (водообеспечение – ред.), по крайней мере, до холодного времени года, потому что иначе ситуация может разворачиваться крайне сложно – с промерзанием водных коммуникаций и прочими вытекающими отсюда сложностями.

Поэтому ускоряемся, но, общаясь с командованием, которое непосредственно возглавляет операцию на северном направлении, мы ситуацию оцениваем как оптимистичную.

– Как вы в целом оцениваете ход военной операции по освобождению Донбасса?

– Смотрите. Мы предполагали, что это не будет какой-то легкой прогулкой с учетом того, что противник восемь лет укреплял позиции, заливал бетоном укрепления, и по сути мы сейчас можем говорить, что наши подразделения идут по хорошо подготовленной в оперативном плане территории, где противник предполагал и укрепил свои позиции, насколько это было возможно и с учетом времени, и с учетом финансовых вливаний, в том числе западных, в данное направление деятельности, но и с учетом вооружения, которое было сконцентрировано, особенно в последний период времени. Конечно, это не просто, но наши подразделения при поддержке Вооруженных сил Российской Федерации с этим справляются.

Почему медленнее, чем хотелось бы всем, в том числе и нам? Все тоже просто – это наши города, наши населенные пункты, это наша инфраструктура, но и самое важное, это наши граждане, о безопасности которых мы должны думать в первую очередь. Вот с такими непростыми вводными продвигаются подразделения, освобождая территорию Донецкой и Луганской народных республик.

По Луганску пошло немного быстрее, потому что там сельская местность, где противнику было сложно закрепиться, там нет многоэтажных построек, нет промзон. В принципе противник, скажем так, там был повержен гораздо быстрее, нежели мы сейчас наблюдаем в городских застройках, в том числе и в Мариуполе. Мы видели, во что мы уперлись. Также, с другой стороны, противник уже понимает, что задача, поставленная президентом Российской Федерации, будет выполнена. Соответственно, мы думаем, дальнейшее продвижение будет идти быстрее.

Противник понимает также, что если украинский режим предал, скажем так, распиаренные и хорошо подготовленные «Азов» (против бойцов которого в РФ заведено уголовное дело – ред.) и тех, кто был рядом с ним, то что говорить про обычные подразделения, у которых нет ни имен, ни фамилий, которые недостаточно серьезно распиарены. Поэтому видим участившуюся ситуацию, когда или противник просто отступает, или просто сдается в плен. Это тоже присутствует.

– То есть фактор сдачи, финальной сдачи боевиков «Азова» на «Азовстали» сыграл свою роль в плане снижения боевого духа украинских военных?

– В плане сохранения боевого духа сдача в плен легендарного в понимании украинского режима батальона «Азов», конечно, играет решающую роль. И все, кто принимает решения, – то есть, имеется в виду из командиров – сделали уже соответствующие выводы, и это видно уже сейчас по характеру боевых действий.

– Число фактов сдачи в плен, добровольного складывания оружия, увеличилось?

– Точечно, но увеличивается. И увеличивается с каждым днем.

– Если говорить о перспективе, когда армия Донецкой народной республики выйдет на границу ДНР, примет ли она дальнейшее участие в российской операции в Харьковской области, в Запорожской области?

– Неправильно считать, что это только российская операция. Это специальная военная операция по защите Донецкой и Луганской народных республик, но под собой это подразумевает денацификацию и демилитаризацию отдельных регионов на 

– Вы ездили в Херсон, вы ездили в города Запорожской области и выражали поддержку жителям этих регионов. Как для них может быть решен вопрос дальнейшей жизни: в составе России, в составе ДНР, в других форматах? Когда жители этих регионов могут или возможно примут участие в каких-то референдумах или в других формах волеизъявления по поводу своей дальнейшей судьбы?

– Для того, чтобы говорить в полной мере о проведении референдумов, да и выборов в целом, наверное, здесь необходимо выстроить органы государственной власти, то есть управление как таковое, над чем сейчас сконцентрировали свои усилия, в том числе, и мы. Нам важно помочь сейчас и в Херсонской области, нам важно сейчас и в освобожденной части Запорожской области выстроить органы управления.

