ЧТОБЫ ПОМНИЛИ…

25-летию трагедии Чернобыльской АЭС посвящается)


ЧТОБЫ ПОМНИЛИ…

26 апреля 2011г. исполнилось 25 лет со дня аварии на Чернобыльской АЭС. Для жителей Чернобыля в тот день остановилось время и вся жизнь потекла по другому руслу.По иному сложилась жизнь и у ликвидаторов аварии, побывавших в Чернобыле. Помимо гражданского населения и армейских частей там работали и сотрудники ГАИ. Инспекторов ДПС в первую очередь отправляли наводить порядок в городе и на дорогах, обеспечивать отправку людей и доставку грузов. Гаишники с честью несли вахту, работали в нечеловеческих условиях, но никто из них совершенно не представлял, насколько опасным станет выполнение этого задания.

Минуло четверть века.

Многих уже нет. Что стало с теми, кто выжил?

Это ветераны, имеющие жизненный опыт, почётные награды и множество болезней. Они встречаются, перезваниваются, поддерживая друг друга.

«Трудно понять и прочувствовать тем, кто там не был», — говорят чернобыльцы, вспоминая о пережитом, стараясь не сгущать краски. Правда, соглашаются, что говорить об этом надо, чтобы помнили о случившемся и нынешняя молодёжь, и грядущие поколения.

Собравшись в редакции «STOP-газеты», ветераны ГАИ –ликвидаторы аварии в Чернобыле вспоминали небольшой кусочек жизни 25-летней давности. Давайте и мы посмотрим на эту страшную беду глазами тех, кому довелось побывать там, в самом сердце Чернобыля.

«РИСКОВАЛИ ЖИЗНЯМИ НЕ ЗА НАГРАДЫ…»

Энгельс Михайлович Ваулин

— 11 мая 1996 года в Москве была создана бригада сотрудников МВД, в её состав от ГАИ входил и я. С 11 по 15 мая я был в Чернобыле с разведывательной миссией. Первое, что увидел: солдат сорвал румяное яблоко и с удовольствием его уплетал. Никто его не остановил. Почему? Да, не ощущали мы опасности. Осознание пришло потом.

Второй раз я оказался в зоне 25 мая с бригадой инспекторов ДПС. Тогда мы понимали, что происходит. Жили в совхозе, в 30-ти километровой зоне от Чернобыля. На сотрудников ГАИ легла тяжёлая, но нужная работа. Десятки тысяч людей надо было срочно эвакуировать из города. А когда определили зону, то следили, чтобы никто посторонний не въехал и не выехал.

Сначала инспекторы ГАИ наводили транспортный порядок внутри Чернобыля и на территории, прилегающей к АЭС. Помню, ехали на «Волге» я и два офицера, один имел дозиметр. Подъехали к АЭС. Вдруг слышу крик офицера: «Зашкалило!». Позже этого офицера отправили в госпиталь.


ЧТОБЫ ПОМНИЛИ…

Не один раз мне довелось видеть Чернобыль из кабины вертолёта — сверху легче оценить обстановку и определить — куда двигаться, откуда извлекать людей, технику. Помимо контроля 30-ти километровой зоны вокруг АЭС в обязанности сотрудников ГАИ входило обслуживание Припятского района и прилегающих территорий.

Работа трудная и в любой момент можно было получить сильнейшее облучение. Но все продолжали работать, рискуя жизнями, не за награды, понимая, что кроме нас этого никто не сделает. Конечно, у каждого из сотрудников ГАИ есть много своих воспоминаний и моментов, связанных с работой в Чернобыле. Наш труд оценили почётной грамотой, потом вручили награды. Но неся службу в зоне, у нас был только один настрой – ликвидировать последствия аварии.

«В САМОМ ПЕКЛЕ РАБОТАЛИ …»

Александр Григорьевич Бритиков

Я несколько раз выезжал и в зону Чернобыля и Припять. Настрой у гаишников был боевой, и это не смотря на нечеловеческую работу и неимоверную нагрузку. Ужинали в 12 ночи, поскольку весь день кого-то спасали, определяли, эвакуировали. Для сотрудников ГАИ это была организационная и контрольная работа.


ЧТОБЫ ПОМНИЛИ…

Ведь местные жители до конца не поняли, не оценили опасность радиации, поэтому кто-то мог вернуться домой. В рядах гаишников, работавших в Чернобыле, царила дисциплина и организованность, но не по обязанности, а по настроению, по осознанию важности текущего момента. Ребята знали: тут не до шуток, особенно, когда поняли, что такое радиация.

Такую работу можно назвать героизмом, ведь никто не знал, как это потом скажется на его здоровье.

