О НЁМ НЕ ЗАБУДУТ

5.05.2016-1_helemendik-889x500

 

Случилась беда. От инсульта скончался русский писатель, словацкий общественный деятель — Сергей Викторович Хелемендик.

Автор известных книг: повесть «Самоубийцы», роман «Наводнение», роман «Группа захвата» и других.

Так сложилась его судьба в смутное время развала Великой страны, что, начав как писатель в перестроечной России, Сергей с 1988 года стал жить и работать в Словакии. 

И здесь произошла уникальная вещь – будучи иностранцем, он не только сумел начать выступать и писать на словацком языке, не только «стал своим», но и добился того, что стал очень известным общественным деятелем. Сергей Хелемендик был депутатом парламента, а также членом Парламентской Ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ). Его блог www.chelemendik.sk стал очень значимым медийным ресурсом в Словакии, с материалами на русском и словацком языке.

Он очень любил Россию.Прошедший в Братиславе круглый стол последней записью Сергея. Через несколько дней у него случился инсульт, и, несмотря на все усилия врачей, его не стало.

Мы приносим глубокие соболезнования его родным и близким. Всем, кто знал и любил его.Память о Сергее сохранится в наших сердцах.А также в его книгах, выступлениях и статьях…Пусть земля тебе будет пухом, Сергей…

Николай Стариков.

Р.S. Видео выступления Сергея Хелемендика в программе «Особая статья» телеканала «Звезда» —  https://www.youtube.com/watch?v=WIP5QlKb3xc

******

Русский человек — анфас и профиль

Прежде чем решать, что делать, полезно внимательно и очень вдумчиво посмотреть на того, кто все это будет делать — на русского человека. Потому что есть много всего, что русский способен делать, но есть и то немногое, на что русский категорически неспособен.

Русский человек добр. Это значит, что он в отличие от подавляющего большинства своих упитанных собратьев по христианской цивилизации умеет самоотверженно и самозабвенно любить другое человеческое существо.

Русский человек верит в любовь — эту веру не уничтожила ни гражданская и другие войны, ни репрессии, ни культурная революция.

Именно поэтому наши упитанные европейские братья так часто женятся на русских проститутках. Братья, наверное, чувствуют, что хотя древнее ремесло и не слишком облагородило их русских избранниц, но способности любить не лишило.

А они, наши упитанные европейские братья, эту способность почему-то растеряли, где-то ее лишились, но, будучи лишенцами, они все равно тянутся к горячей душе русской женщины, мирясь с некоторой поношенностью ее тела. И правильно, и умно поступают — тело так или иначе изнашивается, а душа бессмертна.

Русский человек способен любить не только своих близких, родителей, детей. Русские до сих пор верят в дружбу, и эта вера европейцам не доступна в принципе. Потому что русская дружба, особенно мужская, требует практически такой же самоотверженности, как и русская любовь. И ничего общего с гомосексуальными наклонностями не имеет.

Русские мужчины умеют до сих пор создавать между собой отношения привязанности, способной к самопожертвованию, которые длятся десятки лет и по сути своей близки к боевому содружеству воинов, которые спасают друг друга и жертвуют собой ради товарища.

Гоголевское отступление о том, что такое наше товарищество, написанное полтора века назад, к счастью для русских, остается не только несколько старомодной романтической прозой — в нем и сегодня все чистая правда. Наше товарищество не погибло вместе с Тарасом Бульбой, на нем пока еще держится все, что держится в России — от мафий и спецназов до нефтегазовых кланов.

Русские верят в Бога. И хотя Русский Бог сегодня выглядит как еще большая тайна и загадка, чем во времена Алеши Карамазова, но он есть, в него верят и вера эта крепнет год от года.

Русские это великий народ, который умеет то, чего не умеют многие его супостаты, и потому словно созданный Богом для того, чтобы именно он выжил в начавшейся всемирной Войне за Выживание. Выжил и помог выжить другим.

В самом деле, есть ли человеческие свойства, дающие больше шансов выжить, чем способность любить, жертвовать собой ради спасения любимого существа или друга, способность верить в Бога?

Все это нужно обязательно умножить на уникальную биологическую живучесть русского человека, пьющего литрами технический спирт, от рюмки которого англичанин или швед попадет в реанимацию.

Нужно не забыть признанную миром воинскую доблесть русских, феноменальную живость их ума и изобретательность, огромный интеллектуальный потенциал, еще вчера обеспечивавший русской науке ведущее место в мире.

И главное — у русских есть великая история, великое государство, еще вчера решавшее судьбы мира. Если государство это возродится — судьбы мира снова будут в его руках.

