ПУТЕШЕСТВИЕ ПО СТАРЕЮЩЕЙ СТРАНЕ: ЛИТОВСКИЙ ПУТЬ В СВЕТЛОЕ НИКУДА

8.02.2014vilnius-13

 

От редакции сайта. Предлагаем нашим читателям материал Сергея Пономарёва, который побывал в городах Литовской республики и не только письменно изложил свои впечатления, но и  записал на видео интервью с  жителями Литвы, в том числе и в нашей Клайпеде.

Для того, чтобы познакомиться со всеми материалами работы российского корреспондента  читателям необходимо будет воспользоваться ссылкой в конце статьи.

 ******

Наш специальный корреспондент проехал по прибалтийской республике, стоящей в авангарде антироссийской политики

За громкими, часто нелепыми заявлениями и гневными антироссийскими филиппиками неистовой литовской президентши Дали Грибаускайте как-то потерялось одно важное обстоятельство: в самой Литве русских почти 170 тысяч человек, это второе по численности, после поляков, национальное меньшинство в небольшой прибалтийской стране. Как живется нашим соотечественникам в государстве, еще в советские времена выбравшем свой особый «балтийский путь» в цивилизованную Европу, подальше от варварской России? К чему за четверть века независимости пришла сама Литва?

ЛАБАС, ЛЕТУВА!

Из своих многочисленных странствий по свету вывел универсальную формулу: чем меньше и незаметней страна, тем больше у нее амбиций. Тем круче и идиотичней ее бюрократия.

Ну, вот скажите: если у государства нет никаких ресурсов и природных богатств, кроме свежего воздуха, лесов, чистой воды и не слишком теплого Балтийского моря, как ей пополнять бюджет? Первое что приходит в голову — за счёт туристов, завлекая тишиной и СПА-процедурами. Чтобы они, болезные, валом туда валили — в Друскининкай, Вильнюс с Тракаем и Палангу с Куршской косой.

Процедура получения шенгенской визы в ее литовском варианте между тем муторна и бессмысленна, как сама независимость бывшего великого княжества литовского. Надо оформить кучу бумаг прежде, чем идти в визовый центр для сдачи документов, отпечатков пальцев и прочих биометрических данных. Потом ждать неделю или больше. И получить в итоге разрешение ровно на срок посещения. Ясное дело, не Италия, Испания или Португалия, где туристов завлекают, ставя штамп в паспорте сразу на год. Или на два-три. Литве они не указ.

Мне дали визу на 12 дней. Явно ориентировались на даты в авиабилетах. И не дай Бог, на лишние 12 часов задержишься — ты уже незаконный мигрант со всеми вытекающими. И не приведи, Господь, в аэропорту будет нелетная погода — из него с этими порядками ни ногой! Это ведь не четыре случайных беженца из Ирака, которых надысь встречали в Вильнюсе чуть ли не с цветами и оркестром под десятки телекамер. Мне, обычному российскому туристу, такой помпы не положено.

Захочешь через полгода посетить любимый санаторий для очередной ремиссии остеохондроза и люмбаго — опять иди в консульство! И только после 2-3 поездок, как объяснил мне сотрудник Литовского визового центра в Москве, могут дать визу аж на полгода. Государственное хлебосольство и гостеприимство просто офигенные! Или это у них такой метод за счёт консульских сборов бабло стричь?

Как бы то ни было, «Лабас, Летува!», что означает в приблизительном переводе «Привет, Литва!»…

…И НЕ ХОДЯТ БОЛЬШЕ ПОЕЗДА

Добираюсь в Вильнюс на ошметках некогда бурного транспортного потока. Не заполненный даже на треть небольшой турбовинтовой ATR 72-500: два десятка пассажиров, включая несколько мелких евробизнесменов с портпледами. Еще пара семей с детьми, летящими к литовской бабушке, и характерная группа киргизов-автоперегонщиков: именно эти трудяги баранки и педали тормоза, пользуясь прорехами в таможенном законодательстве, гоняют в Россию битые-перебитые-восстановленные-перекрашенные немецкие «опели» и «фольксвагены».

Вот и вся транспортная составляющая.

Прямой поезд в Вильнюс из Москвы в середине декабря тоже отменили. Из Санкт-Петербурга состав прекратил ходить еще в июне. В РЖД дипломатично объяснили: «Из-за снижения пассажиропотока». Да какое там снижение – обвал: за последние полтора года число пассажиров на маршруте Россия – Вильнюс снизилось на 80 процентов.

Правда, в самой Литве мне попеняли на все российские СМИ сразу: дескать, врут они, поднимают панику, ни о какой отмене железнодорожного сообщения речи не идет, просто объединили два поезда – вильнюсский и калининградский. Все равно в Калининград только через Литву. Чего, мол, пустым вагонам кататься.

Но суть-то от этого не меняется: связи между странами рвутся прямо на наших глазах…

САМЫЙ РУССКИЙ ГОРОД ЛИТВЫ

Мой путь прямо из аэропорта в Висагинас – самый русский город Литвы примерно в 160 километрах от Вильнюса. По хорошей, почти стандартно-европейской дороге. С разметкой, разделителями и светофорами. Трасса при том совершенно пустая. В Висагинас никто не едет.

Здесь и сейчас больше половины населения русские, а в советские времена их было почти 80 процентов. Построили город буквально с нуля, как спутник Игналинской АЭС, и первые 15 лет своего существования он назывался Снечкус – в честь многолетнего первого секретаря ЦК компартии Литвы. Хотя, поговаривают, сам Антанас Юозович атомную энергетику не одобрял. В 1992 году в рамках борьбы с проклятым коммунистическим прошлым город переименовали. Придумывать ничего не стали – окрестили по названию местного водоема.

Но место-то какое! Просто обзавидуешься. Нда-а-а, вот где бы жить и наслаждаться природой! На городской схеме Висагинас похож на крыло бабочки – три микроорайона вытянулись вдоль большого озера. Планировалось, что при строительстве новых энергоблоков АЭС у «бабочки» появится и второе крыло. Не судьба. Сейчас уютный городок прячется в сосняках, которые кокетливо поправляют зеленые шишки, заглядевшись в большое зеркало воды. Прозрачный лед. Белый, не тронутый ничем снег. Морозный и по-балтийски какой-то особо вкусный воздух. «Эх, лепота!», как сказал бы царь Иван IV Грозный, разбив литовское войско под недалеким отсюда Полоцком в ходе Ливонской войны.

За проект планировки города ленинградских архитекторов во главе с Юрием Вуймой выдвинули в конце 80-х на госпремию СССР, но Советский Союз развалился. И премия исчезла с ним же…

ТОПОНИМИКА И КИНОЛОГИЯ

— А вы знаете, что у нас когда дома строили, каждое дерево, каждый кустик огораживали – чтобы не повредить, – рассказывает пожилой словоохотливый таксист Володя, мой земляк-уралец, приехавший на атомную станцию в начале 80-х с Рефтинской ГРЭС. Сейчас он на пенсии, получает аж 360 евро с учетом «вредного стажа». Совсем неплохо, но денег все равно не хватает. Как и клиентов. Пассажиру-земляку поэтому рад в особенности. – Еще двадцать лет назад Висагинас называли городом энергетиков, таксистов и собак.

Про энергетиков понятно. А почему таксистов и собак?

— Здесь на 35 тысяч населения одновременно работало 250 машин с шашечками. И никто не простаивал: атомщики были люди денежные и спокойно ездили на такси и на пляж, и в булочную. А еще жены, дети – кому в парикмахерскую, кому в спортивную секцию или художественную школу.

Ну а собаки? Кинологический эпитет откуда?

— Это самое интересное. В нашей городской газете собачья тема была главной: что делать с бездомными псами, где построить новую площадку для выгула, как организовать городки для дрессуры. Опять же про выставки домашних питомцев, а они тут проходили чуть ли не каждый месяц… Ну а о чем еще писать в городе с высокообразованным и сильно культурным населением? Других тем не было.

Такая вот занимательная топонимика…

Сейчас Висагинас национально ориентированные литовцы называют несколько пренебрежительно: «город детей и стариков». И ведь нисколько не кривят душой! После закрытия атомной станции – первый реактор заглушили в 2005-м, а второй в начале 2010-го – город стал пустеть и стареть.

«ПРОДАМ КВАРТИРУ. ДЕШЕВО…»

— Не хотите купить жилье? – первым делом спрашивают в Висагинасе любого приезжего, тем более из России. – Места у нас замечательные, рядом национальный парк «Игналина», сотни озер, сосновые леса, тихо и спокойно. Для жизни идеальное место.

