Русские и американцы никогда не поймут друг друга?

Тема с журналистом Михаилом Таратутой

30.12.2015-1418564822-1aafe32c

 

По данным Института Гэллапа, 18 процентов американцев называют Россию главным врагом США, а 49 процентов убеждены, что РФ представляет серьезную военную угрозу для их страны.

Русские в долгу не остаются. Согласно опросу ВЦИОМ, 59 процентов россиян считают Америку враждебным государством, 15 процентов — страной морального упадка. США воспринимаются россиянами как агрессор, враг номер один, провокатор, страна, стремящаяся к мировому господству и ведущая антироссийскую политику. При этом 37 процентов опрошенных главным недоброжелателем считают лично Барака Обаму.

В восприятии американцами и русскими друг друга — свои стереотипы. Американцы считают русских ленивыми, много пьющими, мрачными, непредусмотрительными, склонными к нелогичным поступкам и ни в чем не знающими меры. Русские, в свою очередь, полагают, что американцы тупые, неискренние, бездуховные, толстые, любят фастфуд, думают только о деньгах, не знают элементарного (например, исторических дат), путают страны (Иран с Ираком) и не помнят таблицу умножения.

Русские и американцы никогда не поймут друг друга? Обсудим тему с журналистом Михаилом Таратутой, двенадцать лет проработавшим в США, где он был сначала корреспондентом программы «Время», а затем автором популярной программы «Америка с Михаилом Таратутой».

Для русского мужчины большей каторги, чем американская жена, придумать невозможно

— Часто приходится слышать, что русские и американцы во многом очень похожи. Это так?

— Это традиционная мифология. Безусловно, мы имеем нечто общее со всеми странами европейской культуры. Есть базовые ценности — любовь, дети, отношения в семье. Хотя и тут видны различия. Могу, например, сказать точно, что для русского мужчины, во всяком случае моего поколения, большей каторги, чем американская жена, придумать невозможно.

— В каком смысле?

— В том смысле, что в отличие от нас семейные роли у американцев размыты. Там нет такого жесткого закрепления на мужскую и женскую работу. Отношения в американской семье строятся как бы на постоянных договоренностях. «А, ты хочешь, чтобы я сегодня помыла посуду? Хорошо, я помою посуду, но ты, знаешь, сходи тогда за ребенком и сделай с ним уроки». Для них это естественно, а для нас вот такие бытовые взаиморасчеты выглядят, конечно, диковато.

Или вот еще. У американцев не принято, чтобы дети после восемнадцати лет жили вместе с родителями. По окончании школы юные создания стремятся поступить в университеты подальше от дома. А с другой стороны, не принято, чтобы престарелые родители жили вместе с детьми. Но этого не желают прежде всего сами родители, даже если им не помешала бы помощь. Они скорее продадут свой дом или квартиру и купят жилье в поселке пенсионеров. Это что-то вроде наших дачных поселков, но с соответствующим возрастным контингентом. И надо сказать, в таких поселках вовсю кипит жизнь. Там есть свои политические партии, которые борются за президентское кресло внутри этого поселка, там распадаются и создаются семьи, там есть спортзалы, поля для гольфа, и, конечно, медицинская помощь. Стремление к самостоятельности, независимости от кого бы то ни было очень сильно в американцах.

Американцы намного более закрытый народ, чем русские

— Давайте теперь сравним черты национальных характеров. Например, считается, что русский — коллективист, американец — индивидуалист.

— Любой социолог вам скажет, что это — еще один миф. Может, это и было справедливо в прошедшие века, но сегодня русские стали такими индивидуалистами, что мало не покажется. Каждый за себя, никакой солидарности. Вот сравните, в дни после парижского теракта в Интернете появилось много объявлений, где парижане предлагали ночлег тем, кто не смог попасть домой из-за усиленных мер безопасности, а таксисты отключили счетчики и перевозили людей бесплатно. А что было у нас после теракта в метро? «Бомбилы», напротив, накручивали тройные суммы за проезд!

