Анатолий Карпов о шахматах и не только…

Гуманитарные проекты не пасуют перед трудностями


Анатолий Карпов о шахматах и не только…


О возрождении популярности шахмат в России, помощи бельгийской организации ивановскому Интердому и деятельности Международной ассоциации фондов мира рассказал ее президент, трехкратный чемпион мира по шахматам Анатолий Карпов.



Гость программы — Анатолий Евгеньевич Карпов, международный гроссмейстер, заслуженный мастер спорта СССР, трехкратный чемпион мира по шахматам среди мужчин, президент Международной ассоциации фондов мира, председатель попечительского совета ФГОУ «Ивановская школа-интернат для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, имени Стасовой», член президентского Совета по культуре, первый заместитель председателя Комитета Государственной думы РФ по природным ресурсам, природопользованию и экологии.

Программу ведет Константин Косачев.

Косачев: Добрый день, утро или вечер, уважаемые слушатели радиостанции «Голос России»! С вами, как всегда, я, Константин Косачев, руководитель Федерального агентства по делам СНГ, соотечественников, проживающих за рубежом, и по международному гуманитарному сотрудничеству, а также спецпредставитель президента по связям с государствами СНГ.

И, как всегда, у нас в студии интересный собеседник. Наш гость — Анатолий Евгеньевич Карпов, тот самый Анатолий Карпов. Я думаю, что больше и не нужно вас представлять радиослушателям, но все-таки напомню, что вы — чемпион мира по шахматам, президент Международной ассоциации фондов мира, глава попечительского совета Интердома — мы обязательно поговорим об этом замечательном учреждении в Ивановской области, член президентского Совета по культуре.

Чтобы сэкономить время, сразу перехожу к моим вопросам. Спасибо, Анатолий Евгеньевич, что вы к нам пришли.

Карпов: Добрый день!

Косачев: Первый мой вопрос, я думаю, совершенно естественный: чем сегодня занимается чемпион мира по шахматам Анатолий Карпов?


Анатолий Карпов о шахматах и не только…


Карпов: Можно сказать, многие десятки лет занимаюсь гуманитарной деятельностью и являюсь президентом Международной ассоциации фондов мира. Когда-то был председателем правления Советского фонда мира. Потом, после распада Советского Союза, удалось сохранить, как я говорю, гуманитарное, миротворческое пространство.

В деятельности моей ассоциации принимают участие практически все страны, которые образовались на территории Советского Союза. Многие организации поменяли названия, но остались активными членами. Кроме того, добавились новые — Международный институт мира в Вене, добавилась организация под названием — бельгийцы взяли русское название — «Семья».

Кстати, они очень активно сотрудничают с ивановским Интердомом. Потом — Русский дом в Мельбурне. Еще болгарская организация «Солидарность». Сейчас участвуют 18 стран, не говоря о партнерских связях.

Косачев: В ассоциации?

Карпов: Да, непосредственно принимают участие в деятельности ассоциации организации из 18 стран. Членов ассоциации, общественных организаций, я думаю, еще 14. То есть достаточно большая деятельность.

Естественно, моя международная деятельность никак не может обойтись без шахмат. Хотя за звание чемпиона мира я не борюсь уже 10 лет, поскольку 10 лет назад я не мог поддержать изменения, которые провели в системе чемпионата мира.

Собственно, я был абсолютно прав. Эти изменения были никуда негодными, и популярность профессиональных шахмат, к сожалению, упала. Хотя мы пытаемся поднять массовость — школы, международные соревнования, мы возродили «Белую ладью», развили ее. Теперь есть и международная «Белая ладья».

Сейчас пытаемся возродить замечательные соревнования «Дети и гроссмейстеры». Помните, когда-то были «Дворцы пионеров и гроссмейстеры», сейчас — дома творчества. Хотим в этом году провести такой турнир. Поскольку зарождался этот турнир по инициативе Ботвинника и Карпова. К сожалению, Михаила Моисеевича нет, но в этом году идет празднование 100-летия Ботвинника.