И в самом деле практически курорт. Дома в окружении деревьев. Несколько современных торговых центров. Никакой очереди в детский сад, хоть завтра приводи ребенка. Спортивный комплекс. Большая больница с поликлиникой. Под боком пляж. И чего, спрашивается, бегут отсюда люди?

Это раньше приобрести недвижимость в Литве было заманчиво. Если не жить постоянно, то хотя бы как летнюю дачу использовать. Или престарелых родителей поселить. Россияне, особенно из Питера и других северо-западных регионов, охотно скупали квартиры, дома, даже полуразвалившиеся хутора. Платишь гроши — за одну оставшуюся от дома или амбара стену 50 или 70 евро. Главное, чтобы строение числилось в реестре. На этом основании можно через некоторое время получить вид на жительство, а вместе с ним — право безвизово передвигаться по Европе. Но вскоре выяснилось: содержать даже плохонькую крышу себе дороже получается. Налоги. Коммунальные платежи. Спрос сильно упал.

Листаю в местной газете страницы объявлений о продаже недвижимости. Разнообразие предложений и особенно цены воодушевляют. Однокомнатная квартира на 5 этаже 9-этажного дома с лифтом, после ремонта, полностью меблированная, с бытовой техникой, есть место в подвале, — 6 тысяч евро. Двухкомнатная с тем же набором – 8 тысяч. Трехкомнатная – 15 тысяч. Везде пометка «торг уместен». Это значит, что от первоначальной цены можно скинуть еще 15-20 процентов.

— Не удивляйтесь, — говорит Виталиус Бескирскас, член городского совета Висагинаса (он шел в него по списку Русской партии номером один, хотя и чистокровный литовец). – У нас благоустроенных квартир больше, чем жителей. Дошло до того, что два многоэтажных дома передали местному самоуправлению, и что с ними делать, никто не знает: жителей нет, но дома надо содержать — отапливать, охранять, чтобы бомжи не поселились. Думают, может, снести их, так жалко — дома хорошие, да и денег на снос нет…

Литва может гордиться: по оттоку населения она прочно занимает первые строчки в мировых рейтингах. Где-то в ряду Сирии, Ливии, Нигерии и Бангладеш. За годы независимости население страны уменьшилось почти на миллион человек. На треть! И число отъезжающих становится все более внушительным: в прошлом году миграционный поток из Литвы вырос на 27 процентов. Из небольшого даже по местным меркам Висагинаса ежегодно уезжает по крайней мере 600 человек, из прежних 35 тысяч осталось чуть больше 19 тысяч. Из современных 10 школьников-выпускников разве что один собирается оставаться в стране – «а поеду-ка я для начала из своего хутора в столицу…», остальные свое будущее связывают с каким угодно государством, только не с родной Литвой.

— Знаете, какой третий по численности литовский город? – задает мне географическую задачку Виталиус.

Я теряюсь. Вроде бы понятно: первый два места занимают столицы, новая и старая, — Вильнюс и Каунас. А вот кто дальше? Клайпеда с ее портом? Шяуляй с его велосипедным заводом и базой НАТО? Может, курортные Друскининкай и Паланга?

— Лондон! – смеется Бескирскас. – Сейчас там целые кварталы заселены выходцами из Литвы. В Дублине только на одной улице 10 литовских магазинчиков и лавок. Мой знакомый хирург работает в небольшом городке в Норвегии, так у него в маленькой клинике из 5 врачей четверо литовцы, а пятый, местный, так, на подхвате…

Но эти же люди не навсегда уехали?

— Если бы… Конечно, они уезжают временно, как бы на работу. Оставляют здесь детей-школьников на попечении своих родителей. На праздники прилетают, чтобы их навестить. Но как только там устраиваются, детей забирают, квартиры продают или просто бросают. Возвращаются единицы. Неудачники. Так что в этом отношении тоже происходит деградация населения…

Тем забавней мне слышать рассуждения некоторых моих сильно евроориентированных российских знакомых, которым рассказываю о, говоря научным языком, тотальной депопуляции целой страны. Они возражают: мол, чем меньше население, тем меньше социальная нагрузка на государственный бюджет, оставшимся больше благ достанется.

Ну да, ну да… По этой логике самая маленькая социальная нагрузка на кладбище. Всем всего поровну и вдосталь. Местное кладбищенское население довольно. Под присмотром главного бюро ритуальных услуг никто не протестует и не требует директора переизбрать. Смотритель хорошо получает. Ровные дорожки. Скульптуры. И главное, чисто, ухожено, зелено, птички поют. Полная гармония!

БЕРЕГИ ТЕПЛО, ИНАЧЕ РАЗОРИШЬСЯ

За окном минус двенадцать. В моем номере гостиницы примерно столько же, но со знаком плюс. Мягко говоря, бодрит. Зимой Литва холодна и неприветлива. И дело не в традиционной прибалтийской сдержанности. Дело в экономии чувств на фоне тотальной экономии энергоресурсов. До улыбок ли, когда в доме руки мерзнут и губы трясутся?

В городе энергетиков, пусть и бывших, всюду режим энергосбережения. Что похвально в условиях истощающихся мировых энергоресурсов, которых в Литве отродясь не было. Лампочки включаются по сигналу фотоэлементов. В помещениях, где можно, не топят. Гостиница полупустая, поэтому не топят тоже. Отдельные постояльцы потерпят.

Спускаюсь на завтрак и быстро понимаю, что дал маху. Нет, не тому Маху, который австрийский физик, один из основателей аэродинамики. А скорее его английскому собрату Джеймсу Джоулю, который кумекал над абсолютной шкалой температуры. Не знаю, как насчет абсолюта, но температура в отельном общепите явно зашкаливает в нижнюю сторону градусника. В остывшей за ночь обеденной зале скрипят перьями задрогшие пальмочки, тянутся к только что включенному электронагревателю.

Возвращаюсь в номер за зимней курткой. Так оно завтракать будет сподручней. И куда аппетитней пойдут ледяной сок и быстро остывающие гренки.

Что же это у вас, в городе энергетиков, хоть и бывших, происходит?

— У нас и в домах прохладно. Отопление дорогое, люди экономят, — отвечает последний директор Игналинской АЭС (пока она была действующей) Виктор Шевалдин. – Раньше-то, наоборот, жаловались: в квартирах сильно жарко! Тепла было навалом. И практически бесплатно. А куда было его девать – воды горячей сколько хочешь, сбрасывали в озеро, все равно надо было турбины охлаждать.

Виктора Николаевича, возглавлявшего АЭС 18 лет, отправили в отставку почти сразу после остановки второго блока. Действительно, кому нужен энергетик-эксплуатационщик, когда такие дела? Тут требуется эффективный менеджер по ликвидации. Назначили. Естественно, литовца, толком и не знавшего, откуда вообще берется ток. С тех пор, правда, эффективных менеджеров во главе остановленной АЭС поменялось уже то ли три, то ли четыре…

ГРАД ОБРЕЧЕННЫЙ

Еду на саму станцию. Точнее, на ее гигантскую оболочку, где в 10 километрах от города в саркофаге цехов и отсеков потихоньку хоронят литовскую энергетику.

В информационном центре установлены большие стенды с фотографиями заглушенных реакторов и лежат копии стержней с ядерным топливом, выведены мониторы из реакторного зала и турбинного цеха, где ничего не происходит. Старший специалист Игналинской АЭС по коммуникациям Ина Даукшене на фоне макета станции в разрезе рассказывает о блестящих перспективах этого некогда уникального объекта:

— Станция как действующая действительно закрыта, но не ликвидирована. Процесс выгрузки и утилизации ядерного топлива из второго реактора, разрезки оборудования и демонтажа зданий рассчитан примерно на пятнадцать лет, до 2030 года. Может быть, и дольше. Этим и будет заниматься персонал.

И сколько его у вас осталось?

— Примерно две тысячи человек.

А сколько было?

— Пять с половиной тысяч.

За чей счет происходит ликвидация станции?

— Гранты выделяют страны-доноры и Европейский Союз через Европейский банк реконструкции и развития.

То есть деньги уходят тем же европейским специализированным компаниям?

— Часть им, но часть работ мы и сами выполняем.

И что потом? Город обречен?

— Ну, зачем вы так мрачно… Отработанное ядерное топливо надо где-то хранить. Поэтому строится хранилище. Его нужно будет охранять. Контроль дозиметрический понадобится. А вообще многие у нас мечтают о том, чтобы здесь было что-то вроде местной «силиконовой долины».

