ЯРОСТЬ И СЛЕЗЫ СОЛОВЬЕВА

ЯРОСТЬ И СЛЕЗЫ СОЛОВЬЕВА

 

Что за странная сегодня в мире справедливость?

Что с ней случилось — каждый день я спрашиваю у себя.

**********

Вчера в своем эфире Владимир Рудольфович сначала ужасно кричал на свою команду, было заметно, что он на взводе. Потом сказал, что ищет адвоката — чтобы подать в суд на Эдгара Ринкевича, того самого, что удивлял нас еще в 2015 году.

Сегодня министр маленькой страны, которая вступила в семью правильных цивилизованных народов, поэтому в ней живут неграждане, уничтожается язык тех, кто по несчастью и распределению приехал строить в советские годы фабрики, заводы и порты, страны, где есть Саласпилс — я там была и видела, а родившиеся в СССР помнят песню «Захлебнулся детский крик», которую пели «Поющие гитары», страны, где есть свои ветераны, а наши — «это другое», объявил на весь мир Владимира Соловьева «глорификатором нацизма».

Там все министры — непростые люди. Не высказался еще их министр обороны, если он еще на том же посту. В 2019-м, совсем недавно, он поведал тому же миру о том, кого должно чтить.

Латвийский министр обороны Артис Пабрикс участвовал в памятных мероприятиях в честь 75-летия боев у местечка Море, сообщает Lsm.lv. Там отдавали почести павшим в боях воинам латышского легиона Waffen SS.

— В конце сентября 1944 года в Море шли жестокие бои между советской армией и солдатами латышского легиона, призванными в германскую армию. Солдаты латышского легиона бились на своей земле с превосходящими их в 10 раз силами противника, две недели сдерживали на этом оборонительном рубеже у Сигулды продвижение советских частей на Ригу. Это повлияло на дальнейшие исторические события. Наш долг — до глубины души чтить этих патриотов Латвии. Сейчас в рядах Латвийского общества национального воинов их только чуть более 30. Будем чтить память павших легионеров, не позволим никому опорочить их память. Латвийские легионеры — гордость латышского народа и государства, — заявил Пабрикс на братском кладбище латышских легионеров.Из пресс-релиза Минобороны Латвии.

Владимир Соловьев вдруг прочитал в эфире рассказ Эли Фиш «Песни моей бабушки», попросив отвести от экранов детей. История там простая — как в белорусском местечке под Минском еврей Эли, у которого были свои счеты с коммунистами, ждал немцев в надежде, что те помогут вернуть ему свое добро.

Чем закончилось — рассказывать не надо, знакомо до такой боли, что ближе к финалу Владимир стал брать паузы, а себя в руки. Но получалось очень плохо.А потом сказал, что переслал этот рассказ многим своим друзьям и маме. Мы помним маму по ее прекрасным беседам о художниках, когда в эфире замолкают самые страшные ненавистники «путинского пропагандона».

Ее зовут Инна Соломоновна. Не забыли?

Почти все они ответили Владимиру:

— Это история наших семей. Это история нашего народа.

Он прочитал то, что написала ему мама. Историю одной из сестер его деда Соломона. У них была двойня на руках. И их закопали живыми. «Пытались оторвать маленьких. Она жутко кричала. А старшая сестра деда тетя Ася была не в себе от ужаса перенесенного». Она это видела. Она чудом уцелела. Она не могла об этом говорить, при любом упоминании у нее начиналась страшная истерика.

Для него история не закончена. История борьбы с теми, кто это сделал.

— И она не будет закончена никогда. Потому что у меня есть историческая память боли моего народа.

Если вы думаете, что в комментариях полились одни слова понимания и поддержки — о, как вы ошибетесь. Я покажу лишь самый простенький. Но знаковый (не дай Бог появиться аналогичному под моим текстом — сразу отправитесь в небытие).

ЯРОСТЬ И СЛЕЗЫ СОЛОВЬЕВА

 

Valery Sense, которых в моей стране уже легион, а вождем стал человек почти арийской внешности по имени Навальный, я многое могла бы рассказать о своей русской семье, но вспомню эпизод, не имеющий отношения к войне.