Почему же при всем этом бесспорном великолепии русские и Россия последние десятилетия все глубже вязнут в трясине, и порой кажется, что трясина эта будет всегда, до самого конца?

Русский человек — охальник

Охальник — непереводимое слово. Русское охальство потрясает и всегда будет потрясать чужаков, потому что оно недоступно чужому уму.

Почему русские все время смеются и издеваются друг над другом, а уж если встретится чужак, то, как говорят словаки, чужаку глаза останутся только для плача? То есть чужак не сможет ничего увидеть, ибо будет все время плакать — оттого, что охальники русские над ним бесконечно смеются.

При этом охальники-русские чужака могут принять, полюбить, жалеть и защищать. Могут даже отдать за него жизнь, но смеяться и издеваться не перестанут никогда. Ни над чужаком, ни над друг другом, ни над собой.

Напрашивается простое объяснение: русские — охальники потому, что их жизнь слишком трудна и сурова и только смеясь они могут преодолевать эти трудности. Объяснение красивое, но ничего не объясняет.

А что, жизнь бушменов Намибии легче? Или наших родных чукчей? Или наших желтых братьев-китайцев, которые корзинами носят землю с одного рисового поля на другое, а потом по колени в воде целый день руками перетирают каждый комочек этой принесенной земли, чтобы заработать горсть риса на пропитание? И так много тысяч лет.

Да русский через час такой работы поднимет бунт и будет готов убивать всех вокруг и умереть сам. Потому что носить землю корзинами с поля на поле русскому не дано. Как не дано китайцам завоевать Сибирь — холодно, медведи, стену не построишь.

Русское охальство ведет нас к самой сердцевине русского вопроса. Ибо оно и есть то самое особенное русское отношение к миру, которое нельзя перенять, которому бессмысленно подражать.

Русские — кочевники по жизни. Стать кочевниками по жизни русские смогли потому, что стали смесью всех со всеми и тем самым собрали уникальный генетический букет, богаче которого в мире, вероятно, нет. Никто уже не скажет сегодня, почему получилось именно так.

Например, русские и татары сегодня практически неотличимы друг от друга с антропологической точки зрения. Но Империю создали русские, а не татары. Хотя еще пятьсот лет назад никакой ясности в вопросе, кто сильнее, татары или русские, не было.

Но получилось почему-то так, что в отличие от мусульман-татар, кочевников-пастухов, кочующих вслед за своими стадами, но вместе со своими передвижными жилищами, сохраняющими уклад и образ жизни, у русских сформировалась уникальная способность кочевать не только в пространстве, а именно по жизни. То есть менять образ жизни. Это та самая русская всемирная отзывчивость по Достоевскому.

С этой сущностью кочевников по жизни, наверное, и связано русское охальство, позволяющее переносить резкие перемены жизни без надрыва — народный антидепрессант.

Русское охальство это наркотик, сродни водке, который дает возможность, что бы ни случилось в постоянно меняющейся жизни, в первую очередь засмеяться, то есть получить радость от жизни здесь и сейчас. Неважно, за чей счет, лучше, конечно, не за свой, а за чужой. За счет татарина, хохла, чукчи, жида, Василия Ивановича со Штирлицом.

Русское охальство похоже на описанное в воспоминаниях современников поведение блатных на сталинских зонах, которые были постоянно шебутные, заводные, ‘на цырлах’, вертелись волчком, бесконечно смеялись и ради смеха могли выколоть глаз или оторвать ухо.

Вроде бы повода для веселья особо нет — война, голод, зона, несладко даже блатным. Но чем хуже, тем охальнее блатные себя ведут.

Недавно я видел сюжет о разоблаченном в воспитательных целях оборотне в милицейских погонах, который кого-то крышевал, а в перерывах между трудами ездил отдыхать по экзотическим странам. На тропическом пляже этот оборотень нашел миловидную темнокожую девчонку, научил ее петь ‘Ой, мороз-мороз’ и снял на видео. Негритянка на удивление чисто выводила нашу пьяную песню, а расслабившийся в тропиках оборотень дирижировал.

Это и есть наше охальство в чистом виде, потому что это смешно нам и только нам — черная на пляже про мороз поет. А наш Васька, бухой весь, ей палочкой дирижирует. Никто кроме нас этого юмора не поймет. Наше миром не понятое охальство есть бесценное свойство, которому можно найти применение.