И в рамках этого 100-летия мы хотим возродить такой турнир для стран СНГ.

Косачев: Даже не знаю, какую из озвученных тем подхватить в первую очередь, потому что в равной степени интересны и шахматы, и то, что вы делаете по линии Международной ассоциации фондов мира.

Начну с шахмат все-таки. В свое время мы — я имею в виду Советский Союз — вкладывали в победы за шахматной доской не только достижения интеллекта, спортивные достижения, но и идеологию. Победа в шахматах считалась чуть ли не победой в споре о том, какая политическая и экономическая система лучше.

Наверное, те времена уже окончательно в прошлом, но эмоции вокруг шахмат не стихают. Я имею в виду эмоции уже не спортивные, не интеллектуального уровня, а кто главнее, кто сильнее, какая организация лучше понимает, как шахматы двигать вперед, вверх и вширь, а шахматы, как вы совершенно правильно сказали, страдают.

Страдают в первую очередь с точки зрения их восприятия людьми, с точки зрения их популярности, притягательности. Обидно, я вам признаюсь как шахматист далеко не первого разряда, но всегда с уважением и восхищением относившийся к тем, кто этим занимался.

Анатолий Евгеньевич, на ваш взгляд, все-таки существует какой-то выход из той кризисной ситуации, которая сейчас сложилась в этой сфере? Если бы опять у вас были все бразды правления, что бы вы сделали в первую очередь для того, чтобы вернуть шахматам их былую популярность?

Карпов: Наверное, нужно начать с того, что в Советском Союзе лучше всего знали, что делать с шахматами, как их развивать. Неслучайно сейчас самые сильные шахматные федерации… Хотя, скажем, как малочисленная Армения завоевывает звания чемпионов мира в командном зачете, понять трудно. Армения взяла все лучшее, что было в Советском Союзе в шахматах, и развила. Точно также сделал Китай.

Косачев: Это советская школа шахмат?

Карпов: Да. В Китае чисто советская шахматная школа. У них четко организованная система подготовки, тренировочных сборов, командный настрой.

Косачев: А в России этого нет?

Карпов: В России мы пытаемся возродить то, что потеряли. Как обычно у нас, надо сначала все разрушить. Разрушили до основания, а затем начали строить.

Сейчас мы выстраиваем систему детских соревнований. Достаточно трудно складываются отношения на высшем профессиональном уровне. К сожалению, звание «чемпион мира» уже не наше, и наша команда никак не может настроиться.

Хотя, если взять индивидуально каждого, то только на первой доске, наверное, мы не имеем преимуществ по отношению к нашим конкурентам. На всех остальных у нас явное преимущество.

Но почему-то командного духа не получается. Один раз вообще был провал: мы не вошли в первую десятку на чемпионате Европы. Это невиданное дело.

Такой подход. Когда руководство (тренеры и директор) федерации начинает говорить, что и второе место — почетное, для меня это звучит как невероятное откровение. Когда мы ездили в старые времена на соревнования, кроме первого места мы просто ни о чем не говорили.

Косачев: Не обсуждалось ничего.

Карпов: Не обсуждалось вообще. Что значит второе место для команды Советского Союза или первых лет России, когда мы еще удерживали лидерство?

Но проблема, к сожалению, не только на национальном уровне, проблема на международном. Упустили время. Я вспоминаю — Фишер, потом я, матчи с Корчным, с Каспаровым.

Давайте возьмем начало-середину 1980-х годов. Где были шахматы, большой теннис и гольф? Я уж не говорю о покере.

Где сейчас шахматы, большой теннис, гольф и даже покер? Они нашли какие-то подходы. Они работали, вышли на телевидение, заинтересовали телевидение. А шахматы, которые были на телевидении, с него исчезли.

