Назначаю вас украинцем

Как русские генералы в 1917 году пытались привить украинцам украинское самосознание. И как ничего из этого не вышло.

1.06.2015-гетман-original

Павел Скоропадский, русский генерал, с которым Провидение сыграло неожиданную шутку.

Теперь мы все хорошо осведомлены, что создание Украины как некоего квазигосударственного образования – дело рук большевиков, лично Ленина и всей последующей политики советского руководства вплоть до 1991 года.

Однако в истории этого вопроса есть небольшая главка, еще не истрепанная руками исследователей. Думаю, по причине своей какой-то странности и даже нелогичности.

Оказывается, еще до большевиков жителей окраинных губерний Российской Империи пытались обратить в «украинство» русские генералы. Зачем это было нужно – вопрос до сих пор открытый.

В одной из публикаций знаменитого в свое время за рубежом русского эмигрантского журнала «Военная Быль» под авторством В. Кочубея я наткнулся на любопытное описание попытки «украинизации» некоторых частей русской армии под занавес Первой мировой войны. Кочубей был свидетелем этих событий и для меня является безусловным первоисточником – как офицер (должности не знаю, но выполнял работу ординарца) при генерале Скоропадском.

К сожалению, Кочубей в своих воспоминаниях «украинизации» уделяет мизерное внимание, как некоему казусу, чуть ли не анекдоту. Но он вряд ли мог знать, какой новый смысл этот опыт обретет для России почти через сто лет.

Летом 1917 года агонизирующая русская армия предприняла, по сути, последнюю попытку переломить ход войны. В публикациях тех лет наше наступление называли «наступлением Керенского». Сейчас само это словосочетание может подсказать ответ – чем оно закончилось. В общем, понимали перспективы наступления и тогда, в штабах на Юго-Западном фронте. Разложение армии большевистскими агитаторами, серия предыдущих крупных неудач, в том числе и по вине крупных военачальников, политическая неразбериха, общая «усталость металла» — все это роковым образом складывалось для русской армии.

В общем, наступление очень быстро захлебнулось, а фронт стал разваливаться как лоскутное одеяло, шитое гнилыми нитками. В поисках путей к восстановлению боеспособности армии легендарный Брусилов, будущий тогда Главнокомандующим Юго-Западного фронта, направил к командиру 34-го армейского корпуса генералу Скоропадскому офицерскую делегацию – представителей украинской Центральной Рады в Киеве с предложением «украинизировать» его корпус. Русский генерал Скоропадский тогда еще и в дурных снах не видел, что скоро станет гетманом Украины, человеческое воображение бессильно перед своеобразным чувством юмора Провидения.

Скоропадский решил своими глазами посмотреть, что из себя представляет это самочинно возникшее правительство окраины империи – Украины. Что и сделал. После чего пулей вылетел в штаб Юго-Западного фронта, чтобы лично Брусилову доложить, что в авантюрах участвовать наотрез отказывается. Но в пути Скоропадского настигло известие о наступлении немцев и ему срочно пришлось возвращаться в свой корпус.

Провидение действовало по какому-то неумолимому плану и решило любыми путями Украину втюхать именно Скоропадскому. В отступательных боях несчастный Скоропадский получает приказ главкома фронта, теперь уже Корнилова, начать украинизацию корпуса. Оставалось только исполнять приказ.

Корпус был отведен на сто верст от фронта, в район Межибужья. В этом-то захолустном местечке, можно сказать, и начали зарождать украинскую национальную идею. Что она из себя представляла, никто, похоже, толком не знал. И мужички усилий своих офицеров-наставников не оценили. Никак не хотели украинизироваться.

«Развал армии достиг слишком больших размеров, чтобы еще можно было что-либо сделать, чтобы оздоровить армию и вернуть ей боеспособность, — пишет Кочубей. – Кроме того, Центральная Рада, так называвшееся тогдашнее правительство Украины, слишком боялась диктатуры дисциплинированного войска, вооруженного и хорошо обученного, и поэтому вместо того, чтобы содействовать этой «украинизации», она всеми способами ее затрудняла и тормозила. /…/ Скоропадский отказался от дальнейшего командования корпусом и на его место был назначен генерал Гандзюк».

Вот те на, подумал я, прочитав эти строки. Это что ж, в крови у них – рубить сук, на котором сидят? Под Киевом уже большевистские «банды Муравьева» (термин белогвардейский), вот-вот всей их Раде придет кровавый конец. Тут им предлагают какое-никакое, но обстрелянное, обученное войско, которым они могли бы прикрыться, а они отказываются?

Украинская Рада, одурманенная своими амбициями, так заигралась, что не смогла даже известить Гандзюка, сменившего Скоропадского, что Муравьев таки взял Киев. Гандзюк со своими штабными офицерами выехал в Киев, чтобы прояснить обстановку и разработать план по обороне города. По пути его встретили большевистские матросы. Приказ на расстрел командующего 34-го корпуса и его двоих спутников отдал лично Муравьев.