Ага, так и вижу, как вместо энергетиков-ядерщиков в Висагинус ринулись, расталкивая друг друга навороченными ноутбуками, высоколобые спецы высоких технологий. Ну, уж нет. Город при ядерном могильнике. Отличная перспектива, что и говорить…

ЗАМУРОВАЛИ ДЕМОНЫ

Историю закрытия Игналинской АЭС по требованию из Брюсселя – это было обязательным условием приема Литвы в ЕС – можно изучать как феерический пример простейшей разводки клиента, когда пышущая энтузиазмом европейских свобод Литва, заменив черные очки ненависти ко всему советскому на розовые евроокуляры, на слово поверила брюссельским доброжелателям: «Закроете радиационно опасный объект — и мы вас зальем электроэнергией из Польши и Швеции!». В итоге два действующих реактора, которые не только полностью обеспечивали потребности Литвы в энергии, а и на сторону излишки продавали, взяли и заглушили, а строительство третьего — он был готов почти на 80 процентов — прекратили.

На Игналине действовавшие реакторы были того же типа, что и, например, на Курской и Ленинградской АЭС, которые никто закрывать не собирается. Всего в России 11 реакторов такого типа.

— После остановки первого энергоблока мы потратили сотни миллионов литов собственных средств на модернизацию второго блока и дополнительные меры по повышению безопасности, — рассказывает руководивший в то время станцией Виктор Шевалдин. – Так что ни у специалистов госинспеции Литвы по атомной безопасности, ни у экспертов МАГАТЭ вообще никаких вопросов не было. В их экспертном заключении одни плюсы. И все равно решили: «Закрыть!».

Эх, наивные литовцы! Вас кинули, как слепых щенят, в ведро, утопили в вашей же евроориентированности. Вы разве не поняли, что уничтожение Игналы — это всего лишь умелое решение в недобросовестной конкуренции: после ввода третьего энергоблока АЭС могла б обеспечить дешевой электроэнергией все соседние страны, а после строительства четвертого (на излете СССР были такие планы) — вообще пол-Европы. Закрыв собственную АЭС, литовцы вольно или невольно поддержали соседей, загрузив по полной польские теплоцентрали и добычу бурого угля там же. А еще шведскую – подчеркну это особо – атомную энергетику. Евросоюз, вроде бы выделив литовцам деньги на ликвидацию атомной станции – общий размер грантов на весь срок приближается к 3 миллиардам евро, тем самым обеспечил заказами собственные концерны, в авангарде которых британская компания «Amec NNC Limited», бельгийский «Belgatom» и шведский «Vattenfall».

Самое занятное, что совсем недалече, буквально в сотне километров от Висагинаса и в 50 от Вильнюса, в соседней Гродненской области вовсю возводится Белорусская АЭС, и ее первый блок должен начать выдавать энергию уже через два года. А с другой стороны границы в калининградском Немане строят еще одну атомную станцию, Балтийскую. Интересно, литовцы не кусают локти?

БЫЛО ВРЕМЯ, И ЦЕНЫ СНИЖАЛИ…

С 1 января, как гордо сообщил намедни премьерминистр Литвы Альгирдас Буткявичюс, цена на электроэнергию для населения снижена примерно на 7 процентов (в реальности на скромные полтора процента). Заметное достижение и невиданная забота о благе литовских граждан. А все потому, что власти страны отказались от российской зависимости и запустили энергомосты с Польшей и Швецией. Для этого пришлось даже кабель по дну Балтийского моря бросить.

Скороговоркой в победном рапорте упоминалось об одновременном прекращении поддержки собственных тепловых электростанций. Ну, да какая беда: зарежем свою корову, а молоко будем брать у соседей!

Снижение цен – это всегда предмет национальной гордости и свидетельство состоятельности строя. Хоть при Сталине в СССР, когда ежегодно становились дешевле хлеб черный и белый, сахар-рафинад, ситец и водка, хоть при дорогом Леониде Ильиче, который компенсировал подорожание ковров, хрусталя и ювелирных изделий из золота параллельным снижением цены на полуботинки кожаные, женские рейтузы и трикотажное белье. Теперь по этому верному пути идет и вильнюсский режим.

Как не порадоваться: находясь в фактическом окружении враждебной России, не слишком дружественной Беларуси, надменной Польши и завистливой Латвии, маленькая, но гордая Литва, мужественно преодолевая препятствия и проблемы, трогательно заботится о благосостоянии своего народа. Не то что в кризисной России, где цены и тарифы только повышают…

Есть, правда, одна закавыка. Даже после российского повышения и литовского снижения тарифов стоимость киловатт-часа для населения в прибалтийского стране оказалась в два с лишним раза больше, чем в часто поминаемых здесь коварной Москве и мрачном Магадане, и в три с лишним раза выше, чем в городах российского Северо-Запада и соседней Калининградской области.

Что ж, можно гордиться: евроэнергетическая гора родила литовского энергомышонка.

ПОЛИТЭКОНОМИЯ С ЛИТОВСКИМ АКЦЕНТОМ

В разговорах со своими собеседниками, и литовцами, и русскими, никак не могу понять один экономический парадокс и потому спрашиваю всех:

Так исторически сложилось, что Литва многими нитями, промышленными, торговыми, культурными и прочими, была связана с Россией. Теперь страна — член ЕС. Но зачем рвать старые связи, оставляя только новые? Разве плохо, когда есть конкуренция и поставщики вынуждены цену снижать?

Мои собеседники не спорят, а рассказывают истории, одна чудней другой.

В последние месяцы в Литве развернулись целые политические баталии вокруг малых котельных в жилых микрорайонах. Твердое топливо и мазут использовать нельзя – вредно для экологии. Не позволим портить чистый литовский воздух черным дымом! В общем, дыши озоном и замерзай! Или покупай газ. Можно было бы, конечно, взять российский от «Газпрома» – он дешевле, но власти евроориентированной Литвы дали вполне определенную рекомендацию органам местного самоуправления: надо брать норвежский сжиженный из терминала в Клайпеде. И пусть он почти в три раза дороже, но зато не российский. Даешь энергонезависимость! Мы в Европе или где?!

Президент Даля Грибаускайте так и сказала: «В 25-й год независимости Литва снова может гордиться своей решимостью, мужеством и политической волей. Литва первой из Балтийских стран построила терминал сжиженного природного газа. Это стратегический энергетический проект, который определит наше будущее. Одновременно это и достижение нашего государства».
На литовских дорогах дивлюсь на автозаправки. Не на их игрушечную опрятность и кукольный вид, а на горящие на электрических аншлагах цифры. Литр 95-го бензина стоит 1 евро 10 центов. Это после мирового обвала цен на нефть. Почти на 10 процентов больше, чем в соседней Польше, и в два с половиной раза дороже, чем в России. Хотя казалось бы: вот единственный в Прибалтике, построенный еще при Советском Союзе Мажейкяйский нефтеперерабатыающий завод. Покупай сырье в России. Делай бензин. Обеспечивай сам себя горючкой…

Но в Мажейкяй, который не так давно достался полякам после хозяйничавших там американцев, везут нефть неведомо откуда. Может, и контрабандную из Ирака и Сирии. Явно купленную по дешевке, хотя в сопроводительных документах она значится самой дорогой. На выходе — бензин по заоблачным ценам. Разница – в чей-то карман. Теперь вот еще и о предстоящем банкротстве объявили. Ну ясно, сливки уже сняты…

Железная дорога? А чего это у нее колея российская, давайте перешьем на евростандарт, поуже. Зачем? В Литве ни потока контейнеров, ни леса, ни каменного угля – что возить-то? А это не имеет значения, надо, чтобы как в Европе было! И ведь перешили бы, да Евросоюз пока денег на проект не выделил…

— Наша экономика существует явно не по законам Адама Смита и Давида Рикардо. И даже не по заветам Милтона Фридмана и его чикагской школы — помните, заклинания 90-х и безудержную веру в «волшебную руку рынка». Нет, литовская экономика действует по совсем другим, исключительно политическим уложениям, с оттенком садомазохизма: откушу себе руку, чтобы, не дай Бог, не протянуть ее в сторону России! – мой собеседник в Вильнюсе выдает эту чеканную формулировку «не под запись» и с просьбой не упоминать его имя.