Из газет практически исчезли.

Хотя все равно привлекательность есть. Ни в одном виде спорта вы не можете дать задачки для читателей. Шахматные задачи вы можете давать. И многие люди интересуются этим разделом.

Косачев: Конечно.

Карпов: Не получается единения, массовости и профессионализма.

Косачев: А «Белая ладья», которую вы сейчас упомянули, которую вы сейчас восстанавливаете, — это общественная инициатива или есть государственная поддержка? Какой она была в свое время со стороны советских органов власти?

Карпов: Раньше «Белую ладью» организовывал комсомол. Финансовой государственной поддержки не было, она была моральной.

Косачев: Комсомол был полугосударственной организацией.

Карпов: Все лежало на комсомоле. Потом «Белую ладью» перестали организовывать. Дальше по инициативе Российской шахматной федерации — не помню, уже был Александр Дмитриевич Жуков, или, может быть, немного до него — была «Спортивная Россия».

Если бы не Ирина Роднина, то, наверное, «Белая ладья» не возродилась бы в том виде, в каком она стала. Практически сразу меня подключили к этому, тоже по линии федерации, и долгие годы я занимался «Белой ладьей». Вместе с Ириной Родниной мы сделали международную «Белую ладью».

На сегодняшний день я в поисках финансовых ресурсов не участвую. Я думаю, все лежит на Родниной. Она прониклась шахматами, я просто поражен. Вроде она из фигурного катания, но другое дело, что мы давно знакомы и в очень добрых отношениях. Она считает «Белую ладью» своим детищем.

Косачев: Одним из своих детищ. Я имел честь разговаривать с Ириной Константиновной в этой студии. Недавно мы проводили организационное совещание по первому межшкольному турниру на пространстве СНГ. Очевидно, оно будет проходить в конце октября — начале ноября в Московской области.

Активно помогает Межгосударственный фонд гуманитарного сотрудничества, который действует под эгидой СНГ, и шахматы, я могу подтвердить ваши слова, являются одним из семи заявленных видов спорта. Я надеюсь, что мы общими усилиями, разумеется, с вашим участием эту работу доведем до конца.

Возвращаемся к Международной ассоциации фондов мира. Если уж шахматы были на передовом фронте идеологической борьбы, то антивоенная работа — тем более. В советские времена мы доказывали, какие войны справедливые, какие нет.

Естественно, справедливыми были только национально-освободительные, все остальные были империалистическими. В этом смысле, я думаю, мир тоже изменился. Скорее всего, перед Международной ассоциацией фондов мира сейчас, во втором десятилетии ХХI века, стоят другие задачи, или ли я не прав?

Карпов: Абсолютно верно. Надо сказать, что в недрах общественных движений, в том числе и в Фонде мира, зародилась та самая народная дипломатия, которая получила развитие во всем мире.

Когда развалился Советский Союз, у нас почему-то решили, что народная дипломатия — это наследие социализма или коммунистических взглядов. Ничего подобного.

Сейчас мы тянемся за всем миром.

Нам надо создавать, активизировать организации, которые втягивались бы в негосударственную общественную международную жизнь — и ваша задача в том же, как я понимаю. Чем больше контактов, тем лучше.

У нас есть международная программа. У нас есть экологические программы. Мы участвуем в конгрессах.

В свое время мы были участниками первого конгресса ООН по экологии, активно работаем в этой области.

Неслучайно я, став депутатом, вошел в руководство Комитета по природным ресурсам, природопользованию и экологии. Это не какая-то блажь. С чернобыльской катастрофы, а может, даже раньше я начал заниматься этими вопросами.

Хорошо знал Сергея Павловича Залыгина, известного писателя и руководителя первой ассоциации экологов России, Советского Союза.

Вместе с ним мы создали журнал «Экос». Это был первый журнал, посвященный вопросам природопользования, экологии. Основным был Сергей Павлович, я его активно поддерживал морально и финансово, был членом редколлегии. Журнал финансировался большей частью за счет средств Фонда мира.