«Крымнаш» — это, может быть, единственное на моей памяти, что объединило страну после Великой Отечественной войны. Так что русский коллективизм, во всяком случае сегодня, — это миф. А вот американцы проявляют удивительную солидарность в случае каких-то бедствий. Я был свидетелем большого землетрясения в Сан-Франциско. Как же там люди самоорганизовывались, помогая друг другу! Просто поразительно! То же самое, кстати, было в Нью-Йорке, когда случилось несчастье в 2001 году.

— А разница в мировосприятии? Скажем, американцы делают акцент на позитивные моменты, русские — на негативные.

— С этим я соглашусь. И более того, люди, которые постоянно жалуются, видят все в черном свете, в американской культуре воспринимается как «лузеры», неудачники. В своем отношении к жизни американцы, действительно, позитивны. Если что-то не получилось, они будут говорить себе и окружающим, что это просто неудачное стечение обстоятельств, что это был полезный урок и в следующий раз все обязательно получится. Американцы верят в то, что негативное отношение к жизни притягивает негативную энергию. Наверное, так и есть. Поэтому на вопрос «как дела?» вы всегда услышите «все хорошо».

«Все хорошо» еще и потому, что там не принято вываливать свои проблемы на других людей, особенно малознакомых. Что говорит еще об одной их черте: американцы более закрыты, чем мы. У них есть внешняя открытость, но очень большая закрытость внутренняя. У нас в поезде попутчики расскажут друг другу и как женились, и как дети росли, и какая свекровь змея, и вообще все-все про свою жизнь. Американцы — нет. Они будут говорить об общих вещах. Они могут говорить о политике, о работе, но личным, своими чувствами и переживаниями делиться не станут.

— А отношения между людьми? Можно ли сказать, что у американцев дружеские связи многочисленны, но неглубоки в отличие от русских, которые стремятся к более основательным и постоянным дружеским связям?

— Я думаю, что американцы тоже умеют дружить глубоко и преданно, просто их дружба имеет несколько иную форму. Мы, например, не знаем, что такое в дружеских отношениях «персональное пространство». У нас ведь как: когда на душе тошно, звонишь другу, а другу можно позвонить и ночью, и прийти к другу можно в любое время, чтобы вываливать ему свои заботы и беды. И ничего, что дети уже спят, что жена пишет диссертацию, а квартирка крошечная и всем это мешает. Так бывает у нас, а вот американцы, скорее всего, назовут это бесцеремонностью. Ведь если ничего не горит, никого не убивают, зачем мешать другим? Можно же зайти к другу не ночью, а на следующий день. А еще лучше не зайти к нему, а пойти посидеть в баре.

У американцев больше, чем у нас, принято считаться с другими людьми, даже друзей там стараются не сильно «грузить» своими проблемами и сколь возможно справляться с трудностями самостоятельно. Там принято оберегать свое и уважать чужое «персональное пространство». Но это совсем не значит, что американец откажет другу в помощи. Другое дело, что он не будет захлебываться в эмоциях, размахивать руками, клясть вместе с другом его неприятелей и обстоятельства, брать на себя обязательства, которые он никогда не сможет выполнить, и громоздить планы один фантастичней другого. Нет, этого американец делать не будет. Он просто реально взвесит свои возможности (нам они могут показаться даже заниженными, как раз оттого, что они реальны) и тут же начнет действовать. Иногда именно такая помощь бывает очень эффективна.

— Трудолюбие?

— О да, американцы трудоголики. Абсолютные трудоголики. Среди Западного мира они на одном из самых первых мест по продолжительности своей рабочей недели. Зачастую они работают по 10-11 часов в день. Нередко человек работает на кого-нибудь в конторе, а придя домой, весь вечер в собственном бизнесе.

Жизнь по законам рынка со временем изменит и русский характер

— Это верно, что американцы более меркантильны, чем русские, все подвергают расчету, считают каждый цент?

