Что русского осталось в русском языке?

8.05.15-Ря-1431000317img2

Русский язык – один из самых сложных языков для изучения.

Все потому, что у нас в грамматике есть великое множество категорий, которые встречаются далеко не во всех языках.

Представьте себе, как трудно понять да еще и выучить то, чего для тебя просто не существовало раньше?!

К примеру, в итальянском языке всего два грамматических рода: мужской и женский. Загадочный средний род, который прекрасно живет в русском языке, несказанно удивляет итальянцев.

А еще у нас есть виды глаголов: я читаю – я прочитал. Грубо говоря, первый вариант обозначает процесс, а второй – результат, в то время как в английском эта же идея выражается совершенно иначе: I am reading – I read.

Разумеется, здесь перечислены далеко не все особенности русского языка, но, конечно, нельзя забыть и о наших знаменитых падежах. Чтобы понять, что же с ними сейчас происходит в нашем родном языке, нам надо отмотать время назад и вспомнить о… латыни. Ведь как из нее образовался итальянский? Раньше в латинском были падежи, как и в современном русском языке.

Постепенно все окончания отпали, и остались только начальные формы слова, которыми и говорят сейчас итальянцы. Другими словами, если в латыни структура примерно соответствовала русскому предложению: «Я вижу кошку» или «Я гуляю с кошкой», то в современном итальянском скажут: «Я вижу кошка», как, впрочем, и «Я гуляю с кошка».

Такой процесс исчезновения падежей занимает несколько веков и является одной из основных современных тенденций развития в русском языке, которая подогревается активным влиянием английского.

На сегодняшний день у нас шесть падежей. Однако английский язык, в котором практически нет падежей (кроме I – me, he – him, she – her), значительно влияет на строй русского языка. Так, для англичан noun + noun construction является совершенно привычным делом. Например, apple tree, dog house или orange juice англоговорящие с удовольствием переведут на русский как «яблоко дерево», «собака дом» или «апельсин сок».

В то время как русские поправят их: «яблоня», «собачья конура» / «конура собаки» и «апельсиновый сок» / «сок апельсина». Дело в том, что в английском языке очень сильно развит аналитизм, когда отдельные слова комбинируются друг с другом без изменений. Они в готовом виде сочетаются, накладываются друг на друга, как кирпичи при кладке фундамента. В русском же языке принят обратный процесс, который в науке называется синтетизм. Так, в одном слове соединяется несколько значений: например, в слове «яблоня» заложена связь, как с яблоком, так и с деревом. А в английском эта связь реализуется в двух словах.

Конечно, до «яблоко сок» мы еще не дошли… Хотя ведь можно же услышать в магазине от продавщицы: «Какой сок выбираете? Грейпфрут, томат, ананас?», а не «сок грейпфрута» / «грейпфрутовый сок». А если почитать этикетки на бытовой химии? Пожалуйста — «Пемолюкс сода эффект»! По русским законам должно быть «Пемолюкс с эффектом соды», но это не так броско, не так запоминается, и вот мы имеем дело с калькой с английского языка. А уж в названии «Comet 2x Эффект Лимон» совсем не осталось ничего русского: набор каких-то слов.

Опять же мы взяли моду равняться на иностранные языки и в географических названиях. Хорошо, что хотя бы Ницца и Париж все еще подчиняются русской языковой логике: «Подруга уехала в Ниццу», «Брат мечтает жить в Париже». Москва и Петербург, к счастью, еще склоняются, а вот места, оканчивающиеся на —о, уже не особо. Скорее всего, это происходит по аналогии с итальянским: Палермо, Сорренто, Сан-Ремо.

Не говорим же мы: «Я нежусь под солнышком в Палерме» или «Мы с женой гуляем по набережным Соррента», хотя именно так и должно быть по русским законам. Так что все наши Иваново, Лианозово, Елизаветино и даже Бородино приняли на себя огонь иностранного влияния и совершенно не желают склоняться. Прекрасно помню, что в школе еще десять лет назад меня учили, что правильно говорить «под Бородином». Однако сейчас это сохраняется только в письменной речи, и то далеко не всегда.

Та же участь постигла и фамилии на -о. За примером далеко ходить не надо: моя фамилия – Юрченко. Когда наш учитель по истории сказал другому школьнику: «Спроси у Юрченки домашнее задание», класс отреагировал, засмеявшись. Почему? Потому что странно это слышать – «у Юрченки», а не «у Юрченко». Однако учитель успокоил класс, авторитетно заявив, что фамилии на -о обязательно должны склоняться.

Так-то оно так, но ведь если носители языка сомневаются в этом и даже хихикают, значит, эта реалия русского языка постепенно уходит в прошлое. Так что многие знаменитые деятели истории и искусства — Е.А. Евтушенко, М.М. Зощенко, П.Н. Дурново — вдруг получили неизменяемые фамилии.

Что уж говорить о несклоняемых заимствованиях в сфере моды и дизайна! В очень редких случаях слова могут варьироваться: «цвет бордо» вполне трансформируется в «бордовый цвет», как и «оттенок беж» легко превращается в «бежевый оттенок». Однако платье цвета электрик вряд ли можно обозвать «электрическим платьем», а брюки цвета хаки и подавно не переделаешь. Такие слова прочно заняли нишу несклоняемых единиц в русском языке.

То же произошло и с иностранными названиями тканей и фасонов: юбка годе, платье-шемизье, ткань индиго. Тем не менее слова, которые давно живут в русском языке, вполне себе изменяются: рукава фонариком, шелковая ткань, ткань из шерсти. Однако все не так уж и плохо. Ведь буквально на наших глазах появляются новые реалии, и для них производители придумывают имена. Как ни странно, они подпадают под русскую логику склонения: «Мой друг уже три часа болтает по айфону», «Он заедет за мной на «Мерседесе», «Давай поболтаем по скайпу».

Существует несколько вариантов развития языка. В нашу эпоху интеграции отстраниться от иностранного влияния практически невозможно, поэтому видится два пути. Первый – язык покорно принимает все заимствования в огромном количестве, не меняя иностранные слова. Второй – язык не против «чужих» слов, но он обрабатывает их под свой формат. Поэтому кто знает: может быть, со временем русский язык подчинит себе все заимствования, и они подстроятся под русскую логику…. И тогда швеи будут иметь дело с индиговой тканью при кройке скинниевых (skinny) джинсов, а девушки будут ходить на работу в платьях-шемизьях.

Вероника Юрченко, преподаватель русского языка как иностранного

Журнал «Русский век»

http://www.ruvek.ru/?module=articles&action=view&id=9724#comm