У нас выходит общественно-литературный журнал под названием «Форум». Писатель Муссалитин является главным редактором. Там печатаются очень интересные материалы. Мы его поддерживаем, как можем. Хотя, конечно, общественной организации поддерживать собственное издание не так-то просто.

Одна из основных программ у нас в области международного детского обмена.

Это программа ивановского Интердома. Очень известная организация, которая была создана в 1933 году для детей антифашистов. Сейчас там учатся дети из многих стран.

Это уникальная организация, поскольку выпускники ее живут сегодня в 106 странах мира. Приезжали учиться в Иваново из 80 стран. Я не думаю, что есть какой-то другой учебный институт, начальная, средняя школа, где было бы такое представительство.

В свое время мне удалось заразить идеей. Причем это случилось так. Я пришел в католическую школу в предместье Брюсселя. Тогда только развалился Советский Союз, я рассказал о трудностях, что у нас есть международная школа, и было бы интересно установить контакты. И буквально через месяц после моего выступления они собрали совет семей и приняли решение создать организацию, которая сейчас очень известна в Бельгии.

Они даже дали ей название, как я уже сказал, русское —

«Семья».Сейчас дети, школьники из ивановского Интердома находятся в семьях в Бельгии, родители приезжают в Иваново и помогают этой школе. Совсем недавно отремонтировали бассейн с помощью бельгийских родителей. Это какие-то контакты.

Причем люди удивительные, очень душевные, теплые. Когда подошел первый момент первых ребят, с которыми они завязали контакты, они оканчивали школу, и бельгийцы первыми озаботились, а что же дальше будет с этими детьми? И они добились того, что кого-то приняли в бельгийские высшие учебные заведения. У нас хороший отряд наших представителей.

Косачев: Спасибо, что вы заговорили об этом. Вы предвосхитили мой следующий вопрос. Я не так давно с вашей помощью, спасибо большое, познакомился с деятельностью ивановской школы-интерната и поразился тому, как в свое время эта работа мощно, последовательно и правильно организовывалась, и как мы сейчас балансируем в такого рода проектах на грани их сохранения, на грани выживания соответствующих центров.

У меня даже язык не поворачивается назвать эту школу интернат-проектом, потому что речь идет о живых людях, о детишках, которые нуждаются в этой помощи. Как в свое время, когда в 1930-е годы создавался Интердом, это часто были дети из семей антифашистов, которые в соответствующих странах вели очень тяжелую борьбу за свои убеждения.

И страдали в этой борьбе дети — оставались без родителей, родители оказывались в тюрьмах, возможно, погибали. Отсюда возникла идея создания такого интерната, где можно было бы не только получить образование, но и провести часть своей жизни.

Я с сожалением могу констатировать, что в этой части мир не очень изменился, и потребность в такого рода учреждениях, школах не стала меньше.

Карпов: И даже больше.

Косачев: Есть ситуации, когда люди страдают и из-за каких-то стихийных напастей, из-за гражданских войн, каких-то внутренних конфликтов, есть просто неблагополучные семьи, семьи наших соотечественников, которые, увы, живут в стесненных условиях и нуждаются в такого рода помощи для своих детей.

И тем более странно видеть, что сейчас эта школа-интернат если и пользуется какой-то поддержкой, то скорее из-за рубежа. Вы приводили сейчас замечательный бельгийский пример. Я считаю, что это неправильно. Я считаю, что такого рода проекты обязательно должны иметь серьезную государственную поддержку в России. Это мое глубокое убеждение.

Для школы требуется восстановление международного статуса, насколько я понимаю. Мы с вами об этом говорили, и хочу подтвердить в эфире, что Россотрудничество готово в этом участвовать решительнейшим образом. Самое главное, я убежден в том, что на эту работу должны выделяться целевые бюджетные средства.