— Наших туристов или недавних эмигрантов, толком еще не разобравшихся в американской жизни, раздражает чрезмерная, на наш взгляд, расчетливость, несвойственный нам прагматизм, особенно в быту. Нам трудно, например, понять, как это может быть, чтобы в кафе или ресторане парень и девушка, переживающие романтические чувства, платили каждый за себя. Если же всерьез, то я не считаю, что американцы уж особенно скупы. И они не прочь тратить деньги на удовольствия, но сначала они заплатят за квартиру, отложат что-то в пенсионный фонд, на образование детям… Я допускаю, что капитализм, жизнь по законам рынка со временем изменит, если уже не начала менять, и наш характер.

На стукачестве многое завязано в американской жизни

— Еще одна тема, которая возникает в разговоре наших людей об Америке, — стукачество. По вашим наблюдениям, оно свойственно национальному характеру американца?

— Чего уж нам с советским-то опытом мелочных анонимок и убийственных доносов особенно сильно возмущаться американским стукачеством. Но что есть у американцев, то есть. Мелкие доносы начинаются еще со школы. Мало того что дети обычно не дают друг другу списывать, так еще и пожалуются учителю, если кого-то за этим занятием заметят. То же самое и в университетах. Моя дочь, воспитанная на отечественных принципах списывания, долго обижалась на свою лучшую университетскую подругу, которая, периодически что-то заимствуя у Кати, под разными предлогами уходила от того, чтобы выручить в нужную минуту и ее. Обижалась, пока не поняла, что причина такого отношения кроется в системе оценок, которая принята в Америке.

Выставляя оценки, преподаватель, как правило, исходит не из абсолютного уровня владения материалом, а от самого высокого уровня, показанного тем или иным студентом в группе. Лучшая работа в группе получает высший балл. Все остальные работы оцениваются по отношению к лучшей. Таким образом, давая кому-то списывать, ученик, написавший толковую работу, рискует уменьшить свою оценку. Или другая ситуация: на дороге отчаянный водитель опасно лихачит, «подрезает» другие машины — будьте уверены, кто-нибудь — спасибо мобильным телефонам — тут же обязательно сообщит о нем полиции. И уже минут через пять-десять его непременно остановят.

Стукачество — черта, конечно, малосимпатичная, но уж так много на этом завязано в американской жизни, в американском быту, что, может быть, этому явлению надо придумать какое-то другое, не столь уничижительное название.

Отношение к Богу у нас тоже разное

— Какие главные факторы определили различие между русскими людьми и американцами?

— Я бы сказал, что это различия религиозных культур. Мы выросли на культуре, которую во многом сформировало православие. В православном учении человек живет на этой земле ради Спасения, а это значит, что его жизнь — только маленький отрезок на пути в вечность. Поэтому все помыслы человека должны быть направлены вовнутрь себя, а не на окружающий мир. Иными словами, в русской системе ценностей труд, любое преобразование условий жизни имели второстепенное, подчиненное значение, стремление к богатству и вовсе порицалось.

Америка же формировалась на католической, но еще больше протестантской культуре. В протестантском видении путь к Спасению, напротив, лежит через труд, создающий материальное благополучие. Работать и создавать богатство — это форма служения Богу. То есть богатство морально предписано. А вот успокоенность и довольство достигнутым достойны осуждения.

Главная причина взаимного непонимания — различия в русской и американской ментальности

— Мы все говорим с вами о различиях в образе жизни, бытовом укладе, национальных характерах. Но есть ведь и фундаментальные, совершенно принципиальные расхождения между российским и американским мироустройством. Именно они определяют несходство и во всем остальном.

— Наши сегодняшние разногласия с США — по Украине, санкциям, военной операции в Сирии, политическому будущему Асада и ряду других, как я это понимаю, есть частные случаи большого принципиального геополитического спора между нашими странами. США готовы всеми силами отстаивать свое видение мира, а Россия бросает американцам вызов, пытаясь разрушить монополию США и создать мир многополярный. Это очень серьезный спор, который может растянуться на годы, периодически доводить наши отношения до кипения и вставать непреодолимым барьером на пути дружеских связей. Спор, хотя и долговременный, но все же не вечный. Вполне возможно, что со временем при здравом подходе с обеих сторон страсти утихнут и конфликт рассосется. Для этого, правда, надо, чтобы, с одной стороны, Россия экономически окрепла, вошла в мир производства передовых технологий и приобрела новых союзников. С другой стороны, необходимо, чтобы Америка, наконец, излечилась от болезненного нарыва своей исключительности. Для каждой из сторон это задачи чрезвычайной трудности. Если говорить об американцах, трудности связаны с тем, что потребуется пересмотреть то, что американцы всасывают с молоком матери — свою национальную идею.