Радиация невидима, а приборы радиационного контроля были не у каждого, поэтому трудно угадать, где место заражено, а где безопасно. Работа коллектива сотрудников ГАИ и каждого в отдельности в Чернобыле достойна серьёзного уважения и человеческой похвалы. Ведь в самом пекле ребята работали.

Еду однажды на территорию АЭС, чтобы решить, как ввозить и вывозить грузы. Задачка не из простых. Там ведь не только воздух был заражённый, но и дороги развалились. Надо найти объезд, въезд, обеспечить разъезд для транспорта. Решения принимали на месте. Подсказывать некому. Приходилось быстро ориентироваться в незнакомой местности. Сотрудники ГАИ сами ставили запрещающие знаки на территории Чернобыля.

ТАМ ПТИЦЫ НЕ ПОЮТ…

Когда я приехал в Киевскую область, то глаз трудно было оторвать от красот здешней природы. По дороге в Чернобыль остановились, выхожу из машины, делаю шаг в сторону, а водитель как закричит: «Не вздумай вступать на обочину!». Я опешил. Мы ведь ещё не доехали до 30-ти километровой зоны. Оказалось, что на подходе к зоне все обочины дорог уже были заражены. Но мы этого не понимали тогда. Я был в Чернобыле с начала июня, а 28 июня меня отправили в госпиталь…

В тех боевых условиях любое инженерное, политическое, экономическое решение принималось в течение получаса. В мирное время надо было пройти десятки согласований. А там, в кратчайшие сроки решались глобальные вопросы: и строительство забора, и ликвидация, и подвоз того или иного груза.

Перед солдатами из армейского подразделения была поставлена непростая задача: к 8 утра проложить через лес дорогу, навести понтонную переправу через реку, да так, чтобы после обеда народно-хозяйственные грузы вывозить или ввозить по этому пути. Нам сказали: «Проверить работу». Утром мы в масках и респираторах едем по этой дороге. Всё готово. Доехали до 4 энергоблока АЭС.

Видим его на расстоянии 400 метров. Рядом река. Солнце светит. Выходим к берегу и видим: сидят наши солдатики полураздетые на берегу и рыбу удят. А тут мы в масках из леса выходим. Растерялись они, ведь не знали ребята, чем чревата эта проклятая радиация …

ЧТО ДЕЛАТЬ С БРОНЕХНИКОЙ?

Я приехал в Чернобыль в начале июня, а в середине месяца мы не знали, что делать с бронетехникой. На бронетранспортёрах проводились химическая и другие разведки заражённой территории. Нас учили, что бронетехника наполовину ослабляет действие радиации. Но никто не знал, что броня способна накапливать радиацию с бэта и альфа частицами. Что с этой техникой делать? Закапывать в могильники жалко, бросать – тоже жалко. Киевские учёные нашли решение: привезли специальную установку и под большим давлением с использования пара разобрали технику.

«ПАРТИЗАНЫ» ЧЕРНОБЫЛЯ

Когда облетаешь Припять и Чернобыль – какое красиво место! Припять – город молодой. Он стоял на берегу лагуны. Мы смотрели с высоты на город, и было ощущение, что люди только вчера ушли отсюда. Лодки стояли у берега, скамейки и беседки в парке целы и невредимы, бельё висело на балконах, работали светофоры, тишина, а людей нет.

В конце июня в Чернобыль мобилизовали «партизан». Это люди запаса, поскольку войсковые солдаты к тому времени пострадали и были вывезены из зоны. «Партизаны» — состав мобилизационный, это люди, которых можно призывать в чрезвычайных ситуациях. К тому времени в Чернобыле начались грабежи, мародёрство и воспрепятствовать этому должны были «партизаны».


ЧТОБЫ ПОМНИЛИ…

Отдельные слова похвалы скажу в адрес киевской Госавтоинспекции – они стояли намертво и не пускали колонны машин или отдельную машину, если она «фонила» больше, чем положено.

Одной командировки в зону мне оказалось достаточно, едва приехал в Москву и через день попал в госпиталь.

Пролежал 4 месяца, врачи рекомендовали вшить кардиостимулятор, запретили двигаться, суетиться, а я все делал наоборот – таблетки выкидывал, ходил пешком, за углом делал зарядку и выжил. До сих пор жив, ведь главное — желание жить и бороться.

«СЛУЖБА ЕСТЬ СЛУЖБА»

Валентин Петрович Юрьев

27 апреля 1986 года я уже был в Чернобыле. Приезжаем на КПП, а там нет никого. Накрыли поляну: еда, напитки, фрукты. В это время мимо едет БТР, останавливается. Ребята кричат: «Вы что?! У нас прибор зашкаливает! Перекрывайте зону по периметру». Нам дали батальон и за 2 часа мы зону прикрыли. Но никаких респираторов и масок у нас тогда не было.