То есть по сути для жизнеобеспечения населения на этих территориях, для выстраивания экономики должна быть система управления. Я бы назвал это нюансом. То есть на каких-то условиях, на каких-то временных условиях понадобится присоединение к Донецкой народной республике или не понадобится этот промежуточный шаг – это уже, скажем так, нюансы. Здесь задача стоит в том, чтобы люди нормально могли жить.

Сейчас у всех появляется уверенность в своем будущем, в том числе и в Херсоне, и в Запорожье, на освобожденных частях Харьковской области. У людей ровно тот момент, когда они ассоциируют свое будущее именно с Россией. С Россией. Если они понимают, что в этом направлении движение, тогда у них появляется уверенность в своем будущем. До этого момента, это все, скажем так, нюансы и инструменты. Что будет более эффективно, что более реалистично организовать – в каком виде присоединение, не присоединение…

Это все промежуточно. Важна конечная цель. Как и для нас в 2014 году, что на референдуме было подтверждено, основной вектор движения – в сторону России. По-другому выстроить нормальное, достойное будущее для простых людей, для граждан республик, для граждан освобожденных территорий не получится.

– Настроение людей, конечно, очень хорошо было заметно 9 мая, когда на всех только что освобожденных территориях люди собрались, вышли на акцию «Бессмертный полк»…

– Это для них возможность, наконец, быть самими собой. То есть это не что-то искусственное и навязанное извне, как долгие годы пыталась реализовать Украина, когда навязывались чуждые ценности, когда навязывались чужие праздники, чужие герои. Это все напускное, даже за восемь лет промывки мозгов не получилось это искусственное вбить в головы людей.

А сейчас не нужно было делать ничего. Нужно было дать возможность людям отметить тот праздник, который они считают своим, со своими символами, с которыми они себя ассоциируют, с этим праздником и со своими героями. И люди просто оказались счастливыми в какой-то момент, что они остаются сами собой, и от них ничего другого никто не требует, никто ничего не запрещает то, что близко сердцу, и разговаривать они могут на родном для себя языке, и не нужно ничего выдумывать. Вот это – момент счастья, можно его растянуть и реализовать уже в плане и основного жизнеустройства простых людей.

– Что касается самой Донецкой народной республики. Вы уже упомянули референдум 2014 года. Возможно ли ещё проведение референдума? Уже все-таки реалии поменялись, и прошло восемь лет, началась спецоперация, много событий произошло. Возможно ли проведение референдума о присоединении Донецкой народной республики к России?

– Итоги референдума такого вполне очевидны, они вполне понятны. Но подходить к ним уже в практической плоскости будет целесообразно после того, когда мы выйдем на конституционные границы Донецкой и Луганской народных республик. Всему свое время.

– Если еще раз говорить о Херсонской и Запорожской областях, как ДНР в практическом плане будет помогать этим регионам?

– То, что сейчас уже можно назвать определенной помощью, это реализация экономических моделей взаимодействия там, где в настоящий момент трудно. Мы знаем, если взять Херсонскую область, что это сельскохозяйственный регион преимущественно. Причем сельское хозяйство развито достаточно серьезно, исторически так сложилось. И им нужно реализовать свою продукцию.

Куда реализовать продукцию, есть понимание – много из этой продукции востребовано и на территории Донецкой народной республики, Луганской народной республики. Эта продукция востребована, с учетом, опять же всех этих санкций, ограничений, в том числе, и на территории Российской Федерации, в разных регионах. И наша задача сейчас – организованно, системно подойти к возможности реализации этой продукции и, в том числе, в Россию транзитом через республику.

С другой стороны, нам необходимо организовать – и этот процесс сейчас идет – поставки продукции, других товаров на территории Запорожской, Херсонской областей, выстроить модели, скажем так, прообраз налоговой системы, потому что мы прекрасно понимаем, что любое государство существует, опираясь на налоги. Каким образом это должно произойти, по каким законам это должно происходить, какими нормативно-правовыми актами должно регулироваться?

Наша задача – также в этом помочь. Также это поставки и ГС, поставки сырья для производственных мощностей, которые расположены на территории этих областей. Это нужно легализовать, какими это документами должно сопровождаться с учетом того, что у нас есть такие возможности. Вот этот вопрос сейчас находится в стадии активной проработки и частичной уже реализации на данный момент.

– Насколько успешна эта реализация?

