Спиваков и будущее

Создатель «Виртуозов Москвы» отмечает юбилей


Спиваков и будущее


При словах «Владимир Спиваков» на лице появляется улыбка. Наверное, такое человеческое качество, как солнечность натуры, — заразительно.

Валерий Кичин

Создатель знаменитых на весь мир «Виртуозов Москвы», скрипач, в активе которого блестящий музыкальный талант и незаурядные организаторские способности, он занял в культурной и общественной жизни России совершенно особое место.

Он и дирижер, и солист-виртуоз, и классик и шоумен, эстет и шутник, он организует международные фестивали и помогает одаренным детям, он вызывает зависть коллег неиссякаемой энергией и дружит с первыми мировыми звездами.

Заполучить его считает честью любой оркестр мира, но он верен двум: своим «Виртуозам Москвы» и Национальному филармоническому — его первому созданию уже нового века. Идеальный образец человека, который всего в жизни достиг сам.

Российская газета:

Уже несколько лет вы возглавляете Международный Дом музыки в Москве. Вы довольны тем, как идут дела?

Владимир Спиваков: В целом доволен: наш Дом выдерживает соревнование с крупнейшими музыкальными центрами мира. Не только не теряет в сравнении с Линкольн-центром или Карнеги-холлом, но в чем-то и выигрывает. Хотя бы по набору имен звезд, которые сюда приезжают в силу наших добрых отношений. Построили замечательный орган. Множество зрителей приходит на театральные спектакли, есть программа для детей.

РГ: Кризис вас затронул?

Спиваков: Музыка у нас всегда живет в условиях кризиса. Нет законодательной базы для меценатства и благотворительности. А закон необходим — в Америке, например, все искусство живет на пожертвования. В России, где на культуру выделяются мизерные средства, и ни культура, ни искусство даже не вошли в число национальных приоритетов, такой закон особенно нужен.


Спиваков и будущее


Сейчас музыканты, чтобы выжить, вынуждены бегать с работы на работу. Государство забыло, что культура — основа всего: и милосердных отношений в обществе, и здравоохранения, и всех областей хозяйства, и стиля общения в парламенте. Если посмотреть на наших парламентариев, становится понятно, почему культура не вошла в число приоритетов.

РГ: В расписании вашей жизни, я знаю, нет «окон». А бывает так, что вдруг выдалась неделя полной свободы?

Спиваков: В августе я отказываюсь от всех предложений и беру отпуск. Надо же как-то подпитывать батарейки!

РГ: Как вы их подпитываете?

Спиваков: Отдыхаю с детьми. У меня четверо дочек.

РГ: И все пошли по вашим стопам?

Спиваков: Нет, хотя все занимаются музыкой. Старшая, Катя, до восемнадцати лет играла на рояле и даже выиграла две премии: Антона Рубинштейна и конкурса Радио Франс. Увлеклась историей кино, пишет сценарии и хочет снимать. Но играть продолжает, в том числе джаз.

РГ: Это — в папу. Я помню, ваши прежние выступления с «Виртуозами» поражали чисто джазовым азартом. А по артистизму, по юмору, по степени куража напоминали фильм «Большой вальс».

Спиваков: Это все никуда не ушло и продолжается — просто в иных формах… Средняя дочь, Татьяна, хорошо играет на флейте и замечательно рисует…

РГ: Тоже в папу? Вы ведь занимались живописью.

Спиваков: А еще она оказалась способной актрисой. В школе сыграла «Записки сумасшедшего» Гоголя на французском языке и пьесу Кокто «Человеческий голос». Репетировала роль Офелии в «Гамлете».

РГ: Перейдем к третьей дочке.

Спиваков: Александра. Она не хочет заниматься искусством, а хочет стать менеджером. И есть еще Анна, младшая, она любит петь. Поет и на рояле играет неплохо.

Большинство людей — хорошие, я в этом убежден. Просто нужно создать атмосферу добра.

РГ: И вот приходит август, вы берете дочек в охапку и едете с ними… куда?

Спиваков: Есть любимое место — домик под Сан-Рафаэлем на юге Франции. В деревушке, где меня никто не знает.