«Просить и унижаться перед этими мерзавцами не будем, — сказал своим подчиненным русский генерал Гандзюк, о котором, кстати, стоит написать отдельный рассказ. – Единственное, что могу пожелать нам, — это умереть героями! Как командир корпуса, я выхожу на расстрел первым!»

Эти слова командира сохранились в истории благодаря полковнику Гаевскому, который каким-то чудом из-под расстрела… сбежал! Позже тело Гандзюка разыскали его боевые товарищи. Кроме пулевых, в нем насчитали 12 штыковых ран.

ЧЕГО ХОТЕЛА РАДА

После февраля 1917-го Киевом и губернией пытались управлять четыре власти. Строго говоря, легитимным можно назвать только командование Киевским военным округом, назначенное государем. Остальные просто назначили себя сами: Исполком Временного правительства, Киевский совет рабочих и солдатских депутатов и Центральная Рада.

У семи нянек дитя, как известно, получается уродливо. На Украинском национальном конгрессе, который учредил Раду, не было ни большевиков, ни монархистов, ни представителей многомиллионного русского населения Украины. Да и зачем, действительно, — все происходило в духе времени. Хотя что понимать под духом времени. Прошел чуть ли не век, а требования тогдашней Рады что-то напоминают: отделение Украины от России, принудительное введение галицийского диалекта, создание особой украинской церкви и т.д.

Так или иначе, тогдашней Раде покомандовать не дали большевики, пришлось разбегаться. В буквальном смысле. «Спасли» раду немцы и австро-венгры, с которыми от имени Украины подписал мирный договор студент Александр Севрук. Рада обещала Германии и Австро-Венгрии поставлять хлеб, скот, яйца, сало, масло, сахар – в общем, кормежку. 1 марта большевиков в Киеве сменили немецкие батальоны.

Фактически Киевом и окрестностями стал командовать генерал-фельдмаршал Герман фон Эйхгорн. Остальной Украиной – банды Махно, Петлюры и десятки других, помельче.

Вместе с немцами в Киев вернулась и Рада. С точки зрения Эйхорна, вида она была непрезентабельного и встал вопрос о «туземном» вожде для новой самостийной Украины. Как этот вопрос решался – целая песня, отдельным куплетом которой можно вспомнить кандидата в гетманы от Австро-Венгрии – Вильгельма фон Габсбург фон Лотарингского из младшей линии дома Габсбургов. Он не имел прав на наследование престола, но почему бы ему не подарить колонию? Вильгельма для пущей «украинской идентичности» переименовали в Василя Вышиваного. Но у Берлина были свои планы. Впрочем, мы уклоняемся от темы данной заметки.

КАВАЛЕРГАРДА СКОРОПАДСКОГО ВЕК НЕДОЛОГ

1.06.15-250px-Pavlo_Skoropadsky

Павел Скоропадский родился в семье богатого украинского помещика Петра Скоропадского. Родным языком будущего гетмана был немецкий, а «ридну мову» выучить так и не получилось. Окончил престижный Пажеский корпус, откуда, при наличии средств и амбиций, прямая дорога в Кавалергардский полк.

Там Павел и оказался. Сдружился с сослуживцами – князем Александром Долгоруковым, баронами Петром Врангелем и Карлом Маннергеймом. С последним у него что-то общее с точки зрения Провидения. Родным языком Маннергейма был шведский, а финнов барон в ту пору называл «чухонцами». И какие две разные судьбы! Одного ждало унизительное изгнание, второго – роль национального героя (и заслуженная!).

Еще будучи корнетом, в отпусках, Скоропадский много путешествовал по заграницам, выгодно женился на дочери главы департамента полиции, ставшего потом министром внутренних дел, который слыл неформальным главой прогерманской партии в великом свете.

Все четверо друзей потом отправились на Русско-японскую войну, где получили награды и повышения по службе. К январю 1917 года Павел Петрович носил уже генеральские погоны.

Честно признаюсь, я не знаю, почему выбор генерала-фельдмаршала Эйхгорна пал именно на Скоропадского. Да, у того в дальнем родстве был украинский гетман, фамилия подходящая (ну не липового Вышиваного же звать!), да, это был строевой генерал, да, это был человек, способный управлять людскими массами – по крайней мере, до корпуса включительно… Впрочем, может быть, по тем временам безрыбья этого было и достаточно?

Так или иначе, 29 апреля 1918 года в цирке (символично!) Крутикова в Киеве Эйхгорн собрал неких «тружеников полей» и представил им нового гетмана. «Труженики» его «прокричали», а старая Центральная Рада привычно разбежалась без единого выстрела.