Карпов: Еще не поздно. Педагогический состав еще очень сильный, мы не все растеряли. Там давались колоссальные знания. И ребята рассказывают, что там, на фоне этих трудностей создалась уникальная организация — Международная ассоциация выпускников ивановского Интердома. Они сейчас проводят постоянные встречи.

Я в 2011 году был в Китае, в Пекине, потому что очень много выпускников из Китая. Там училась дочь Мао Цзэдуна, о чем мало кто знает.

В ивановском Интердоме учился сын Чжоу Эньлай. Правда, он там не учился, а жил три месяца. Бывший премьер-министр Китая Ли Пэн заканчивал вуз в Москве, но какие-то документы не были четко оформлены, и три месяца он жил в ивановском Интердоме, пока не оформили все документы.

В какой-то момент, скажем, в Греции можно было найти представителей на любом политическом или бизнес-уровне из выпускников ивановского Интердома. Сейчас США перехватили инициативу. Они понимают, что если вы даете язык, знания, свои подходы, то вы фактически оформляете плацдармы для развития бизнеса и международных связей для своей страны.

Мы все это имели, но почему-то отказались от этого. И, конечно, ивановский Интердом — это одна из возможностей вернуть России этот международный статус. Лидерство уже не вернем, но, по крайней мере, будем где-то на уровне.

Косачев: Я рассчитываю, что нас сейчас слушают заинтересованные люди, которые по примеру ваших коллег в Бельгии тоже были бы готовы включиться в эту работу из-за рубежа. Но еще раз повторю, по моему глубокому убеждению, первую скрипку или за первой доской, если хотите, здесь, конечно, должно играть российское государство.

Это государственный интерес, программа, и она должна быть реализована с государственным участием. Посмотрим, я надеюсь, что удастся теперь не только вам, но и всем нам поддержать и развить этот проект.

Вернемся к Международной ассоциации фондов мира. Я читал на вашем сайте о некоторых проектах, которые реализовывались по линии ассоциации и с удовольствием увидел, что это не только теория борьбы за мир, но это и практика.

Цитирую: «Проводились встречи представителей общественности Азербайджана и Армении по проблеме Нагорного Карабаха, грузино-абхазского конфликта. Освобождены первые пленные солдаты из Афганистана. Созданы дома мира и дружбы в крупнейших городах России».

Извините, что задаю этот вопрос в третий раз в рамках одной программы, но мне интересно понять, а эта часть работы все-таки общественная, или она пользуется каким-то государственным вниманием и участием?

Карпов: Никаким, к сожалению. Никак не поддерживается. Если раньше морально поддерживалась, то сейчас и морально государство стоит в стороне. Тем более что Международная ассоциация стала международной организацией, поскольку ее учредили в новом виде — фонды мира или организации одиннадцати стран.

Потом в нее на уровне членских отношений организаций добавились, как я сказал, еще ряд стран, а сейчас это международная организация, которая имеет штаб-квартиру в Москве. Но у нас есть Российский фонд мира, который активно действует.

Косачев: Как член вашей ассоциации? Они входят в нее?

Карпов: Да, как учредитель и как член ассоциации. Раньше я как бы командовал всем пространством на территории Советского Союза и всеми программами, которые мы проводили. Сейчас структура несколько иная. Потому что все фонды мира стали независимыми. Они имеют свои программы. И, собственно, все структуры я отдал.

Когда развалился Советский Союз, то национальные фонды мира забрали структуры.

У нас были общественные комиссии на крупнейших заводах, в передовых колхозах, совхозах. Мы проникали достаточно глубоко. Собственно, и штат у меня был немаленький: где-то около трехсот человек в 1985 году по Советскому Союзу и десятки тысяч или сотни тысяч общественников.

