БОЛЬШОМУ КОРАБЛЮ – БОЛЬШОЙ ШТОРМ


БОЛЬШОМУ КОРАБЛЮ – БОЛЬШОЙ ШТОРМ


От редакции сайта

23 марта 2011 г. в Пардаугавской основной школе (Латвия) состоялось педагогическое мероприятие с участием Калужской Марии Владимировны,Вороновой Натальи Васильевной, Прокиной Ирины Владимировны, Ширинкиной Ирины Ивановны и Исаковой Ольги Михайловны (директор гимназии «Максима», г. Рига).

Мы предлагаем читателям статью Калужской М.В., содержание которой должно заинтересовать и наших педагогов.

«Три мудреца в одном тазу

Пустились по морю в грозу…»

(английская песенка)

«Вокруг полно крыс — значит, мы не тонем!»

(народная примета)

Взгляд с нижней палубы

Основные тенденции развития российского образования:

-1.«Выравнивание» образовательного пространства страны по методу Прокруста: сужение вариативности, унификация подходов – в отношении как типов и видов образовательных учреждений, так и их «спецификации».

Малые, авторские, альтернативные школы, которые обеспечивали живое и необщее выраженье лица образовательной системы почти 20 лет, теперь становятся историей. Они укрупнены, реорганизованы (это лучшие случаи) либо ликвидированы в связи с «неэффективностью».

Чиновников, принявших эти решения, можно понять: еще 3-4 года назад в России на одного учителя приходилось, в среднем, по 6 учеников (для сравнения: в Европе – по 22-25) – в основном, за счет маленьких сельских школ, но качество образования в них было далеко не европейским. Огромные безвозвратные затраты, увеличение которых отнюдь не улучшало общий результат, — с этим нужно было быстро и решительно что-то делать. Ответом стала политика оптимизации, как обычно, не лишенная перегибов.

Сегодня, по итогам этой кампании, все чаще раздаются голоса во спасение реального разнообразия учебных заведений, их форм, объемов и направленности. Но сделанного не воротишь, тем более, что экономическая ситуация в образовании складывается не в пользу камерных педагогических экспериментов. Подушевое финансирование вкупе с отсутствием бюджетной поддержки частного образования в большинстве регионов России пока оставляют этот вектор развития «в запасе».

-2.Усиление внешнего контроля и централизации. После вольницы 90-х годов и регулируемой свободы начала 2000-х наступила эпоха господства формальной отчетности и бюрократического прессинга, не имеющих ничего общего с заботой о качестве образования. Региональные и муниципальные органы управления образования сократили (или вовсе упразднили) отделы, занимающиеся развитием содержания образования, зато количество контролирующих инстанций возросло втрое.

Деятельность по производству и предоставлению отчетов выросла в отдельный сектор школьной работы и составляет 15-20% каждодневной нагрузки завучей.


БОЛЬШОМУ КОРАБЛЮ – БОЛЬШОЙ ШТОРМ


ПРИМЕР: Еще в 2008 г. начальница одного из районных отделов образования г.Екатеринбурга решила учесть все внешние мероприятия, в которых за учебный год должны участвовать представители отдельных школ (администраторы, педагоги, дети) – оказалось, что их более 450-и, т.е. на некоторые дни приходится по 2-3 заседания, конкурса или семинара. В этом учебном году мы у себя в гимназии считаем все отчеты, отправляемые «наверх» по различным направлениям деятельности: только за I триместр получилось 78.

-3.Параллельный процесс перекладывания на школы (= руководство школ) всей ответственности за обучение, воспитание, здоровье и безопасность учащихся, за финансы и имущество, за качество любых услуг и условий, сопровождаемый постепенным лишением всех рычагов реального управления и влияния на ситуацию.

Сегодня директор российской школы ничего не может и ни на что не влияет, но за все отвечает и во всем заведомо виноват. На думских заседаниях минувшего года всерьез обсуждался вопрос о юридической и административной ответственности руководителя образовательного учреждения за правонарушения, совершенные его учащимися вне школьной территории.

-4.Разделение всех муниципальных образовательных учреждений на три подвида: автономные, бюджетные и казенные (согласно Закону №83-ФЗ), подразумевающее различные степени финансово-хозяйственной самостоятельности и инициативы.На деле разница пока получилась минимальной.

В идеале автономия позволяет иметь собственную бухгалтерию, открывать счета в банках, делать закупки напрямую (без муниципальных конкурсов и аукционов, сильно осложняющих жизнь). Фактически это означает возврат к положению, имевшему место до введения бюджетного кодекса 2004 г.

Однако в разных регионах России ситуация неравномерная: где-то она почти соответствует идеалу, а где-то автономные образовательные учреждения по-прежнему связаны общей политикой закупок и вынуждены держать средства в централизованных бухгалтериях.

Положение дел зависит отнюдь не от степени процветания региона, а от установок конкретных чиновников. Что изменит введение «триады» и позволит ли оно продвинутым элементам системы развиваться мобильнее? – пока в масштабе страны тенденция неочевидна, к тому же общую картину не дает составить фактор «ЛРЩ» (лебедь, рак и щука).

-5.Резкий рост требований и претензий к школе. В глазах общества она становится «крайней» в деле формирования молодого поколения; многие родители, однобоко усвоив клиентскую позицию, требуют качества (представления о котором, если они и есть, то радикально расходятся в разных слоях, поколениях, социальных группах), но сами редко осознают свою долю ответственности за желаемый результат.

Государство в лице органов управления разных уровней этот запрос не корректирует, а, скорее, гипертрофирует. В итоге предпринимаются (цитирую Е.Рачевского) «попытки навесить на школу функции, которые ей несвойственны». Отсюда вырастает трагикомическая ситуация с патриотизмом, который (по следам неприятных событий на Манежной и т.п.) нужно непременно воспитать у старшеклассников путем введения дополнительных предметов и социальных проектов.