Кстати, барон Врангель, считая, что его личность недостаточно оценена Деникиным в Белой армии, пытался найти подходящее местечко при старом друге Скоропадском. Но подходяще высокой должности для него не нашлось.

Что происходило дальше в многострадальной Малороссии, описать в двух абзацах невозможно. Но конец гетманства Скоропадского достаточно точно описал Михаил Булгаков, поэтому давайте просто перечитаем на досуге «Дни Турбиных» и «Бег», а заодно посмотрим гениальный фильм «Бег» с Дворжецким в главной роли.

За границами «Бега» — дальнейшая судьба Скоропадского. После эмигрантских антибольшевистских дерганий и неудачного заигрывания с немецкими фашистами, он так и не смог добиться внимания руководителей «Третьего Рейха». Убит американской бомбой 26 апреля 1945 года в баварском городе Меттене.

Не знаю, как вы, но я поражаюсь: какая разная судьба постигла командиров 34-го армейского корпуса русской императорской армии! Один стал коллаборационистом и предателем, другой принял мученическую героическую смерть.

КОМУ ЭТО БЫЛО НУЖНО

В большинстве встреченных мной источников историки склонны возлагать идею «украинизации» частей русской армии на главковерха Лавра Корнилова. Зачем ему это было нужно? Тут есть несколько версий. Например, считают, что так он пытался создать подконтрольную ему некую «гвардию» для реализации своих честолюбивых планов. Или же он сам примеривался на роль гетмана Украины.

На этот вопрос, на мой взгляд, нет до сих пор достаточно разумного ответа. Лично я склоняюсь к версии, что таким образом высшее командование пыталось спасти фронт. Если уж не за Бога, Царя и Отечество – то хоть за свою землю воюйте! Попытка обрести дополнительную мотивацию, что ли.

К тому же, в «украинизации» намечался, как сейчас говорят, некий тренд. И Корнилов с Брусиловым лишь шли в его течении. После Февральской революции в армии начали массово возникать солдатские советы и комитеты. В полках, где преобладали украинцы, требовали признать их украинскими. Эта тенденция, пока декларативная, усиливалась по мере вовлечения в войска пополнений из Украины. Что значило в солдатских умах признание их солдатами украинских частей – я не понимаю, но эта идея их чем-то воодушевляла и объединяла.

Окончательным «звоночком» для Керенского стал собравшийся в Киеве I Всеукраинский военный съезд, на который приехали около 700 делегатов от почти миллиона солдат и офицеров-украинцев. Игнорировать «тренд» Александр Керенский уже не мог и согласился «украинизировать» три корпуса русской армии. 34-го, кстати, в списке не было. Но именно он был потом признан самым образцовым в этом деле.

…Во время «наступления Керенского» сам Керенский ездил по войскам, в том числе «патриотично наукроинизированным», и уговаривал их подняться в атаку. Обрятшие национальную сознательность солдаты никак не хотели вылезать из окопов. По свидетельству Кочубея, из четырех дивизий, входивших во время этого наступления в состав 34-го корпуса, только 104-я произвела своим полным составом атаку. Кочубей вспоминает, что командир полка 104-й дивизии «своим громким, зычным басом обратился к полку, напомнив ему в нескольких теплых словах его долг перед родиной». Потом этот командир выхватил шашку и пошел на германские окопы. За ним последовали все солдаты его полка, увлекая за собой соседние полки дивизии.

Да, этого комполка, тогда еще полковника, звали Яковом Григорьевичем Гандзюком.

КАКОЙ МОГЛА БЫТЬ «УКРАИНИЗИРОВАННАЯ» АРМИЯ

1.05.2015-гетман-belaea9-2

Во время своего «правления» Скоропадский опирался не только на германские штыки, но и на части тех самых «украинизированных» войск, которые задумал Лавр Корнилов и к созданию которых, видимо, положительно относился Алексей Брусилов. Эти части к тому времени имели скорее нулевую боеспособность, к тому же были сильно разбавлены дивно разнообразным шлаком. Фактически к 14 декабря 1918 года, к моменту отречения, Скоропадский мог рассчитывать лишь на горстку русских офицеров. Что и предопределило его судьбу, как и финал булгаковских произведений на эту тему.

И тем не менее в результате полустихийной украинизации по состоянию на октябрь 1917 года среди частей российской армии украинской себя объявили: на Румынском фронте — 10-й и 26-й армейские корпуса в составе пяти пехотных дивизий, плюс три отдельные кавалерийские дивизии, на Юго-Западном — 31-й, 32-й, 34-й, 51-й армейские корпуса и 74-я пехотная дивизия, на Западном — две украинские дивизии с украинским 11-м корпусом и 137-й дивизией, на Северном — 21-й армейский корпус, на Кавказском фронте — 5-й Кавказский корпус в составе двух дивизий.

 Борис Голкин

01 июня 2015

http://warfiles.ru/show-89418-naznachayu-vas-ukraincem.html