Я БУДУ ДОЛГО ГНАТЬ ВЕЛОСИПЕД. НЕМЕЦКИЙ…

«Что мы помним из торговых марок и товаров ширпотреба, которые когда-то производила Советская Литва?» – опросил своих знакомых и друзей перед поездкой в Прибалтику. И без труда получил ответы: станки, приборы, телевизоры, холодильники, велосипеды, мебель. Самый первый в СССР бытовой компьютер. А еще — конечно же! – трикотаж и швейные изделия. «Эх, какую кофточку мне привезли родители из отпуска в Неринге! У нас в девятом классе ни у кого такой не было. Все девчонки обзавидовались», — сладко закатила глаза моя почти ровесница, чьи папа и мама были обыкновенными инженерами на заводе «оборонки».

Что осталось сегодня? В торговом центре в когда-то промышленном городе Алитусе в длинном ряду холодильников среди шведского «Электролюкса», корейского «Самсунга», немецкого «AEG» и итальянского «Занусси» вижу знакомую марку «Снайге». На дверце гордая наклейка «Сделано в Литве». Цена двухкамерного чуда — 279 евро, на сотню евро дешевле, чем у стоящих рядом европейско-азиатских собратьев.

В стародавнюю эпоху бытовой скромности и единообразия такая же, ну или почти такая же литовская «Снежинка» была и у меня. Эти холодильники в советские времена считались дефицитом и ценились ничуть не меньше красноярской «Бирюсы» и челябинской «Юрюзани». И вот же жив, курилка-рефрижератор!

Хотя было бы странно не найти эту марку в Алитусе, ведь именно на здешнем заводе и производят такие холодильники. Ну как производят… На сайте предприятия гордо сообщается, что «Снайге» на 97 процентов состоит из импортных комплектующих и деталей. В оставшиеся 3 процента, надо полагать, как раз и входит наклейка на дверце и закрутка пары болтов.

Литовцы просто заворачивают гайки. Пока… Рынка сбыта для литовских холодильников нет. Подались было на Украину, когда гривна еще стояла, а теперь и там непруха.

Ладно хоть марку сохранили. В отношении другого знаменитого в СССР литовского ширпотреба нет и этого. Помните велосипеды «Орленок» и «Ласточка» из Шяуляя? Их больше не существует. Хотя завод вроде бы еще работает из последних сил, а двухколесные кони теперь сменили хозяев, взяли их национальность и носят немецкие имена «Пантера» и «Минерва». И состоят, конечно, из завозных комплектующих. От рамы до последней спицы.

Телевизионное производство в Литве – как же, знаменитые «Таурасы» и малолитражные «Шилялисы» – под азиатским теленатиском скончалось полностью и окончательно. Как, впрочем, и везде на просторах бывшего СССР. Мебель в Литве вроде бы еще делают, но как: клепают отдельные панели и кой-какую фурнитуру, а окончательную сборку и доводку шкафов, кроватей и тумбочек производят совсем в других странах. В Швеции, например. Такая вот «Икея»…

То же самое и со швейным производством.

— У нас есть небольшая фабрика — человек на 250, где по немецким лекалам шьют мужские костюмы, наклеивая ярлык «Сделано в Германии», — рассказывает жительница Висагинаса Валентина С. – Даже вакансии имеются, но никто туда не идет. Там зарплата, как в Камбодже или Шри-Ланке. Говорят: «международное разделение труда»…

Что остается? Сельское хозяйство с молоком, сметаной и мясом? Своими продуктами Литва всегда славилась. Правда, после потери российского рынка объемы производства упали. На сколько – тщательно скрывается, прячась за красивыми, но пустыми выражениями официальных лиц типа «рынок поставок диверсифицируется». Но потери огромны — хотя бы с учетом того, что на Россию приходилось до 40 процентов литовского экспорта говядины.

— Те, кто еще не уехал, сидят на своих хуторах и в огородах копаются. Делать-то все равно нечего, — делает неутешительный вывод знакомый литовский журналист.

В торговом центре в Алитусе в ряду корейских, шведских, немецких и итальянских холодильников обнаружилась и литовская «Снайге» («Снежинка»), которую из импортных комплектующих собирают на местном заводе. Ну хотя бы название сохранили…

ЖЕНУ ОТДАЙ ДЯДЕ, А САМ ИДИ К ТЁТЕ

Да тут, наверное, раздолье для работодателей, думал я, перечитывая список закрывшихся в Литве за последние годы производств. На рынке труда должно быть множество соискателей любой вакансии.

— Я не могу найти обычного электрика и сварщика. Не говоря о сисадмине или компьютерщике, — между тем жалуется генеральный директор частной коммуникационной компании «ТрансТелеСервис» Игорь Красиков. — За нашу зарплату они пальцем не пошевелят, лучше на шабашку на месяц в Англию или Германию смотаются. А потом вернутся и будут три месяца дурака валять.

Как гласит грубоватая народная поговорка, жену отдай дяде, а сам иди к нехорошей тёте… Заграничный хлеб для литовских граждан сейчас много привлекательней отечественного. Хотя он совсем не сладкий. Русская девушка Лада рассказывает мне о типичном занятии для гастарбайтера из Литвы:

— Я последние восемь лет ездила на заработки в Англию. Жила на полном пансионе в семьях, ухаживала по договору с агентством за психически больными. Ну, там не только гигиена и уход, но и разговоры, общение.

— И много, если не секрет, платят?

— У меня, если питание было за счёт семьи, получалось на руки 70 фунтов в день. Но авиабилеты за свой счет. Вот так пробудешь там 5-6 недель, а потом возвращаешься и три-четыре месяца дома проводишь. В себя приходишь и собственную психику поправляешь. В итоге в среднем получается не так и много – примерно 700 евро на месяц. Но где я в Литве найду работу, где бы мне столько платили?

— Ты, наверное, медсестра, или врач, или соцработник?

— Нет, по образованию я юрист, университет закончила.

ЗАВОД – В КВАРТИРУ, ЦЕХ – В КАЖДЫЙ ДОМ!

Но не все так плохо! Голь на выдумки хитра. А в Литве ведь проживает совсем не голь. Народ трудолюбивый и рукастый. Если завод закрылся – организуй свое производство, хотя бы самое маленькое.

— А вот это мой цех, — улыбается Гедре, заводя в комнату самой обычной квартиры в типовом панельном доме (фамилию и город не называю, чтобы не облегчить жизнь литовской налоговой службы). В комнате гончарный круг и вальцы для глины, куча баночек с глазурью и стеллажи для сушки тарелок и блюд. На балконе рядышком печь для обжига посуды. – Поднимаем литовское производство на мировой уровень!

И много таких тарелок у тебя в месяц получается? – спрашиваю Гедре, рассматривая затейливый разноцветный орнамент.

— Если очень сильно постараться, то десять штук. Если совсем не разгибаться, то пятнадцать.

И какой же заработок?

— Большую тарелку можно продать за 90 евро, маленькую – за 70.

В среднем получается 900 евро в месяц. А за вычетом сырья, материалов и электроэнергии выйдет евро 400-450. Это даже без учета работы?

— Да, где-то так…

С голода не помрешь, конечно, но и не сильно зашикуешь.

— А вы через полгода приезжайте, я еще один цех на дому открою, — смеется хозяйка, доставая поднос с душистым мылом, сваренным в тазике в ванной.

А еще литовские умельцы и умелицы вяжут носки и шарфики на продажу, мастерят украшения из выброшенного штормом на берег дешевого янтаря, выпускают такую же милую сувенирную чепуховину. В общем, в производственном отношении страна вернулась в 1940 год, до вступления (или присоединения — это как кому нравится) в СССР. То есть удачно пришла к истокам и национальным корням. В исконное ремесленно-аграрно-хуторское состояние…

ЛИТ НЕ ЕВРО: СТАЛО НЕРВНО

«А как живется обычным литовским гражданам? Не тем, кому посчастливилось оседлать транзит через Клайпедский порт, или посредникам на всевозможных энергомостах, а рядовым бюджетникам и пенсионерам?» – этот незатейливый вопрос задавал почти всем, с кем общался в литовских городах, городках и поселках.

В ответ мне тут же давали выкладки – такие подсчеты есть сейчас практически в каждом литовском доме. Если в среднем, то жизнь здесь похожа на национальное блюдо цеппелин – большую картофельную клецку: выглядит внушительно, только вот обязательная по рецептуре мясная начинка есть далеко не у всех.