– Это же неизбежность. Допустим, если мы берем аналогию, как у нас происходило в 2014-2015 годах. Украина ставила перед собой цель задушить, экономически, устраивать блокады, и по сути отсюда вымывалась гривна. То есть, платежный инструмент просто отбирался. Естественно, что можно было делать? Конечно же, обратиться к России, условно обратиться. И здесь Россия пошла навстречу, у нас появилась рублевая зона. То есть это единственно возможный вариант. Ровно так же происходит сейчас и в Херсонской области, в Запорожской области. Гривны там не становится. А чем рассчитываться? Денежная масса, по сути, – это снабжение кровеносной системы. Это все процессы должны сопровождаться платежами. Конечно, это рубль в данном случае.

Поэтому определенные этапы это проходит, здесь есть определенные временные рамки, связанные с тем, что нужно обеспечить хождение рубля в полной мере. Это нужно везде прописать. Это нужно для людей, это должно стать понятно. Ну, и абсолютно очевидно, что сейчас пенсии, социальные пособия в освобожденных областях начинают выплачиваться в рублях. А в чем еще? В гривне или в долларе? Нелепо. Конечно, да, это рубли. Поэтому этот процесс проходит определенные стадии реализации. Я считаю, это единственно возможный и правильный путь.

– Наличности хватает?

– Слушайте, нельзя сказать, что сейчас в полной мере наличностью обеспечены эти регионы. Нет. Но поэтапно это все, конечно, будет полностью обеспечено. То есть у нас точно так же происходило, не молниеносно – раз, и у нас всего хватает. Так невозможно, наверное, физически. Но все, курс задан, направление определено, поэтому двигаемся.

– Очень тяжелой страницей была, конечно «Азовсталь». Долгий, мучительный процесс. Сейчас можно с уверенностью сказать, что на территории комбината не осталось ни одного солдата ВСУ или «Азова»?

– Нет, нельзя. Они могли спрятаться чисто физически, могли где-то быть потеряны, где-то подотстали. Уже есть такие выявленные, тоже направленные к месту содержания. Но не спрятался ли еще кто-то? На 100% пока ответить, пока не проверим досконально каждый закоулок «Азовстали», а там территория достаточно серьезная… Пока никто в этом не распишется.

Но это уже если есть, то это кто-то там заблудившийся или спрятавшийся умышленно. По сути угрозы там активной они не представляют. Но, конечно, необходимо будет их выявить, если таковые есть. Я не скажу, что они 100% есть, или 100% уже все зачищено. После того, как наши подразделения все проверят, разминируют, после того, как разгребут все завалы, которые там есть, после этого можно сказать, что там уже все, полностью никого не осталось.

– Сколько примерно будет продолжаться разминирование?

– Территория завода «Азовсталь» – больше десяти квадратных километров, поэтому это займет определенное время. Но мы ускоряемся, ускоряемся. Скорость не всегда сопряжена с полной мерой обеспечения безопасности, у нас есть уже, к сожалению, и раненные саперы, потому что противник остался коварным даже в этом плане. Много ловушек, мин-ловушек, технически у них все для этого было. Поэтому проходит очень тщательное разминирование.

Работают и наши сотрудники МЧС, имеются в виду саперы, и подразделения Вооруженных сил Российской Федерации специализированные. Совместными усилиями эта работа ведется. Точного срока, когда все полностью будет разминировано, пока не скажу.

– Вы сказали, что там теоретически могут оставаться какие-то боевики, но боевых действий никаких нет. То есть боестолкновений с тех пор, как завершился вывод последних вот этих боевиков и ВСУшников оттуда, перестрелок там не зафиксировано?

– Нет, на данный момент нет. То есть идет тщательная доскональная проверка всей территории «Азовстали».

– Вопрос по поводу трибунала. Понятно, что он неизбежен. Наверное, мариупольский трибунал – это будет как первая, основная часть этого большого трибунала. Он уже может начаться этим летом? Есть какие-то сроки?

– Абсолютно логично, если все же мариупольский трибунал будет первым. Теоретически, можем ли мы успеть это провести летом? Да, и я бы здесь все же не затягивал. Во-первых, это будет понятно для всех. И нам нужно как можно быстрее продемонстрировать эту преступную сущность, неонацистскую сущность, с которой нам пришлось справиться, в частности, в городе Мариуполе, в частности, на «Азовстали». Поэтому затягивать с этим не стоит. Я не исключаю, что до конца лета мы успеем провести первый этап трибунала.