Американская национальная идея сводится к тому, что на Соединенные Штаты самим Провидением возложена миссия — нести миру свет демократии, стремиться к моральному достоинству и спасению человечества. На этой мифологеме богоизбранности, получившей название «Божественное предназначение», собственно, и выросла доктрина американской исключительности, которая во многом объясняет логику развития истории Соединенных Штатов. Полтора века назад «Божественное предназначение» служило идеологическим обоснованием завоеваниям новых территорий в войнах с индейцами и Мексикой. В наши дни — не раз становилась моральным основанием для вмешательства США в дела других регионов. Американцы видят себя исполнителями возложенной на них просветительской миссии и ответственности за мировой порядок.

— В чем, на ваш взгляд, причина глобального недоверия США и России друг к другу? Что это — неизжитое наследие «холодной войны», миражи борьбы двух идеологий?

— В какой-то мере и это. Но главная причина, думаю, кроется гораздо глубже — в различии западной и российской ментальности. И в первую очередь различий в отношении к понятийной паре «личность — государство».

На протяжении веков Россия развивалась как системоцентричное государство, то есть интересы и потребности государства, как их видела власть, всегда доминировали над интересами и потребностями личности. В результате в России не появилось никаких эффективных институтов общественного или другого контроля над действием властей.

Поразительно, но против этого народ особо и не возражал, согласившись с приоритетом интересов государства, то есть с тем, что в нашей стране не государство существует для человека, а человек для государства. Что, кстати, отражают все наши сегодняшние соцопросы: права и свободы значимы для ничтожного числа людей. Большинство превыше всего ценит безопасность, порядок, материальные блага или что-то еще.

Запад развивался в сторону персоноцентризма, то есть приоритета потребностей и интересов личности над государственными. А это значит, что там получили развитие самые разные институты контроля над властью. Появлением этих институтов двигало общественное согласие в понимании того, что не люди существуют для государства, а государство — для людей. Что также подтверждает социология: наверху ценностной шкалы находится возможность самореализации, подкрепленная гражданскими правами и свободами. Эти ценности Запад считает базовыми и реально готов сражаться за них в случае любой угрозы.

— Означает ли это, что Россия и Запад обречены на явную или скрытую конфронтацию?

— Осмелюсь привести гипотезу, которая мне представляется близкой к истине. Все этнические образования, которым суждено было сложиться в нацию, в своей социальной эволюции проходят примерно один и тот же путь, хотя и движутся с разной скоростью и необязательно по прямой линии — к демократическому правлению. Да, демократия, может, и не совсем идеальная организация общества, но лучшего человечество пока еще не придумало. При всем своеобразии культур и истории (сравните, к примеру, Швецию и Японию, Германию и Мексику) все страны в конце концов неизменно приходят примерно в одну и ту же точку — к демократическому устройству. Их путь может лежать через революцию или эволюцию, а конечная остановка у всех одна. Но есть на этом пути и непременное условие, своего рода пропуск во владения демократии. Это — эволюция в сознании народа или, по крайней мере, в сознании его мыслящей части. В национальной ментальности должно появиться осознание прав и свобод личности как первостепеннейшей ценности.

Визитная карточка

30.12.2015-600_009_default

Михаил Таратута родился в 1948 году в Москве. Закончил Московский государственный педагогический институт иностранных языков им. Мориса Тореза по специальности «переводчик-референт» (со знанием английского и шведского языков).

В 1970 году, ещё будучи студентом, был направлен в Египет, где работал переводчиком советского военного советника. В 1972-м (по окончании института) был призван в армию, служил офицером-переводчиком в Бангладеш. С 1974 года работал в Гостелерадио на Иновещании. С 1988 по 2000 год находился в США, где был сначала корреспондентом программы «Время», а затем автором популярной программы «Америка с Михаилом Таратутой».

