Юмор российских соотечественников

21.10.2018-wx1080

 

 

Вот вы еврей, и что вы скажете?

Михаил  ЖВАНЕЦКИЙ.

********
Я считаю, что еврею большой политикой в этой стране рано заниматься. Пусть пока привыкают, что мы просто есть. А пока не привыкнут – не надо агрессивно лезть в политику, локтями, зубами…В конце концов, мне кажется, это произойдёт. В Москве уже работают семиэтажные еврейские центры, открыты рестораны, где подают блюда еврейской кухни. Так что, пожалуй, к нам уже привыкают – не сглазить бы. Главное – чтобы не надо было стесняться. Когда нет олигархов, тогда никто не вылезает, как больной зуб. Евреи в большой политике – это эволюционный путь, а не агрессивный.

*****
А евреи как? Они в любой стране в меньшинстве, но в каждой отдельной отрасли в большинстве. Взять физику – в большинстве. Взять шахматы – в большинстве. Взять науку – в большинстве. А среди населения в меньшинстве. Многие не могут понять как это происходит, и начинают их бить.

*****
Наш человек любит кричать: ”Наши деньги у Березовского ”. Я всё время спрашиваю: ”А у тебя были деньги?”. Нет. Какие ж твои деньги у Березовского?… На этом чувстве основан весь антисемитизм, весь марксизм, вся ненависть, которая читается между строк писателя к писателю.

*****
В конце концов, для меня самый неприятный вопрос – вот вы еврей, и что вы скажите? Вот как записка во время концерта – правда ли, что Куприн сказал, что жиды… Вот что-то такое. Сказал ли Куприн, написал, нет, я даже не знаю, я не так уж эрудирован. Что, там, каждый жид в нашей стране – деятель культуры. Я получаю такую записку на концерте – я теряюсь. Я не могу ничего сказать, так как эта записка начинается с оскорбления, в ней содержится оскорбление. Человек, которого оскорбляют, он теряется поневоле – он не может ответить так же. Вот тянет ответить матом на вот эту записку. А я, видите, пытаюсь этого избежать. Я не могу. Публика может все, публика свободна. Вот на такие вопросы я, наверное, не могу ответить.

*****
Я думаю о том, что наша наука всегда была самым святым для нас. И для них, для ученых, это было самое святое, самое выдающееся. Я не думал, что, когда откроются окна (то есть границы), наука повыпрыгивает из окна. Ну хорошо, слабонервные люди типа спортсменов, они могли отвалить. Они первыми и выпрыгнули. Потом повыпрыгивали евреи. На евреев надеяться, конечно, было нечего. Они выпрыгнут сразу, потому что это попытки искать хорошую жизнь всюду. Всюду! Причем, приехав туда, обнаруживают, что она — эта хорошая жизнь — сзади. Вернувшись назад, обнаруживают, что она осталась там. ( Из рассказа ”От Украины до Америки”, АИФ, 17.12.2004 – А.З.)

*****
Не буду говорить о других, но я вырос в смертельной борьбе за существование. Откуда этот юмор? Где его почва? Везде — от окончания школы до поступления в институт. Учителя предупреждали: парень идет на медаль. Шел, шел, шел, потом: нет, он еврей, — и где-то в 10 классе я перестал идти на медаль. Ни черта не получилось — еврей! Потом опять еврей, и снова еврей — все время я натыкался на это лбом, у меня не было того — самого главного… Я всегда говорил: “А вы могли бы в этой стране прожить евреем?”. Когда вижу антисемита, мне хочется спросить: “Ты что, завидуешь?”. Я же не вылезал из конкурентной борьбы. То подожгут, то не дадут, то обидят, то вообще задавят. Одно, другое, третье — и все время ты сглатываешь.. сглатываешь… Сейчас я закончу формулировкой: неважно, кем ты был, — важно, кем стал. Когда мне говорят: “Вы еврей, еврей!”, я отвечаю: “Иисус Христос тоже евреем был, а кем стал!”. Важно, кем ты стал, когда закончил с тем существованием и вышел за рамки нации. (Из интервью на сайте Sem40 – 17.11.2006 – A.З.).

*****
Евреи бывают разные. Бывают евреи степные. По степи носятся на лошадях. Бывают евреи южные, черноморские, те все шутят, все норовят иносказательно. На двух-трех языках часто говорят, на каждом с акцентом от предыдущего. А на своем не говорят. Все на чужих стараются. И волосы красят, и имена меняют, а их все равно распознают. Некоторые ездят все время, переезжают, а не богатеют, потому что богатство — это земля, а она требует оседлости. А вообще богатые евреи есть, но их немного. Меньше, чем думают. А все равно думают. От бедности. А раз все равно думают, значит, им надо. Вот из-за них многие и делают вид…

*****

21.10.2018-jvanetski1

 

Есть евреи государственные.

Но тут у них не получается, потому что под подозрением всегда, как бы не у себя дома, хотя не у себя дома хочет жить каждый, кому плохо.

Но этот каждый себе прощает, а другому — нет.

Есть евреи лабораторные. Тогда о них думают хорошо. Особенно если они бомбу делают, чтобы все жили одинаково или одинаково не жили вообще. Лабораторных евреев любят, ордена дают, премии и названия улиц в маленьких городках. Лабораторный еврей с жуткой фамилией Нудельман благодаря стрельбе пушкой через пропеллер бюст в Одессе имеет и где-то улицу. Талант им прощают. Им не прощают, если они широко живут на глазах у всех.