Объяснение Советской империи

После развала Габсбургской Австро-Венгрии империей в Европе, кроме товарища Сталина, вдохновлялись Муссолини и Гитлер — их порывы нельзя назвать капризом истории. Людям свойственно иногда отчаянно рваться к недосягаемому.

Но возникновение Советской империи на месте империи Романовых явление закономерное, на фоне которого взбунтовавшийся против солнечной итальянской судьбы Муссолини похож на Берлускони, который, не дай бог, родился бы до внедрения телевизора в массы и по этой причине остался простым электриком. Имперский бунт Муссолини действительно похож на случайность. Или закономерность еще не познанную.

Закономерны многовековые попытки супостатов развалить российское государство, в силе и процветании которого никто, кроме народов Российской империи, никогда не был заинтересован. Какая радость немцам или полякам от сильной России? Никакой — одни слезы.

Империя — наиболее логичный с точки зрения выживания образ жизни и правления для русских и других народов, живущих на таких огромных территориях и в таких тяжелых для жизни условиях. В России сегодня почему-то об этом все забыли.

Первым из русских правителей империю увидел царь Петр, увидел своими юными пытливыми глазами и завез империю в Россию вместе с табаком и картошкой, как англичане завезли когда-то в Америку толпы вшивых бродяг, потомки которых чувствуют себя сегодня вершителями судеб мира.

Петр Первый за считанные годы успел завести в России все основные атрибуты империи, причем его нововведения прижились быстро и не рассыпались в прах после смерти царя- имперотворца, несмотря на явную неспособность к правлению некоторых российских самодержцев после Петра. У Петра на империю было меньше времени и ресурсов, чем у Сталина, но империя у Петра получилась.

Есть только один ответ на вопрос, почему Петру, человеку занятому и многостороннему, который одних зубов у своих подданных вырвал целый мешок, а стрелецких голов нарубил большую пирамиду, удалось в перерывах между войнами и смутами с поразительной легкостью завести у нас губернии, сенаты и коллегии.

Ответ таков — масса умных, хитрых и сильных русских людей сразу поняла, как выгодно стать чиновником или, как говорят сейчас, бюрократом. То есть поняла смысл империи, прелесть магического заклинания «государево слово и дело», поняла все великолепие превращения из замызганного дьячка или стряпчего в коллежского асессора или секретаря, вершащего все уже не во имя примитивного «кормления» пьяного боярина, у которого вотчину отберут, а самого боярина на кол посадят, — а по воле государя, помазанника божьего.

Империя пришлась русским по вкусу, хотя первыми российскими имперцами стали завезенные Петром в огромном количестве иностранцы, преимущественно немцы. Высаженная Петром на российскую почву империя привела к тому, что государство российское стремительно расползлось по карте мира. И так и осталось расползшимся.

Сегодня многие в самой России и тем более за ее пределами говорят, что это плохо, что русские так вот расползлись. Мол, мало их осталось, спиваются, вымирают, но дрожащими от перепоя и болезней руками все еще держатся за Сибирь и Дальний Восток.

А если расползаются янки, это что, хорошо? Или травоядные канадцы отхватывают пол-Америки? Или горстка английских уголовников объявляет Австралию своей?Расползтись все мечтают. Но получается не у всех. А империя вообще случается очень редко.

Где-нибудь в средневековой Венеции было достаточно одного дожа, который одиноко бродил по затопленной площади и мечтал, когда наконец изобретут резиновые сапоги.

Не нужна была империя и на островах Океании, где сладострастные папуасы нежатся под пальмой в ожидании, когда кокос упадет прямо в руки. А вот России без империи никак — безрадостное сегодня тому свидетельство.

Могла ли Советская империя не разваливаться и дозреть? Конечно, могла. Сейчас, когда русские оказались в тупике, важно отделить объективные причины развала державы от субъективных и сделать это так, чтобы это объяснение подвело к ответу на вопрос, что делать.

Советская империя могла после Сталина стать настоящей империей, для этого существовали объективные предпосылки. А именно — огромный военный потенциал и огромные природные и человеческие ресурсы. Но подвели, как это всегда бывает, предпосылки субъективные. Человеческий фактор подкачал.

Советская бюрократия не стала имперской, не восприняла имперскую идею, не поняла саму себя как имперцев и тем самым не увидела своего счастья. Лидеры мнения послесталинской оттепели, пресловутые шестидесятники, вообще стремились почему-то взяться за руки и пропасть поодиночке

Автор — Сергей Хелемендик,Словакия

Посмотреть в память о Сергее Хелемендике:

https://www.youtube.com/watch?v=hMq6amzLDrc

https://nstarikov.ru/blog/65508