С 2000 г. в течение некоторого времени на НТВ, а затем на канале «Россия» выходила авторская программа Михаила Таратуты «Русские горки». Затем в разное время работал ведущим авторских программ на радиостанциях «Маяк» и «Коммерсант ФМ». Занимал должность заместителя председателя по телевидению и радиовещанию телекомпании «Мир». М. Таратута автор ряда документальных фильмов и книг о Соединенных Штатах. Его очерки и статьи публикуются в различных изданиях.

Текст: Валерий Выжутович

http://www.rg.ru/2015/12/04/taratuta.html

От редакции сайта. Нам представляется, что не со всеми доводами уважаемых журналистов можно согласиться, так как построены они на поверхностных наблюдениях за жизнью, привычками и менталитетом больше столичных жителей, нежели простых людей из глубинок, тем более из национальных государственных объединений России, чего нет в США. Нельзя поэтому говорить, что  в России все «одним миром мазаны».Второй материал  свидетельствует об этом.

__________________________

 

Михаил ТАРАТУТА: Я СТРАШНО ХОТЕЛ УЕХАТЬ ИЗ АМЕРИКИ

30.12.2015-taratuta

Нашей корреспондентке Юле Таратуте частенько приходят письма с вопросами «про папу» Михаила Таратуту. Почему «папа» перешел на РТР? Почему больше не работает в Америке? Не «папа» ли «дочку» надоумил в журналистику пойти, и если «папа», то почему «дочка» в газете, а не в телеящике?
       Уважаемые поклонники Михаила! Наша Таратута телевизионному Таратуте не дочка. Дочку Таратуты зовут Екатерина Смирнова, она действительно работает на телевидении — корреспондентом в папиной новой программе «Русские горки-2». С Юлей Таратутой у Михаила Таратуты общего только фамилия и жизнь пришельца. У Юли — нежный украинский акцент. У Михаила поклонницы находят «очаровательный американский». Таратуты — они понимают, каково быть чужаком среди своих