Сначала людей хватало, но потом пошли слухи, что гаишники перекрыли дорогу, местные стали искать другие пути объезда и буквально через неделю нам сообщили, что радиация поползла по Союзу, на колёсах повезли её чернобыльцы по всем дорогам страны. Это была моя первая командировка.

Во вторую командировку я приехал формировать 30 километровую зону Чернобыля. Из госавтоинспекторов сформировали полк, выделили нам помещение для жилья. Возле административно-бытового корпуса АЭС инспекторы ДПС стояли по 3 часа, а не доезжая 4-го блока — по 2 часа.

Однажды только подъехали к 4 блоку и … выброс. Я и ещё два инспектора попали под выброс, после чего нас отправили в киевский госпиталь, где открылся целый клубок проблем со здоровьем – щитовидка, опухоль в пищеводе. Таблетки лечение, процедуры, операции, сейчас мне 64 года и я жив.

— А чем Чернобыль отличается от нынешней ситуацией с АЭС в Японии?

— В Японии другое ядерное сырьё. Там период полураспада прогнозируемый, а в Чернобыле никто ничего не знал вплоть до сегодняшнего момента. Выбросы радиации происходили не только рядом с 4-м блоком, они были по всей территории Чернобыля. При выбросе пятно радиации могло осесть на дороге и приборы там зашкаливали. Что делать? Нажимаешь на газ покруче, и проскакиваешь это место.

ЗАДАЧИ ГАИ БЫЛИ НЕ ИЗ ЛЁГКИХ…

Однажды ГАИ получили задачу – разместить по заданному маршруту вахтовку, в которой должны были жить ликвидаторы последствий аварии. Сотрудники ГАИ обратились к сотрудникам по Гражданской обороне Чернобыля с просьбой дать карту радиационной обстановки.

Сотрудники ГО говорят: « А разве не Вы нам эту карту дадите?» «Дадим», — ответили гаишники, — но взамен на сотню масок и респираторов». Пришлось сотрудникам ГАИ выезжать на место и подробно исследовать территорию на радиоактивную заражённость. Так что задачи ГАИ в Чернобыле были не из лёгких…

А на кого можно было опереться тогда кроме милиции? Она порядок соблюдает, организацию движения налаживает, за контроль транспорта отвечает. Если рассуждать объективно, то на тот момент ГАИ была самой многофункциональной службой. Контроль, светофоры, транспорт – мы за всё отвечали, а это для эвакуации и для ликвидации последствий аварии было главным.

КПП-КРЕПОСТИ


ЧТОБЫ ПОМНИЛИ…

Это было на 30 километровом рубеже. 10 июня мы приехали на КПП. С нами были люди с приборами для определения уровня радиации. Они под ногами инспекторов ДПС на КПП нашли … 50 рентген в час. А ведь там несли службу наши коллеги. Позже на КПП поставили свинцовые будки с бронированными стёклами, но в них никто не заходил, ведь на сапогах все равно заносилась радиация, да и работать надо было, а не стоять на месте в этой КПП-крепости.

ПОСЛЕДНИМИ ИЗ ЛЕСА УШЛИ ЛИСЫ

У нас в штабе жил котёнок. Звали его Радик. Он при нас появился, но родился больным. Идет, идёт и вдруг падает. Поднимается, чуть пройдёт и опять падает. Самой живучей оказалась водяная крыса – нутрия, она не испугалась радиации и осталась жить в зоне. А живность из леса ушла, птицы улетели. Правда, я видел, как на телеграфном столбе аисты свили гнездо и даже птенцы у них были. А потом и они улетели.

Лоси, зайцы, кабаны сразу покинули насиженные места. Кстати, последними из леса ушли лисы. Почему? В деревнях крупный рогатый скот был уничтожен сразу, а курятники остались. Предприимчивые лисы контролировали по 2-3 курятника. Но если в обычной жизни они могут передавить всех кур, то в тех условиях давили,сколько им нужно было в день. А потом и лисы ушли.

ПРОШЛО ПОЛТОРА ГОДА, А РАДИАЦИЯ НЕ ОЩУЩАЛАСЬ..

Андрей Андреевич Планкин

Я попал в Чернобыль через полтора года после аварии, полагая, что это будет обычная командировка. Задача: узнать, как формируется полк в 30 километровой зоне. В полку службу несли армейские части. С момента аварии прошло много времени, а ребята продолжали работать без защитных средств. КПП был практически не оборудован. Полтора года прошло, а сама организация работы и опасность радиации не ощущалась. Признаюсь, у меня такое же ощущение было.


ЧТОБЫ ПОМНИЛИ…

Когда уезжал из Чернобыля, то получил бумагу о схваченных единицах и подумал: «Зачем она мне нужна?» Командировка моя длилась всего 8-10 дней. Жил я гораздо дальше 30 километровой зоны. Справку взял. Думаю, детям покажу, а потом затерялась она где-то. В 1991 году стали решать вопрос о выдаче удостоверений ликвидаторам аварии, а я справку найти не могу. Потом нашёл, получил удостоверение.