Не понимаю, зачем он застрял в моей детской памяти, а было мне годика три. Мы жили в хрущевке на окраине Москвы, в доме четверо детей и бабушка. Отца, командира стройбата в Калужской области, одного работавшего на семью, мы почти не видели.

В дверь позвонили, а по городу ходили слухи про цыган, мосгаз или что-то подобное и всех просили открывать с осторожностью.

Через минуту на кухне сидела смуглая женщина с узлом, и рассказывала, что она погорелица, семья на улице, нечего надеть и покушать.

А мама поила ее чаем и предлагала ее детишкам что-то из нашего скромного скарба.

В моей памяти почему-то так и стоит узелок из марлечки, в который мама сложила ей весь сахар из нашей сахарницы.

Смуглая женщина выходила из нашего дома, кланяясь маме в пояс.

И я никогда не спрашивала себя, кем она была на самом деле. И русскому человеку никогда не придет в голову спросить такое, как тебе, Valery Sense, а на деле непоймикто.

*********

— Саш, извини, — сказал Соловьев Александру Сосновскому, включившемуся в эфир.

— Ну, что извини, — ответил тот. — Это часть моей истории. В 44-м году моей маме было 11 лет. В Киеве в доме, который восстанавливали пленные немцы… Она была маленькая, с моей тетей — той был годик, они жили с моей покойной уже бабушкой. Немцы под руководством наших солдат строили дом, в котором я потом родился. И мама рассказывала мне историю — это обратная сторона того, о чем ты говорил, и как мы к этому относимся. Она бегала там по улице, а пленные немцы, которые выглядели ужасно несчастными, кричали ей: «Девочка, Brot, девочка, Brot!» И мама бежала к бабушке…

— Брала хлеб. И несла им.

**********

И я спрашиваю себя — где справедливость?

Где она, когда нам и нашим родителям плюют в лицо навальные и их поклонники, объясняя при этом, что светлоликие и цивилизованные нынче они, а не мы, чумазые?

Где справедливость, когда люди руками останавливают танки с собственными земляками на своих улицах, а по ним за это стреляют из тяжелых орудий? И фото молодой женщины с крохой, разорванной в Горловке так, что я не могу его сюда поставить, не трогает этот справедливый цивилизованный мир, как и всё кладбище ангелов в Донецке и в Беслане.

Нас бесконечно убеждают в том, что мы всегда и во всем сами виноваты. И в Одессе не все так однозначно, как мы себе придумали. В ЕСПЧ ведь даже не чихнули! А по Европарламенту в Брюсселе сегодня бегает их член — они что там никогда не видели его исторической съемки с торжеством над обгоревшими телами?

А обстрел Луганска — я смотрела тот стрим сразу после «взрыва кондиционера», когда женщина с оторванными ногами в шоке просит телефон позвонить дочке…

Вот самолет, в котором сидит ее земляк. Сейчас он сбросит кое-что на городскую администрацию и сквер Героев Великой Отечественной войны.

Не помню, успела ли она поговорить. Знаю только, что умерла через несколько минут.

*******

Где справедливость для внука Игната Артеменко, который пришел в суд и заступился за собственного деда? Его сегодня полощут все СМИ светлоликих — где он, с кем он, в чем он. Роются в его биографии, связях и кошельках.

Если бы он в рубище на паперти стоял — вам бы легче стало?

Уже сейчас они хором кричат на всех своих ресурсах, что вокруг прокурора Фроловой сегодня охрана походит, а через годик…

В один день пришло решение ЕСПЧ «отпустите Навального» и сообщение, что Украина решила достроить дамбу на Северо-Крымском канале (построен СССР в 1961-1971), которая «исключает заход воды в Крым».

И цивилизованным нормальненько? И светлоликий Макаревич им споет, и Ахеджакова похлопает?

А Европа снова встанет в полный рост за права человека, которые мы попираем.

Где справедливость?

У меня просто кончаются слова.

И терпение. И выдержка.

Наталия Ефимова

21.02.2021

https://zen.yandex.ru/media/nataliiaefimova_2905/iarost-i-slezy-soloveva-6031f3612dc5795636acc920