При этом в основной школе на сегодня почти полностью «расчищено» поле дополнительного образования, сокращены ставки воспитателей, психологов, социальных педагогов. Весь груз ложится опять-таки на учителей-предметников и снова загоняется в рамки классно-урочной системы. Что можно будет сделать в старшей школе, если сама благодарная для социального взросления ступень – подростковая школа – просто выпадает из цепочки?..

-6.Активные реформаторские усилия, направленные непосредственно на «контент» общего образования и вдохновляемые Министерством образования и науки, Правительством РФ, РАО и другими статусными организациями.

Наши результаты по версии PIZA удручают, европейский формат пока не достигнут – и главный пафос разработчиков нового Закона «Об образовании», проекта ФГОС и др. направлен на перестройку системы в сторону усиления вариативности, модульности, расширения условия для индивидуального выбора и инициативы всех участников образовательного процесса. Звучит очень красиво и разумно.

Однако на фоне пунктов 1, 2 и 3 перспектива реализации, в общем-то, дельных законопроектов вызывает тревогу. Либерализацию невозможно осуществить авторитарно; разнообразия не достичь посредством производства штампованных приказов и отчетов.

А в документах, представленных на суд публики, мы не видим пока ни четкого разграничения зон ответственности, ни описания процедур, ни уточнения условий внедрения (о дискуссиях вокруг проекта стандарта общего образования – см. мои тезисы «Страсти по стандарту»).


БОЛЬШОМУ КОРАБЛЮ – БОЛЬШОЙ ШТОРМ


ПРИМЕР: в Уральском федеральном округе прошло общественное обсуждение проекта федерального закона «Об образовании». Участники итогового окружного совещания отметили, в частности, что в тексте (занимающем, кстати, 241 страницу – кто прочитал, тот уже магистр!) недостаточно четко определены полномочия и обязательства органов государственной власти, не установлен статус педагогических работников, не обозначены социальные гарантии для них; не конкретизированы требования к видам образовательных услуг и уровням квалификации и т.д.

Т.е. слабое место проекта – в построении системы прав, полномочий и обязательств, без которой применение закона вряд ли будет беспроблемным.

Российскую школу штормит: появляются удачные идеи, интересные опыты, но многие усилия тонут в каждодневной рутине. Пока грандиозные замыслы удается провести в жизнь только в отдельно взятых школах, городах и территориях, где у штурвала стоят прогрессивные лидеры.

Есть и хорошая новость. Штормит не только нас: кризисная ситуация в общем образовании глобальна; поисками действенных решений заняты Германия, Франция, Испания, США, Канада и другие страны мира. Пока мы стараемся встроиться в Болонский процесс, он может неузнаваемо измениться, как та река, в которую входил Гераклит.

Что держит нас на плаву?

• Открытые общественные обсуждения, которые демонстрируют бурную активность граждан и возможность их реального влияния на судьбу масштабных образовательных проектов;

• Постепенный переход к независимым формам тестирования и оценки качества (даже ЕГЭ, какие бы частные нарекания ни вызывали отдельные блоки и задания, — это шаг вперед);

• Попытки создать разноуровневую систему образования, обозначить точки роста, плацдармы для дальнейшего развития (федеральные инновационные площадки – как стажировочные для остальных школ);

• Развитие альтернативных форм дошкольного образования, внимание к его видам и содержанию;

• Децентрализация системы переподготовки и повышения квалификации педагогических кадров (отмена монополии отдельных институтов, реальная конкуренция программ);

• Отработка (пусть не повсеместная) механизмов финансово-хозяйственной автономии;

• Формирование грамотного «родительского лобби» и отработка механизмов эффективного взаимодействия семьи и школы.

Что тянет ко дну?

Основной балласт современной школы– среднестатистический учитель, привыкший работать в своем предметном поле, в привычном графике и уверенный в «непотопляемости» старых добрых методов и приемов. Владение новыми технологиями – если другие параметры остались прежними – только усугубляет эту профессиональную заскорузлость. Общение с учениками и родителями (когда оно выходит за рамки инструкций и назиданий) вызывает фрустрацию; нагрузка запредельная; собственные жизненные ориентиры расплывчаты, здоровье потеряно, личная жизнь практически отсутствует. Трудно представить, как подобные кадры будут обеспечивать введение новых стандартов. Разве что при помощи своевременных отчетов…

Практически не изменилась система высшего педагогического образования: она старательно воспроизводит «лучших в мире советских учителей». Выпускники пединститутов, если и приходят в школу, то либо быстро уходят оттуда, либо повторяют вышеописанный сценарий. (Есть, конечно, третий вариант, который достигается многолетними усилиями по выстраиванию внутришкольной системы профессионального и личностного развития).

С 2011 г. вводится новая модель аттестации педагогических кадров, но с ней все примерно то же, что и с другими магистральными нововведениями. Если ее бестолково формализовать, то она вполне может превратиться в вариант ЕГЭ для учителей. Зато контролировать такую модель будет легко и удобно: сдал – не сдал…

Куда ж нам плыть?

Раз мы вышли из порта и бороздим океан, то будем двигаться к намеченной цели. Сейчас она называется «Наша новая школа», что – по большому счету – согласуется с личными потребностями и интересами обитателей нижней палубы. Школа должна обновляться: осваивать новые парадигмы, подходы, технологии, видоизменяясь и выходя за собственные границы, оставаясь при этом НАШЕЙ, сохраняющей «вкусную» атмосферу и собирающей вокруг себя активных и любознательных людей всех поколений.

Научный руководитель гимназии г. Екатеринбурга

Калужская М.В.

Калужская М.В.