Средняя пенсия в Литве не достигает и 300 евро. Точнее, после повышения с 1 января равняется 265 евро. В пересчете на рубли по нынешнему курсу получается аж 23 тысячи. Но не спешите завидовать, российские пенсионеры! Всё это невиданное пенсионное богачество съедает коммуналка и другие обязательные платежи. За стандартную двухкомнатную квартиру в летние месяцы приходится платить примерно 110 евро, а в холодный сезон — зимы-то здесь бывают лютые, до минус двадцати и даже до минус двадцати пяти, да с балтийским ветерком, — отдай 200 долларов и не греши на гуманизм цивилизации и европейские ценности.

А если еще пенсионер жирует, занимая заработанную в советские времена «трешку»… Тогда коммуналка становится золотой, как пески Паланги. Вот и перебираются из большой квартиры в маленькую. На эту дельту и доживают. Если, конечно, старикам не помогают взрослые дети-гастарбайтеры, вкалывающие где-нибудь в Англии, Норвегии или Германии.

— У меня есть несколько одиноких пожилых пар, которые перебрались в дом престарелых. Сами они содержать свое жилье не в состоянии, хотя у них и были небольшие квартиры. Поэтому отдают приюту свои пенсии, а там их полностью содержат, — рассказывает знакомый литовец.

У российских пенсионеров ситуация, конечно, не многим лучше. Те же невеликие пенсии и неподъемные коммунальные платежи. В общем, в этом отношении Литва ориентируется совсем не на Европу, а на «страну оккупантов», от которой всячески открещивается…

С номинальными пенсиями и зарплатами в Литве вообще все очень непросто. Допустим, у вполне благополучного литовского гражданина весьма приличный по местным меркам оклад 500 евро. Однако давайте считать: после вычета налогов (в сумме около 40 процентов) на руках остается только 300 евро. Не так уж и много. А еще разорительная коммуналка, обязательная медстраховка (31,5 евро ежемесячно) и пр. и пр. А цены-то и тарифы в Литве вполне европейские: на некоторые товары и услуги после перехода год назад с лита на евро они остались в том же значении.

— Мне мои друзья говорят: пошли в мастерскую подшить брюки. Раньше это стоило 10 литов. А теперь с них взяли тоже 10, но уже евро. С ума сойти! Цены фактически выросли в 3 с половиной раза! – рассказывает косметолог из курортного городка, не бедствующая только потому, что неплохо устроившиеся в Германии и Англии землячки по старой памяти заказывают ее услуги прямо с доставкой на дом.

«Максима» – крупнейшая торговая сеть страны с, как считается, умеренными ценами: импортные помидоры – 2,5-2,8 евро за 1 килограмм, огурцы – 1,8 евро, йогурт – 0,9 евро, колбаса полукопченная – 3,5-4 евро за кило

Центральный рынок Вильнюса: цены не то чтобы кусаются, но продукты совсем недешевые

МЕРТВЫЙ СЕЗОН ПО-ЛИТОВСКИ

Помните сцену из знаменитого фильма, где накануне конспиративной встречи с советским разведчиком (известный литовский актер Донатас Банионис) другой советский гражданин, посланный за рубеж для опознания военного преступника (тоже известный российский актер Ролан Быков), беседует с американским полицейским (не менее известный эстонский актер Антс Эскола, разговаривающий голосом Ефима Копеляна): «Редко, кто приезжает к нам в такое время. В наших краях мертвый сезон».

Прямо-таки нынешняя Литва. Точь в точь. Всегда популярный у гостей Старый город в Вильнюсе пуст. В бутиках скучают продавщицы, в ресторанах и кафешках — официантки. За весь день встречаю только одну группу вездесущих китайских туристов, да и те не из материкового Китая, а из Гонконга. Как их сюда занесло в эту пору?

На градуснике минус десять, теплолюбивые китайцы с юга кутаются в шарфы и вжимаются в свои пуховики, которые не сильно греют. Маршрут традиционный: кафедральный собор, пара церквей, музей янтаря — и быстренько в китайский ресторан на боковой улочке, где их уже ждут соплеменники.

В бутике в самом центре, где торгуют женскими пальто и костюмами дорогих импортных и мимикрирующих под них российских марок — от итальянских «Гуччи» и «Армани» до российского «Карло Пазолини», продавщица радуется мне, как ребенок. Не потому, что я потенциальный покупатель, а просто потому, что в ее магазин зашел первый за последние три дня посетитель. Сходу готова предложить мне огромную скидку. Хоть 70 процентов.

— Нет, даже 80 процентов дам!

Вы по-русски говорите? — задаю ей нелепый и явно неуместный вопрос.

— Конечно, — молодая, еще нет тридцати, продавщица, похоже, даже обижена. Отвечает почти без акцента, демонстрируя безупречную лингвистическую подготовку.

И в самом деле, что это я? Какой еще язык должна знать продавец дорогого фирменного магазина с заморскими и псевдозаморскими брендами и заоблачными ценами — не польский же. И не китайский…

Не удивляйтесь: в Вильнюсе, Друскининкае и Паланге очень популярны курсы русского. Идут туда в основном молодые продавщицы, официантки и портье. Те, кто в школе уже не учил великий и могучий. Но он их и тут достал. Хочешь работать — говори по-русски! Правда, наших туристов в Литве заметно поубавилось. В прошлом году аж на треть по сравнению с 2014-м. Понятно, рубль обесценился.

Визовый режим в отношении россиян явно недружественный. Местные политики во главе с главой государства Далей Грибаускайте на каждом шагу клеймят Россию. Кто при этаких-то обстоятельствах в Литву поедет? Но здесь всё равно надеются, что веселый и щедрый гость и, особенно, гостья из России вернутся. А то местные отдыхающие, как и соседи из Латвии, Эстонии и Польши, — это, конечно, хорошо, но куда им до российского размаха в тратах, безудержного шопинга и щедрых чаевых…

Вильнюс пуст: ни туристов, ни местных жителей…В Вильнюсе мертвый сезон: литовская столица пуста и днем, и вечером

ТЕЛЬ-АВИВ В ДРУСКИНИНКАЕ

Еду в главный центр литовского санаторного отдыха Друскининкай. Здесь тоже пустовато, хотя по субботам и воскресеньям местные отели заполняются. Не зря город называют «курортом выходного дня». Молодежь из литовской столицы, Польши и Белоруссии — граница-то рядышком, почему бы не покататься на горных лыжах и скейтборде на местной круглогодичной арене.

Одинокие литовские и латышские дамы неопределенного возраста, то ли 35, то ли все 60, пытающиеся с помощью СПА-процедур и косметологии продлить подольше эту неопределенность. Они с некоторой ревностью и поволокой в глазах поглядывают на молодые парочки из городков по соседству, чей двухдневный туристический маршрут — о-ла-ла, ханимун! — проходит в пределах номера с двухместной кроватью и отмечается разве что короткими вылазками на завтрак за настоящим медом и чашкой кофе. Наконец, мамашки с детьми — работающий папа послал их при одном условии: «Только с нашим сыном поедешь!».

А что, и чадо под присмотром, и скучающая спутница жизни – тоже. Не очень-то вильнешь влево, когда такой капризный спиногрыз постоянно канючит: «Ма-а-м, а когда пойдем в аквапарк?»… А еще изредка мелькают задорные, сильно молодящиеся «папики» с не слишком привлекательными «дочками», делающими вид, что им очень интересен рассказ спутника-гида о том, как он здесь отдыхал в тысяча девятьсот лохматом году…

В общем, типичный набор не слишком состоятельной публики мертвого сезона, который длится в Литве все дольше и дольше. Чуть ли не круглый год. Загрузка почти полная, людей на улицах прибавляется, но что с них возьмешь: в бутики они не заходят, разве что глазеют на дорогие бренды через витрину. Фирменной одеждой и обувью не интересуются. Обедают скромно: бульон с гренками и чашка кофе, в лучшем случае кружка пива. Ну, еще цеппелины. Счет — 8-10 евро на двоих…
Экономные русскоязычные бабушки из Германии и Израиля вообще предпочитают кушать вскладчину прямо в номере. Новобрачным и прочим участникам коротких медовых каникул тоже, как понимаете, не до еды. Поэтому радость при моем виде у официанток вполне искренняя. Эта радость переходит в сдержанное прибалтийское ликование при заказе полноценного обеда из трех блюд.