И только в 1995 году смог им воспользоваться, потому что медики нашли у меня проблемы с щитовидкой, костями и прочие болячки. На комиссии спрашивают: «Вам давать 3 группу инвалидности или 2?» Стыдно мне было в таком возрасте 2 группу просить. Я попросил 3. А 2 группу инвалидности мне в 2001 году дали.

ЧЕРНОБЫЛЬСКИЙ ПЁС

Николай Сергеевич Ткачёв

Информация о Чернобыльской катастрофе застала меня на рабочем месте. Как сотрудник ДПС я рассматривал её сродни аварии на дороге. И только потом понял, какая это большая беда.

Я прибыл Чернобыль, где было сформировано два больших батальона из сотрудников ГАИ – донецкий и киевский.

В наши задачи входило следить за порядком движения транспорта в 30-ти километровой зоне. Проблем с питанием не было. Работы много, есть не хотелось, завтракали кое-как, а обедали централизованно – в столовой. Собирались все вместе и инспекторы ГАИ, и представители ГО. В столовой кормилась собака, она тоже несла вахту вместе с нами. Мне тогда казалось, что этот пёс был один на весь Чернобыль.

Руководители Чернобыльских ОВД к тому времени все были госпитализированы, поскольку нахватались радиации. В спешном порядке к райотделам ОВД Чернобыля прикомандировали начальников из Киева и других областей. Они организовывали асфальтирование территории вокруг своего пункта. В Чернобыле асфальта было мало, это ведь городишко районного масштаба.

ГУСИ, ГУСИ…

Я обратил внимание на поведение местных гусей. Хаты и дома в Чернобыле были закрыты, люди эвакуированы. А гусей оставили. Каждый день ранним утром вся эта гусиная команда шла на пруд и паслась там до вечера, а затем возвращалась домой, где их никто не встречал. Вот такие моменты были.

В Чернобыле скопился большой парк заражённых машин. Их курочили, воровали детали. Делали это гражданские лица, работавшие в зоне. Мы получали копейки, а гражданские, работая в зоне, за месяц могли купить машину. Такую работу терять не хотелось. Вот и шли на риск, снимая запчасти с заражённых машин, чтобы восстановить авто, попавшие в аварию. Чтобы пресечь воровство площадки с заражёнными машинами обнесли забором с колючей проволокой. Но народ всё равно лез.

Потом заражённые машины обливали мазутом – к грязным машинам ведь не всякий подойдёт.

Мне пришлось ездить по разным участкам зоны. А когда в Чернобыль прибыла медслужба из Киева, чтобы проверить руководящий состав, то у меня обнаружили поликистоз обеих почек с множественным поражением правой почки и отправили в госпиталь, прооперировали, дали 1 группу инвалидности, кроме того, я перенёс три инфаркта. Но пока держусь. Вот как мне откликнулся Чернобыль.

РАДИ ЖИЗНИ НА ЗЕМЛЕ

Юрий Дмитриевич Ильин

Когда мои коллеги по работе несли службу в Чернобыле, я работал в Москве. В зоне мне не довелось побывать и испытать всю тяжесть случившегося. В этот период все выездные пикеты вокруг кольцевой дороги Москвы были оборудованы свинцовыми щитами.

Всем сотрудникам ДПС в ГАИ выдавали приборы для проверки радиоактивности транспорта, разовую одежду, которую после использования уничтожали. Повторяю, это было в Москве, в то время как Чернобыль находился от нас за сотни тысяч километров. Так что же довелось испытать и пережить тем, кто был в нескольких километрах, метрах от эпицентра аварии?

НУЖНО ВОЗЗДАТЬ ДОЛЖНОЕ ГЕРОЯМ

Мы чествуем ветеранов Великой Отечественной войны. Похвально, что мы поминаем и чтим их военный подвиг. Но за последние 65 лет все поколения в нашей стране прошли через какие-то трудности. Да, война – это страшно. Но там было ясно: здесь – тыл, там — передовая. В Чернобыле люди боролись с неизвестным и невидимым злом.


ЧТОБЫ ПОМНИЛИ…

Нынешняя трагедия в Японии и наш печальный юбилей похожи: массовая гибель людей и героизм ликвидаторов аварии. Только отношения к этим событиям разные. В Японии – к ликвидаторам проявляют почёт и уважение, у нас – забвение.

Нужно больше говорить о людях, которые прошли Чернобыль, другие «горячие» точки и воспитывать молодёжь так, чтобы она умела воздать должное героям. Надо ценить труд людей, которые работали в Чернобыльской зоне не за деньги, а ради жизни на земле.

Беседовала Елена Еремеева