РГ: А где ваш главный дом?

Спиваков: Он переместился в Москву. С той поры, как я стал президентом Дома музыки, все мои творческие интересы здесь. Несмотря на ордена, медали и знаки отличия, полученные на Западе, я крепко привязан корнями к России.

РГ: Расскажите немного о вашей супруге. Откуда такое имя: Сати?

Спиваков: Леонард Бернстайн, когда с ней познакомился, тоже спросил: что за странное имя? Она ответила: от слова «сатеник», что означает янтарь. И он сказал: «Я ведь тоже — «бернштайн», то есть янтарь».

РГ: Какое место она занимает в вашей жизни?

Спиваков: Она прежде всего личность — исключительного ума, такта и широты взглядов. Она из Армении и выросла в семье музыкантов. Сама играла на рояле и окончила музыкальную школу, сыграв на выпускном экзамене концерт Рахманинова. Был случай, когда в Испании она с листа аккомпанировала Елене Образцовой. Великолепно знает оперу и симфоническую музыку. Она мне очень во многом помогает. У каждого человека должен быть тыл — семья. У меня тыл хороший.

РГ: То, что в семье получился такой женский коллектив, вас не смущает?

Спиваков: А у меня еще есть и сын от первого брака. Он скрипач, Александр Рождественский.

РГ: Почему вы бросили заниматься живописью?

Спиваков: Запретил мой профессор: я вечно уходил на пленэр в Измайлово, писал этюды и забрасывал скрипку.

РГ: Стихи писали?

Спиваков: Писал. В романтические периоды жизни и в тяжелые моменты. «Мы сами не сами, вы с нами не с нами, лишь пульс ускоряет в висках. А я бы мечтал, чтобы между друзьями, а я бы мечтал, чтобы между словами несказанным словом застыть на губах…».

Это я написал в Амстердамской больнице, думая, что помираю. Я там очень тяжело заболел. Вообще побаиваюсь этого города: там умерли Кирилл Петрович Кондрашин и Давид Федорович Ойстрах.

РГ: А в принципе вы оптимист?

Спиваков: Когда Черчилля спросили, что он хотел бы, чтобы ему пожелали, он ответил «Пожелайте мне удачи». «А почему не здоровья?» — спросили его. И он ответил: «Потому что на «Титанике» все были здоровы».


Спиваков и будущее


РГ: Как вы относитесь к критике?

Спиваков: Она у нас очень мало знает. Это чувствуется, и когда она ругает, и когда хвалит. Я дирижировал Первую симфонию Малера, и в «Коммерсанте» написали: мол, Спиваков не может без шоу — обязательно ему нужно, чтобы в финале вскочили валторны. Но ты загляни сначала в партитуру — там же Малер написал черным по белому: валторны встают.

РГ: Вам не кажется, что мы прошли некую опасную точку? Народилось поколение, которое и знать не хочет, что было на земле до его рождения. И общественное мнение медленно, но верно клонится к националистическим идеям. Что нашему «Титанику» грозит напороться на айсберг?

Спиваков: Мы к нему приближаемся. И очень многое зависит от капитана и его команды. Большинство людей — хорошие, я в этом убежден. Просто нужно создать атмосферу добра. Везде. В СМИ — на ТВ и радио, в газетах и журналах. В книгах и спектаклях. В политике. Мне кажется, что-то нужно делать в этом направлении: добро рассеивает туман.

РГ: Музыка может быть политикой?

Спиваков: Нет, но бывают фантастические совпадения. Когда на фестивале «Владимир Спиваков приглашает» мы ставили «Жанну д Арк на костре», которая начинается словами «Париж в огне», никто не мог предположить, что через несколько дней запылают пригороды Парижа.

В искусстве все время возникают такие пересечения. Но музыка обращается не к конъюнктуре, а к общечеловеческим ценностям. А политики выбирают из нее то, что могут использовать в своих целях. Карамзин писал: история народа принадлежит царю. Пушкин ему возразил: история народа принадлежит поэту. Полезно об этом иногда помнить.

Опубликовано в РГ 11 сентября 2009 г.

В.Кичин