На выходе, сытый, довольный и любящий весь мир, сталкиваюсь со стайкой как раз таких крикливых бывших соотечественниц:

— Роза Марковна, сколько то колечко, что я смотрела, в шекелях будет? Ой, что-то дорого… А вот кофточку я задешево купила, у нас таких нет… Нет, Роза, ты представляешь, мне предложили пилинг за 21 евро за сеанс. Да у нас на Мертвом море это так же стоит. Стоило сюда ехать… А вот два года назад, когда в феврале приезжали, вообще все дешево было. В литах… А сейчас они дерут! Чашка кофе — полтора евро! Это ж, боже ж мой, что такое? Почти совсем, как у нас в Ашкелоне! Но то Ашкелон, а это в какой-то Литве!..

«Тебе еще повезло, — отреагировала на мою реплику в Фейсбуке знакомая, которая летом вместе с постоянно живущей в Израиле матерью поехала в Друскининкай. – У нас таких бывших соотечественниц из Израиля было пол-отеля. Они типа спасались от изнуряющего средиземноморского зноя в сосновой прохладе и вспоминали бурную молодость в местах боевой славы. Шум, гам страшный. Даже в СПА-зоне, где все шепотом переговариваются и куда мобильники не принято брать. Разговоры только о том, где можно чего купить подешевле. Моя спокойная мама не выдержала. Говорит: «Боже мой, я уехала сюда от Тель-Авива, но он приехал вслед за мной!»»…

ОГНИ ОТЕЛЕЙ ТАК ЗАМАНЧИВО ГОРЯТ

Паланга. Неринга. Нида… О сколько в этом звуке для сердца русского сплелось, как много в нем отозвалось!..

Сосновые леса у самого берега. Мелкий золотой песок. И пусть даже в самые теплые дни вода прогревается максимум до 22 градусов, но зато сколько шарма и романтики!

Отдыхать в советские времена в Паланге было так же престижно, как в латвийской Юрмале или калининградском Раушене (отечественные курортники предпочитали называть Светлогорск прежним немецким именем — так аристократизма было больше). В любое время любого сезона. Летом-то было не пробиться, а вот зимой… Счастливчикам перепадала профсоюзная путевка в «Палангос Линас». Или в «Витурис» И какое же это было счастье! А разговоров-то потом сколько! Хватало на полгода. Это минимум.

«Вы представляете, на соседней вилле живет сам Будрайтис! А вчера на Басанавичюсе у пирса видели Майю Плисецкую! А в ресторане «Маяк» — нет, вы только представьте! — Вячеслав Тихонов сидел и вместе со всеми, как простой, чай пил!»…

А что сейчас? В середине дня иду к морю. Серый прибой целует дюны, нагло слизывая с них снежную помаду. Да и кого стесняться? Ни-ко-го! Хотя в километре, на том самом променаде Басанавичюс, довольно оживленно. Народ прогуливается от католического костела до большого пирса и обратно. Но приезжих здесь нет — это местные жители вышли на традиционную воскресную прогулку.

Поселяюсь в отеле. Место коронное: первая линия, до моря метров 200 через сосновый лесок. Номер просторный — на нижнем уровне что-то вроде мини-столовой и кухни. И цена вполне терпимая по европейским меркам: около 30 евро за сутки вместе с завтраком.

Но отель уже полгода пустует: из 16 номеров занято два. Кроме меня, в другом крыле поселилась молодая семья с двумя детьми из местных, он литовец, она русская.

— Приехали на два дня, от родителей отдохнуть, — честно признаются они.

В других гостиницах еще хуже. Частный сектор вообще пуст.

— Спад налицо. Мы это почувствовали, потому что работаем только с туристами из России, — глава туристической компании Эдмундас Кевишас, по нему хорошо видно, соблюдает дипломатию и потому выбирает выражения помягче.

И что, удается ли кем-то заместить российских туристов? Гостями из Польши, Латвии, Белоруссии…

— Неправильно говорить о замещении. Туристический сектор любой страны изначально ищет себе клиентов со всех возможных направлений. Российские туристы очень значимы для Литвы в таких сегментах, как отдых на Балтике, это в основном Паланга, и санаторно-курортное лечение в Друскининкае и Бирштонасе.

Потеря 30 процентов гостей из России сильно сказалась на этих сегментах? Много денег потеряли?

— Количество людей не всегда соотносится с деньгами. Мы ищем людей в той же стране, то есть России. При этом отметили сами для себя: упал самый дешевый сектор размещения в Паланге — съемное жилье в частном секторе. Он, можно сказать, растворился. А самые дорогие 5-звездочные отели почти не пострадали.

Какая причина такого массового оттока российских туристов?

— Основное – это изменение обменного курса рубля к евро и доллару. То есть у людей нет денег.

А, скажем так, неосторожные или откровенно агрессивные по отношению к России заявления литовских политиков никак на наших туристов не влияют?

— Это как минимум не помогает…

Если говорить прямо, то еще как вредит. Что нашим туристам ждать от Литвы, где от неистовой президентши и иных политиков то и дело звучат громкие антироссийские заявления? Так что литовским турфирмам, чтобы хоть как-то завлечь гостей из России, приходится крутиться вдвойне и втройне, снижая стоимость пребывания до небывалого уровня. В итоге, признаются представители местных туркомпаний («только это без ссылки»), при снижении потока на треть потери в деньгах превышают все 70 процентов…

ТуркВО В ШЯУЛЯЕ

(Разговор с бывшим военным о литовской армии и русской военной угрозе)

Виталиус Бескирскас – один из активистов Русской партии, бывший офицер, авиационный инженер. Закончил в советское время военное авиационно-инженерное училище в Даугавпилсе, успел послужить там же несколько лет, а после еще пару годков в Литовской военной академии. Поэтому, естественно, разговариваем с ним о русской военной угрозе для маленькой гордой Литвы и мобилизационных усилиях государства по отражению любых агрессивных намерений коварного северного медведя.

Сергей Пономарев:

— Виталиус, у нас, когда слышат заявления ваших политиков о российской угрозе, просто смеются. Особенно позабавило заявление представителя Департамента стратегической коммуникации литовской армии, полковника-лейтенанта Артураса Ясинскаса: мол, в случае нападения России литовская армия «способна вести асимметричную войну в течение месяца и ждать помощи от союзников». Они что, это всерьез?

Виталиус Бескирскас:

— Ну, не знаю… Понимаете, Литва – маленькая страна и потому боится больших соседей. Это психология, что ли. Другое дело, когда политики начинают использовать национальный вопрос для решения своих мелких задач. А у нас ведь и литовцы, и поляки, и русские – они все граждане Литвы. В армию-то их призывают одинаково.

Сергей Пономарев:

— Вот-вот. В прошлом году в Литве отказались от контрактной армии и вернулись к призыву. Естественно, «временно». Неужто из-за экономии?

Виталиус Бескирскас:

— Нет, причина другая. Дело в мотивации. Наши посмотрели, как в 2008 году в Южной Осетии грузинские контрактники, прекрасно вооруженные и оснащенные, побежали, все побросав, как только увидели первые российские танки, и решили, что Литве нужна армия не наемников, а граждан. Плюс крымские события подтолкнули на восстановление призыва.

Сергей Пономарев:

— Зачем?

Виталиус Бескирскас:

— Чтобы пропустить как можно больше людей через армию. Создать мобилизационный резерв. Но система призыва какая-то странная. Из всех, кого можно призвать, вычли имеющих право на отсрочку – студентов, льготников и прочих, призывников в итоге осталось около 30 тысяч человек. Нужно же около 3 тысяч. Поэтому решили использовать для отбора систему случайных чисел. Своего рода лотерею.

Сергей Пономарев:

— И кому же не повезло?

Виталиус Бескирскас:

— Да, в общем-то, никого и не призвали. Потому что на эти места записались добровольцы. А что, работы все равно нет, служить всего девять месяцев рядом с домом, на выходные отпускают. Тут тебе и спорт пополам с романтикой, и кормежка, да еще и деньги какие-то дают на карманные расходы…

Сергей Пономарев:

— Ну и много с таким воинством навоюешь, если что? Чему они там при таком подходе научатся?

Виталиус Бескирскас:

— Из винтовки стрелять. Это в лучшем случае. Из техники в литовской армии только бронированные машины.

Сергей Пономарев:

— А военно-воздушные силы в литовской армии есть?

Виталиус Бескирскас:

— Конечно есть. Только самолетов нет.

Сергей Пономарев:

— Это как?

Виталиус Бескирскас:

— Было два старых учебно-боевых самолета — маленькие такие L-39 «Альбатрос». Они нам от чехов достались по дешевке. Один разбился, когда во время учений столкнулся в воздухе с французским «Миражом». Остался один. Летает кой-как…

Сергей Пономарев:

— То есть небо маленькой Литвы оказалось беззащитным перед страшной российской угрозой?