Где евреям тяжело — в парламентах. Им начинает казаться, и они сатанеют: мол, не ради себя. Но остальные-то ради себя. А кто ради всех — и выглядит глупо, и борется со всеми, и опять высовывается на недопустимое расстояние — один. В стране, которую, кроме него, никто своей родиной не считает, он, видите ли, считает. Он желает, чтобы в ней всем было хорошо. Вокруг него территория пустеет. Он ярко и сочно себя обозначил и давно уже бежит один, а настоящая жизнь разместилась совсем в другом месте…

И тут важно успокоиться и сравнить будущее свое и не свое. И дать судьбе развиться. Принять место, что народ тебе выделил и где он с тобой примирился. Если ты еврей афишный, концертный, пасхальный и праздничный — держись этого. Произноси все фамилии, кроме своей. А тот, кто хочет видеть свою фамилию в сводке новостей, произнесенной Познером, должен видеть расстояние между Познером и новостями. Самое печальное для еврея — когда он борется не за себя. Он тогда не может объяснить за кого, чтобы поверили. И начинает понимать это в глубокой старости.

А еще есть евреи-дети. Очень милые. Есть евреи марокканские, совсем восточные, с пением протяжным на одной струне. Разнообразие евреев напоминает разнообразие всех народов и так путает карты, что непонятно, кто от кого и, главное, зачем произошел. Немецкие евреи — педантичные. Русские евреи — пьяницы и дебоширы. Английские евреи — джентльмены с юмором.

Да! Еще есть Одесса, одна из родин евреев. И есть одесские евреи, в любом мусоре сверкающие юмором и весельем. Очень большая просьба ко всем: не замечать их. Не устраивать им популярность. Просто пользоваться их плодами, но не проклинать их корни.
P.S. Умоляю, купи чего-нибудь поесть. Я уже не могу это все писать.( Манифест. Журнал ”Огонёк”, № 13 – 2007 – А.З.)

*****
Сказочная страна, голубое море, белое солнце, вечная зелень, свежие соки, дикие фрукты. Тель-Авив – сказка. Красивей Израиля не бывает. В магазинах опять полно. Порции такие, что тебя раздувает, как дирижабль. А жрать надо, не брать же деньгами, да тебе деньгами и не дают. Шмоток полно. Базар такой, что от зелени, помидоров, слив, рыб, дынь, арбузов, картошки величиной с собаку, кукурузы вареной с солью, колбасы телячьей, поросячьей, индюшачьей, халвы тахинной, черешен, фасоли молодой, салата, селедки, водки, пива, соков, давленных тут же, и криков: “Я сегодня сошел с ума, берите все за 1шекель”, – ты становишься сумасшедшим.

А еще Иисус Христос, а еще вся Библия на самом деле, и Вифлеем, и Голгофа, и Гроб Господен, и царь Ирод. Все на самом деле!!! И желтая пустыня, и Мертвое море, где женщины плавают в таких позах, которые раньше видел я один.. И Красное море с коралловыми рифами и рыбами таких наглых расцветок и нахальства,что хочется спросить их: “У вас что, врагов здесь нет? А акулы? А русские? Да у нас на Черном море, если б ты даже сидел под камнем и был бы цвета свежепролитого мазута, тебя бы выковыряли, распотрошили и зажарили в твоем собственном машинном масле. А здесь ты нагло меня, Мишу Жванецкого, хвостом в пах. Жаль, я сыт. И жаль, ты не приезжаешь к нам на Черное море, ты б там поплавал”.

И рощи оливковые и апельсиновые, где фонарями сквозь зелень светят апельсины, и никто не жрет их.И вот среди этой роскоши, природы и жизни шатаются люди, которые на неродной родине были евреями, а на родной наконец стали русскими и вокруг себя распространяют текст: “Это все поверхностный взгляд, Миша. Ты в восторге. Ты же не успеваешь глянуть вглубь”.
Да, не успеваю.. Или нет, не успеваю.. Как это было по-русски? Конечно, не успеваю. Конечно, поверхностный взгляд. То, что мы в Москве умираем с голоду – тоже поверхностный взгляд. Но каких два разных поверхностных взгляда.

— У нас тяжело, Миша.
Да, у вас тяжело. А у нас плохо. “Опять разница небольшая, но опять очень существенная”, – как любил говорить великий юморист и бывший президент. Да, среди сказочной и самой красивой в мире библейской страны сидят 450 тысяч недовольных советских евреев. Их русские жены счастливы! Их русские дети от их русских жен от бывших русских мужей давно выучили язык и стали евреями, и только эти остаются русскими и говорят по-русски, и не могут спросить, как проехать, и не могут забыть, как они были главными механиками и гинекологами, и сидят на балконе, и смотрят в даль, которой на новой родине нет.

21.10.2018-mikhail-zhvanetskiy

 

А, как я уже говорил, количество сволочей постоянно и неизменно.

Уезжаешь от одних и радостно приезжаешь к другим.

Там тебе говорили “жидовская морда”, тут тебе объяснили, что ты “русская сволочь”.

И ты уже можешь понять, что чувствует русский патриот.
— Миша, здесь жить очень тяжело. Хотя там жить было невозможно”.

17.10.2018

Прислал  ivan rubinshtein <ivan351@mail.ru>

«Русскоязычный центр информации и культуры» в Израиле

Жванецкий о Карцеве… Дежурный по стране октябрь 2018

https://www.youtube.com/watch?time_continue=2&v=aWkwqv8CnZU