— Я телевизионный аутсайдер. Я был в Америке, когда складывалась телесистема. Я не стал ее частью, не вошел ни в одну из сложившихся телевизионных групп. А шансы на выживание у человека, существующего вне системы, невелики.
       — Вот и ваша программа снова сменила канал, и теперь вы работаете на государственном телевидении. Есть разница между работой у Добродеева на НТВ и у него же — на РТР?
       — На РТР у меня вышло всего несколько программ. Пока никакой специфики не проявилось.
С переменой мест все просто. Когда я приехал в Россию, «Русские горки» должны были выходить на ОРТ. Но разразился кризис, и деньги кончились. Потом программа перешла на НТВ и выходила там полгода. Выходила на деньги международных фондов. Потом кончились и эти деньги, кончилась и передача. В это время Олег Добродеев, с которым мы вместе работали еще в «Международной панораме», перешел на РТР. Добродеев — это единственный человек, что-то решающий сегодня на ТВ, с которым я знаком. И я предложил программу РТР.
       — Вы уже работали когда-то на государство…
       — Да, я начинал на Иновещании. Между собой журналисты называли его «могилой неизвестного журналиста». Всегда была специфическая структура. Работаешь на заграницу, минимум эмоциональной отдачи, никакой оценки аудитории. Меня с Иновещания выгнали за «потерю политической бдительности».
       — Как вас угораздило такую важную вещь потерять?
       — На закрытое партийное заседание пришел корреспондент Associated Press. По тем временам — конец семидесятых — страшный криминал. И мне, парторгу, поручили его аккуратно выставить. А я решил, что выставлять его нелогично. Ну что такого секретного может быть на заседании «Об ответственности коммуниста за порученное партийное задание»? Скука была неимоверная. Корреспондент позевал минут десять и ушел. Уже через двадцать минут об инциденте знали в парткоме. На следующий день главного редактора и меня призвали к «партийной ответственности». Редактор лишился кресла, а я отделался «потерей политической бдительности». И тогда я страшно захотел от всего этого уехать.
       — И вас, «небдительного», выпустили за границу?
       — Внезапно умер единственный корреспондент Гостелерадио в Америке Владимир Дунаев. И меня отправили в Америку!
У меня не было нашей школы, по счастью. Я учился, глядя на американское телевидение.
Сначала было сложно. Предполагалось, что зарубежный корреспондент — ас. А я умел очень немногое. Помню, сценарий написан, материал отснят, осталось только сложить. Американка-монтажер спрашивает: «Что сэр желает?» А сэр понятия не имеет, чего он МОЖЕТ желать…
Я ужасно завидовал своим американским коллегам, что они могут делать программы о своей стране. Главный упор на тамошнем телевидении делают на документалистику. У нас подобных программ практически нет. «Профессия репортер» и другие спецрепортажи — этого мало. Хорошую историю сложно найти, а рассказать о ней просто. И американцы умеют рассказывать обычные истории.
       — Принято считать, что американское телевидение сплошь развлекательное…
       — Как ни странно, американское телевидение не такое развлекательное, как наше. Там очень много умных передач. И неправда, что их много только на общественном канале. Привыкли говорить, что американцы «глупые». А на самом деле они — любопытствующий народ. Программы в стиле Discovery пытаются это любопытство удовлетворять. Это точное попадание.
Вот, скажем, «60 minutes» — обычная документальная передача о жизни. Например, корреспондент исследует вопрос женского равноправия. Два разнополых человека идут наниматься на работу со скрытой камерой. Первый сюжет — разговор с женщиной. Следующий — разговор с претендующим на эту же должность мужчиной. Разговор уже совсем иной. Дальше — попытка разобраться в причинах.
В России такой материал сразу назовут «джинсой» или компроматом на эту фирму. В Америке никаких обвинений быть не может: журналист, будучи в ней уличен, моментально получит «волчий билет». Поэтому здравомыслящий журналист никогда не будет рисковать карьерой. Правда, журналисты в Америке получают совсем другие деньги…
Не бывает заказа и на целые программы. Существование той или иной передачи диктуется исключительно рынком. Американцы очень серьезно относятся к рейтингу, каждый пункт — это стоимость твоей рекламы. А в России выше рейтинга порой ставятся личные связи. У нас нельзя стопроцентно гарантировать, что рейтинговая программа уцелеет.
       — У нас же многие рейтинговые программы страдают дурновкусием. Как вы думаете, что идет сначала — зрительский спрос на ширпотреб или телевизионное его предложение?
       — Дешевое телевидение — гарант дешевого вкуса. Но у отечественных телеканалов нет денег для производства или закупки качественного продукта. И все равно то, что сделало наше телевидение со своей аудиторией, страшно.
Делая «Америку с Михаилом Таратутой» тогда и «Русские горки» сейчас, мы пошли по сложному пути. Рассказывать «Женские истории» проще — таким программам гарантирована большая аудитория. Но есть мечта делать хорошо то, что трудно.
Я хотел делать программу, объясняющую, что такое капитализм. Говорить об экономике доступным языком. Ведь наши соотечественники с трудом представляют себе, как функционирует нормальное капиталистическое общество. Мне кажется, что такая программа должна быть безумно интересна.
Я уже пытался что-то похожее делать в рамках «Америки». Рассказывал, например, как функционирует в Америке система финансовых пирамид и чего от них ждать России.
К сожалению, пока на такую программу нет денег…
       — Ну если денег на новые программы не будет, можно, наверное, снова снимать Америку?
       — Я очень хотел уехать из Америки. Просто устал от этой страны. Вообще, как ни странно, сейчас в России интерес к Америке падает.

Юлия ТАРАТУТА

12.03.2001

https://web.archive.org/web/20110418204701/http://www.novgaz.ru/data/2001/17/20.html

 ПРАКТИЧЕСКИЕ СОВЕТЫ ОТ ДЕВУШЕК

https://www.youtube.com/watch?v=dYcdyfcMDUM