Виталиус Бескирскас:

— Наше небо теперь защищают натовские летчики. В Шяуляе. Там самая длинная взлетно-посадочная полоса еще с советских времен, оттуда на боевое дежурство над Европой взлетали стратегические бомбардировщики. Сейчас по очереди дежурят четыре натовских истребителя.

Сергей Пономарев:

— И как боевые успехи?

Виталиус Бескирскас:

— Да пока только скандалы. То натовские летчики по пьянке изобьют местных жителей, то, наоборот, местные жители отмудохают натовцев. Никакой политики. Чистая бытовуха. В основном из-за женщин. Помните, в советское время был Туркестанский военный округ, куда отправляли служить самых нерадивых. Меньше взвода не дадут, дальше Кушки не пошлют. Так вот, для натовцев служба в Литве на дальней окраине Европы – это как в ТуркВО. Кого сюда засылают, понятно…

РУССКИЕ ПРИДУТ – СМЕНИМ ШАПКИ

Смех смехом, но российская военная угроза – это постоянная тема в литовских политических дебатах. Откуда и когда придут «вежливые люди» и «зеленые человечки»? Они сразу загонят всех литовцев в концлагеря или все же немного погодят?

Народ волнуется. Хотя многие литовцы, те, что смотрят местные информпрограммы со скептическим прищуром, относятся к этому жупелу с изрядной иронией. Знакомая жительница Клайпеды передает мне диалог в семье своих соседей, где жена только что посмотрела выпуск новостей на местном канале:

— Раймондас, а если русские сюда придут? Что мы будем делать?

— Как что, шапки поменяем…

Для жителей страны, чьи расстояния представляют из себя два, максимум три суточных танковых перехода, быть милитаристами просто смешно. Потрясать кулаками и натовскими винтовками уместно только в анекдотах.

Такой, про воинственных и упертых жемайтийцев (так называется одна из местных этнографических групп) мне рассказывают сами литовцы:

— Жемайтийцы объявили войну Китаю. День ждут, другой, неделю, месяц. Никакой реакции. Тогда напрямую спрашивают: «Почему не отвечаете?».
«Боимся, — говорят китайцы. — Кто вы вообще такие? Сколько вас?».
«Двести пятьдесят тысяч. А вас?».
«Полтора миллиарда. Скоро будет два».
Теперь уже испугались жемайтийцы: «Где же мы такое количество хоронить будем?!»…

КАК «СМУГЛЯНКА-МОЛДАВАНКА» ИСПУГАЛА ДЕРЖАВУ

Я помню, как в первые годы после обретения независимости Литву ставили в пример соседям. Дескать, вот он пример настоящей демократии и гармонии разных национальных общин. И в самом деле, в отличие от других прибалтийских республик здесь давали гражданство всем. Никаких тебе цензов оседлости, политических или профессиональных ограничений. Лишь бы ты постоянно жил в стране и сам выбрал гражданство. Называлось это — «нулевой вариант».

— Дело в том, что у нас литовцы всегда составляли большинство населения, и мы не боялись, что другие национальности подавят коренных жителей, — объясняет литовский политик, вновь просящий, чтобы я в силу деликатности темы не называл его имя. – Так что у нас все было тихо-спокойно — в отличие, например, от соседней Латвии, где впервые в мире изобрели невиданный статус «неграждан».

А сейчас-то откуда эти страхи? Вот, к примеру, перед новым годом Ансамбль имени Александрова в страну не пустили, а в русскоязычном Висагинасе его очень ждали в год 70-летия Победы…

Мой литовский собеседник разводит руками. Скандал с ансамблем получился громкий и нелепый. Сначала из Вильнюса просто «рекомендовали» самоуправлению Висагинаса не предоставлять для концерта зал местного культурного центра «Банга» («Волна») — под явно надуманным предлогом «неправильно идеологической нагрузки этого ансамбля». Дальше – больше.

Министр культуры Литвы Шарунас Бирутис выступил с еще более определенным заявлением, особо подчеркнув, что прославленный творческий коллектив является подразделением Российской армии, то есть воинским формированием оккупантов: «Есть четкие признаки, которые показывают, что этот концерт стал бы одним из хорошо оплачиваемых инструментов Москвы, цель которого — расколоть литовское общество». То есть российская армия нанесла бы независимому государству непоправимый вред, исполнив «Смуглянку-молдаванку» и «Соловьи»…

Дорогие литовские друзья, а вы случаем не того? Призрак рыцаря тракайского замка к вам по ночам не приходит? Или невинно убиенная шяуляйская княгиня? А то ведь клиническая картинка складывается вполне определенная. Не успели стихнуть страсти вокруг несостоявшихся гастролей ансамбля, как в Вильнюсе разразился новый скандал.

Российский посол Александр Удальцов на католическое Рождество отправил в подарок мэру литовской столицы Ремигиюсу Шимашюсу бутылку водки. В ответ градоначальник не только не принял подарок, но и выступил с громким заявлением в социальных сетях: мол, возмущен, потому что это водка «Путинка», название которой – производное от фамилии президента России, а Литва политику Путина вполне четко осуждает. Далее пошли уже вовсе дикие рассуждения, в которых без поллитры точно не разберешься.

Ну да, какая страна, такие и политические скандалы…

А КЛАЙПЕДУ ЛИТОВЦАМ СТАЛИН ПОДАРИЛ

8.02.2016-0d2f46ab-02c5-424f-ba6b-2

 

Клайпеда (первое, еще немецкое название – Мемель) – третий по численности русских город Литвы. После Висагинаса и Вильнюса. Когда-то здесь почти треть населения были русские. Несколько судостроительных заводов, морской и рыбный порты, добывающий флот. Только в море выходили десятки тысяч человек, большинство – русские.

Теперь русских осталось около 30 тысяч (20 процентов всего населения). Литовцев явное большинство. Хотя, если смотреть с исторической точки зрения, то в списке народов, имеющих право на Клайпеду (Мемель), литовцы где-то в конце списка. После немцев, которые основали Мемельбург как порт-крепость на границе Восточной Пруссии, русских, неоднократно бравших ее штурмом (последний раз в 1945 году), латышей-куршей, живших здесь веками, поляков и даже белорусов.

За восемь веков своего существования Мемель был собственно литовским всего 16 лет – с 1923-го, когда он отошел Литве после восстания так называемых вольных стрелков-шаулисов (на самом деле привезенных из Каунаса переодетых полицейских), и по 1939-й, когда город сдали за один день без единого выстрела — по первому требованию Германии. Местные гиды обязательно показывают всем приезжим балкон городского драматического театра, с которого 23 марта 1939 года Гитлер провозгласил воссоединение Мемельского края с Третьим Рейхом.

И только Сталин сразу после войны отдал Клайпеду (Мемель) в состав Литовской ССР. Пусть, дескать, у союзной республики будет свой глубоководный порт. Юридически, впрочем, этот подарок никак не был оформлен. Как и передача Крыма Украине десять лет спустя. Но за одно только упоминание данного исторического факта власти Литвы сразу же записывают тебя в «агенты Кремля». Хотя вроде бы демократия и свобода слова…

ЦЕНЗУРА В МЯГКИХ ТАПОЧКАХ

Одно бесспорно: разгул этой самой «свободы и демократии» достиг в Литве небывалого размаха. Такого, что с тобой разговаривают с опаской и местный политик, и редактор русскоязычного издания, и глава турфирмы или СПА-салона, да хоть дворничиха дома культуры.

«Только не под запись!», «Ради Бога, не надо снимать!», «Нам упоминание совсем не нужно, наоборот, в связи со сложившейся геополитической ситуацией оно может только навредить» – эти реплики я слышал от разных людей в разных уголках Литвы.

— А чего боитесь-то?

— У нас тут за это по головке не погладят. В Литве сейчас любой контакт с российскими журналистами рассматривается как работа на Кремль.

— Неужто посадить могут?

— Ну, посадить-то, может, и не посадят, но позвонят и начнут упрекать, что ты ведешь себя нелояльно к Литве. Кому нужны неприятности?

— Да кто позвонит-то?

— Что вы в самом деле… Неужели не понимаете?