– Вы сказали, что теоретически к этому трибуналу могут присоединиться и представители зарубежных стран, в том числе, западных. Вы говорили об официальных лицах или речь идет об общественниках, о каких-то представителях парламентов?

– Задача – чтобы международный трибунал был максимально открыт, максимально прозрачен, чтобы ни у кого не осталось никаких сомнений в его проведении. И ни у кого не осталось сомнения в правильности тех или иных решений международного трибунала, которые будут приниматься. Поэтому мы будем приглашать абсолютно всех, в том числе, и представителей западных стран. А включатся они в этот процесс или не включатся, это уже принимать им решения.

Конечно, некоторые дружественные страны уже предварительно дали согласие. Пока я список стран не буду оглашать, но, по-моему, некоторые из них и так очевидны. Как только будут уже прописаны все документы, как только будет уже прописан устав международного трибунала, тогда информация уже будет публичной.

– Вы говорили, что эти документы готовятся совместно с коллегами из России. Как скоро можно ожидать этого устава?

– Время ограничено. Но чтобы не было никаких претензий даже условных со стороны коллективного Запада, или чтобы, если даже эти претензии звучали, но были абсолютно пустыми, как и многое то, что мы сейчас слышим, нам нужно поработать очень тщательно над этим документом. Поэтому сроки пока не ограничены какими-то конкретными датами, но затягивать с этим не стоит.

Я думаю, в ближайшее, наверное, время мы уже сможем назвать конкретные даты, но с учетом того, что специалисты работают, все же от них нужно узнать конкретные, реальные сроки, когда они смогут подготовиться в наиболее полном объеме, и здесь подгонять, наверное, уже не стоило бы. Тут два фактора нужно учесть: с одной стороны, затягивать не стоит, с другой стороны, и подгонять специалистов тоже, наверное, было бы неправильно.

– За последние недели, месяцы были ли найдены какие-то дополнительные доказательства существования секретных тюрем СБУ на освобожденных территориях, особенно в Мариуполе? В частности, была печально известная «Библиотека» на территории мариупольского аэропорта. Есть ли что-то на эту тему новое? Говорилось, в том числе о том, что там могут быть массовые захоронения.

– Есть абсолютно точно новые свидетельства тех, кто содержался в данной «Библиотеке», как называли её сами неонацисты. То есть люди назывались «книгами» … Напоминаю, те люди, которые там содержались, они появились, есть новые свидетели этих преступлений. Они появились точно, и с ними занимаются, работают соответствующие сотрудники. Что касается мест захоронения, этой информации именно новой нет, эта вся информация уже публиковалась, что-то новое я вам, наверное, не расскажу.

Преступления новые какие-то, свидетельства о новых преступлениях появляются, да, появляются, но работают здесь специалисты. Опять, я не забегал бы вперед и не отбирал бы у них хлеб. Пусть они все тщательно изучат, потому что у меня могут быть оценочные суждения, это, наверное, не совсем будет правильно. Сейчас у нас есть все возможности, чтобы все процессуальные нормы были соблюдены, тогда будет это иметь соответствующий уже эффект.

– Если говорить про порт Мариуполя, остались ли там еще иностранные суда? И что с экипажами из зарубежных стран?

– Экипажи зарубежных стран уже отправлены по своим странам. МИД Донецкой народной республики оказывал в этом всю поддержку, с этим проблем нет. Что касается судов, они находятся там по разным причинам. Есть суда, которые будут отправлены собственниками в те страны, проходит проверка по каждому из судов. Но физически они не могли никуда отойти, потому что акватория была заминирована. И только буквально, наверное, вчера, можно было говорить – полностью уже разминирована акватория. Но теперь решаться будет вопрос принадлежности судов, их дальнейшая судьба.

– То есть это все тоже будет через МИД Донецкой народной республики?

– Да, совершенно верно.

26.05.2022

https://ria.ru/20220526/pushilin-1790816422.html

Начало сдачи в плен.»Азовсталь»

Достигнутое к настоящему времени (1)