Сейчас многое ушло. Какие возникли проблемы? Когда я стал председателем Советского фонда мира, поскольку я как шахматист и спортсмен много выезжал и понимал какие-то проблемы других отношений, не только внутренних, то я сразу же озаботился тем, чтобы создать валютную часть фонда. Если бы я ее не создал, то сегодня фонда не существовало бы.

Потому что гайдаровские реформы похоронили все, что мы имели. А имели мы, как говорят, немало. Мы могли тогда, я думаю, соревноваться с партийными и профсоюзными ресурсами.

Косачев: В советских рублях вы имеете в виду?

Карпов: Да, где-то в 1989 году у меня на счету было около пяти миллиардов рублей.

Косачев: Тех рублей.

Карпов: Да, тех рублей, когда рубль для строительства каких-то объектов был ценнее доллара. Мы могли реализовывать серьезные программы, что мы и делали.

Даже на сегодняшний день во Вьетнаме, в Ханое действует центр матери и ребенка, построенный на средства Советского фонда мира. Это по-прежнему лучшее медицинское учреждение во Вьетнаме.

Мы построили реабилитационный центр для воинов-афганцев. Мы начали переоснащение института Семашко, и современные протезы и инвалидные коляски стали выпускаться на средства Советского фонда мира.

Это все были наши инициативы. После землетрясения в Армении мы создали первый спасательный отряд, потому что таких у нас не было. И, собственно, когда создавался МЧС, этот отряд в полном составе со всей экипировкой вошел в МЧС Сергея Кужугетовича.

Но самая большая реализованная нами программа (и она постоянно работает) — это электронный банк данных потерь советских народов в годы Второй мировой войны.

Эта грандиознейшая программа. Мы работали над ней ежедневно, можно сказать, ежечасно в течение семи лет. В 1988 году приняли решение создать этот банк, и к 50-летию победы над фашизмом в 1995 году работа в целом была закончена.Но я думал, что руководители к этому отнесутся с вниманием, пониманием и дадут какую-то поддержку. Поддержки мы не получили.

Хотя Ельцин с удовольствием вручал главам государств, которые приехали на празднование, пакет каких-то подарков, в который был включен сводный том книги памяти, издаваемой также на средства Советского фонда мира.

Косачев: Правильно ли я понимаю, что если сравнивать с советскими временами, то во многом деятельность фондов была связана с сопровождением каких-то крупных государственных интересов? Я имею в виду, что организовывалась демонстрация или, может быть, закидывание яйцами или помидорами здания посольства, которое в чем-то не устраивало тогдашний Советский Союз.

Сейчас, наверное, вы не столь активны, например, в области противодействия плану развертывания противоракетной обороны США в Европе либо тому, что происходит сейчас в Сирии. Наверное, большей частью ваша активность, деятельность — это работа по тому, чтобы помочь каким-то конкретным людям, которые оказались в беде.

Карпов: Больше гуманитарная работа, да.

Косачев: Это скорее гуманитарные проекты, чем политические. Это то, что называется общественной народной дипломатией.

Карпов: На политические проекты у нас сейчас просто не хватает ресурсов и средств. На политические дотации, скажем, помощь собрать трудно. Государство какие-то свои программы проводит через другие организации.

Косачев: Здесь я выскажу, может быть, крамольную для вас мысль, но я считаю, что общественная активность здесь не менее важна, чем государственная.

Когда люди сами, без каких бы то ни было дополнительных средств или с какой-то дополнительной организационной мотивацией, поднимаются на борьбу за мир в прямом, хорошем, позитивном смысле этого слова, это не менее, а может быть, и более эффективно, чем любые государственные программы, дипломатические ноты либо заявления в Совете Безопасности ООН.


Анатолий Карпов о шахматах и не только…


Поэтому то, что вы делаете, это абсолютно востребовано, абсолютно правильно и, самое главное, нужно людям.

Спасибо вам огромное, Анатолий Евгеньевич. 31.07.2012

Голос России

А.Карпов и К.Косачев