Понимаю, как не понимать… От того, что тебе не приказывают, а «рекомендуют», что три русскоязычные школы не закрывают, а «объединяют в одну», что российские телеканалы, как это случилось с нового года с каналом «РТР-Планета» не выкидывают из эфира прямо, а «переводят в дополнительный пакет», при том платный, да еще и ретрансляторам запрещено такой пакет субсидировать, оказывать им финансовую помощь и предоставлять скидки, — право, суть ведь от этого не меняется? Смешно, но жители русскоязычного Висагинаса ездят смотреть кино на русском за 50 километров – в латвийский Даугавпилс, потому что там кино на русском можно, а в Литве – нет…

Литовская цензура ходит, так сказать, в мягких тапочках и носит лайковые перчатки. Эта цензура розовая, пушистая, как лицо и прическа премьера Грибаускайте после заседания в Брюсселе, но от того не менее удушающая. Если тебе на горло наступает государство, всей своей бюрократической тушей, нежно и с улыбкой, дышать от этого легче не становится.

Зачем все это? Чем властям Литвы мешает российское телевидение и русские песни с танцами? – спрашиваю председателя Клайпедской ассоциации российских граждан Анатолия Лавритова.

— Потому что они стоят на пути к главной цели, — отвечает Анатолий Григорьевич. – А задача сводится к тому, чтобы вместо интеграции русских провести их полную ассимиляцию.

Это как?

— Ассимиляция – в полном подавлении национальных особенностей людей. То есть вы должны знать только нашу, литовскую, культуру и историю, а свою вам необязательно знать. Язык – тоже литовский, свой знать необязательно. Знаете, как трудно сейчас русским школьникам-выпускникам, которые куда-нибудь в вуз поступают. У них огромные хронологические дыры, провалы в голове: они не знают российских царей и императоров, полководцев, ученых и деятелей культуры. Им ведь в школе только одного преподносят – Витаутаса Великого и всю остальную крохотную историю Литвы. И то с изъятиями – на имперский и советский периоды развития Литвы. Как будто их не было совсем…

Чего хотят русские в Литве и здесь в Клайпеде?

— Спокойствия и равенства. Во всех правах.

А сейчас равенства нет?

— Нет. Даже закон о национальных меньшинствах закончил свое действие и так и не был продлен. Политические движения русскоязычного населения раздроблены, защитить его интересы некому…

ШПИОН ГРИШКА ЭТАЖОМ ВЫШЕ

У Клайпедской ассоциации российских граждан нет собственного помещения, поэтому выбираем с ее председателем Анатолием Лавритовым для разговора совершенно пустое кафе в здании бывшего железнодорожного вокзала. Когда-то, когда Мемель еще был немецким, отсюда ходили прямые поезда до Берлина.

Заказываем кофе и чай, и я прошу официантку выключить музыку. Не успеваю достать диктофон и видеокамеру, как появляется сладкая парочка, настолько увлеченная друг другом, что аж рафинад на язык, сироп на сердце. Однако выбирают место не в углу или в другом, абсолютно безлюдном зале, где можно было бы поворковать, а за соседним столиком. Девушка садится напротив меня, интимным жестом оглаживая большую брошку с блестящим глазом. Сумочку ставит на стул торцом, нацеливая его прямо на моего собеседника. Ну, ясно, там и обзор для видеокамеры лучше, и направленный микрофон ловит все оттенки голоса. Даже шепот.

А-у-у, ребята из, как там это у вас называется, ДГБ, что ли! Шпион Гришка этажом выше! Нельзя же так топорно. Деликатней надо. Аккуратней. В общем, тщательней. А то в вашем Департаменте госбезопасности сильно ругали страшное советское КГБ: дескать, репрессии, пытки и вообще методы не те… А лучше бы поучились азам агентурной работы: как вербовать и как наружку организовывать…

Ну, мне-то пригляд этой деревенско-хуторской спецслужбы до фонаря.

— Да и мне тоже, — говорит Анатолий Григорьевич Лавритов, военный отставник, бывший флотский прокурор. Ему не привыкать – его тут пасут постоянно. — Я их не боюсь. Но вы поняли, почему люди, когда разговаривают с вами, так зажаты? Они как раз боятся и не хотят лишнего сболтнуть…

В общем, если у тебя мания преследования, то это не значит, что за тобой не следят…

В Центре национальных культур Клайпеды — что символично, он расположен в здании, где в немецкую пору сидел смотритель центрального городского кладбища, — общаюсь с участниками и гостями проходящего вечера белорусской культуры. Здесь не только белорусы. Много литовцев, русских, украинцев, есть евреи, армяне. Задаю вопросы, записываю их ответы.

— А кто вам разрешил брать здесь интервью? — менеджер центра Татьяна Волкова сильно волнуется.

А что, нужно специальное разрешение? Где это сказано?

— Но мы бюджетная организация, нам платит городское самоуправление Клайпеды, а там должны знать, что у нас происходит!

Зачем? Хотя запишите: российский корреспондент задал вопросы участникам мероприятия, чтобы потом их ответы опубликовать. А если в самоуправлении будут недовольны, напомните им о Международной хартии журналистов.

Честно говоря, я и сам не знаю, есть ли такая хартия, а если существует, то что в ней написано. Но испуганная сотрудница при словах «международная» и особенно «хартия» успокаивается. Эх, надо было еще ей сказать, что этот директивный документ принят одновременно в Брюсселе и Страсбурге и одобрен в Вашингтоне, Берлине и Париже…

На следующее утро — надо же! — новенькая дежурная на стойке регистрации в отеле как бы между прочим интересуется:

— А вы зачем в Литве?

Туризм, — односложно отвечаю я.

— А аккредитация у вас есть?

А что, для туризма в Литве сейчас нужна аккредитация?

— Это я по-русски плохо говорить, — смущается новенькая дежурная, только что изъяснявшаяся на великом и могучем почти без акцента.
Ну-ну…

СТРАНА-РЕЗЕРВУАР

13 января в Литве отмечали очередную годовщину столкновения демонстрантов с советскими танками и десантниками возле вильнюсской телебашни, факта насколько мифического, настолько и мутного. По нынешней официальной идеологии те события 25-летней давности стали «цементом национального сознания и становления литовского государства». Торжества, правда, несколько подпортили данные социологов: более 50 процентов литовцев на вопрос, пошли бы они сегодня защищать парламент и телебашню, ответили: «нет». Евроориентированный историк Зенонас Буткус даже посетовал, что у многих людей экономические переживания затмевают энтузиазм по поводу обретенной тогда независимости.

Что же это случилось с Литовской республикой за четверть века после ее радостного отрыва от большого государства и марша по своему особому «балтийскому пути»? К чему пришли? И с кем?

— Знаешь, если в Советском Союзе мы были «младшим братом», на что многие обижались – старшие что-то строят у нас тут, нас не спросив, театры открывают, кино снимают разное, то сейчас те же люди понимают, что в этой связке главным было все же слово «брат». А в ЕС мы просто никто, — в последний день моей поездки разоткровенничался приятель-литовец. — Такого государства, как Литва, не существует. Есть территория, население, а государства нет. А что ты хочешь, если вся политика полностью диктуется из Брюсселя? Что там скажут, то мы и делаем. Нам устанавливают нормы и стандарты, нас содержат, дают взаймы. Госдолг Литвы уже несколько лет превышает 30 миллиардов евро. Почти 40 процентов внутреннего валового продукта страны. Чем отдавать, никто не знает.

Но зачем-то же вы ЕС нужны? Не за красивые же глазки Литву содержат…

— Не за глазки, конечно. Мы страна-резервуар. В первую очередь дешевой рабочей силы. С огромными запасами чистой питьевой воды и хвойных лесов. Если так дальше пойдет с экологией, может, сгодимся еще.

Чем не теория? Иметь под боком прямо в Европе большой природный заказник – это же так удобно и, в общем-то, недорого. А в заказнике совсем ни к чему промышленность с ее выбросами, сельское хозяйство с неизбежеными удобрениями-гербицидами-пестицидами. Вообще производство с энергетикой не требуются. Да и люди там тоже лишние.

Хотя лично мне Литва напоминает служанку. Чистенькую, опрятную, в новом переднике. Улыбчивую и приветливую к гостям. Но совершенно бесправную. Живущую на чужой кошт.

Хотя, возможно, кому-то роль прислуги и нравится…

6.02.2016

Сергей ПОНОМАРЁВ

Текст: Сергей ПОНОМАРЁВ
Фото и видео: Сергей ПОНОМАРЁВ
Верстка: Наталья ЭКОНОМОВА

http://best.kp.ru/msk/lithuania2016/

8.02.2016-62e41ae5-9a28