Противостояние в позиционной войне

16.10.2018orig-1539178475f6e3d79

 

«Одна хорошая «ответка» — и ВСУ притихают»: комбат «Призрака» рассказал о позиционных боях в ЛНР

Командир 14-го отдельного мотострелкового батальона «Призрак» Народной милиции ЛНР Алексей Марков встретился с военкором Федерального агентства новостей Юрием Котенком, прибыв прямо с передовой.

********

О том, что в реальности происходит на линии фронта в ЛНР, как противник подбирается к позициям защитников Донбасса и чем те встречают штурмовые группы ВСУ — в ночной беседе рассказал легендарный комбат с позывным «Добрый».

Ни дня без пулеметной строчки… 

— Алексей Геннадьевич, что в реальности происходит на переднем крае? Как можно охарактеризовать обстановку в зоне ответственности вашего батальона?

— Честно говоря, мы не видим никакой разницы между перемириями и «неперемириями». В этом году уже было т. н. «пасхальное перемирие», затем «школьное перемирие». В реальности оно выливается в то, что буквально на несколько дней становится чуть тише. Не работает ствольная артиллерия, чуть реже минометы, в ход идет стрелковое и чисто групповое вооружение. Но ни одного дня не было, чтобы у нас стояла полная тишина.

— Вы занимаете один из ключевых участков обороны ЛНР в районе Кировска. Чем он привлекателен для противника? 

— Мы стоим в районе известной трассы Бахмутка—Желобок. Действительно, это одна из горячих точек в ЛНР. Дело в том, что этот район был бы выгоден украинской стороне и как плацдарм для наступления, и как просто позиции, на которых очень удобно держаться.

16.10.2018-img_5bc486ead3263

 

Именно поэтому они все время пытаются нас выбить отсюда.

Позиции для нас менее выгодны, но держимся мы не потому, что нам это нужно, а потому что это очень нужно им.

Задача — не пропустить врага.

В действительности бои идут каждый день без каких-то затиший. Про перемирия мы в основном слышим и читаем, но никогда их не видели.

ВСУ сожрали «серую зону» 

— Сколько здесь до противника? 

— В среднем около 400 метров, но есть позиции, где расстояние между траншеями составляет всего 70 метров. Есть позиции, где до противника 170 метров. В разных местах по-разному.

— Так называемой «серой зоны» уже нет? 

— Практически не осталось. Если в 2016 году между нашими окопами было 1,5—2 километра, то сейчас серой зоны нет: она «съедена» в основной с той стороны. Сидим нос к носу.

— Какое оружие и снаряжение выходит на первый план в условиях такого противостояния? 

— Самое востребованное — АГС-17, чуть менее — СПГ-9. И с украинской стороны очень широко применяются 82-мм и 120-мм минометы. У них, к нашему сожалению, недостатка в боеприпасах нет.

— Какой характер принимают боестолкновения при стабильной линии фронта?

— Как правило, стрелковые бои ведутся редко: обе стороны достаточно глубоко зарыты. Поэтому они стараются закидывать друг друга сверху, на голову. Но украинская сторона перемирий никогда не придерживалась, поэтому нам прилетает регулярно и в больших количествах.

Дальше уже работает статистика: если 200 мин прилетело, то 201-я кого-нибудь да ранит. И если каждый день прилетает их по сто штук, то нужно быть готовым к периодическим потерям.

Хороший лес на фронте — дефицит 

— Отвечаете? 

— Да. Но у нас редко есть возможность дать им по зубам в полной мере. Когда появляется, то сразу замечаем эффект: одна хорошая «ответка», и на день-два украинская сторона притихает, идут вялые спорадические перестрелки из стрелкового вооружения, но тяжелого они уже не используют. А потом все снова возвращается на круги своя, и так по спирали… до следующего раза.

Идет обыкновенная позиционная война. Конечно, не такой интенсивности, как в Первую мировую, но, тем не менее, потери есть с обеих сторон.

— Как характер боевых действий влияет на состояние бойцов батальона «Призрак»? 

— Такие действия сильно выматывают. Но, что самое интересное, при этом люди рвутся вперед. Этот порыв освободить свою территорию не угас. Ведь в наших рядах много людей с той стороны, в том числе с оккупированных районов Донбасса. Они мечтают вернуться в свои дома. Поэтому такая позиционная война отдаляет их надежду оказаться в родном доме. Им по душе пусть тяжелое, пусть кровавое, но наступление, чтобы быть ближе к родным местам.

— Вместо этого и вы, и ВСУ с каждым месяцем все глубже врываетесь в землю? 

— По трофейным видео, которые мы разными путями получаем с той стороны (в основном с трупов снимается), в плане фортификации у них налажено все очень хорошо. То есть, если траншеи, то в полный рост с перекрытиями, щелями. Если блиндаж, то обязательно в три наката, обшитый изнутри.

В этом плане можно только позавидовать, потому что у нас есть определенная проблема со стройматериалом — наша сторона практически безлистная. Это либо кустарник, из которого не нарежешь бревен, либо леса, которые находятся под охраной государства, а там тоже не побраконьерничаешь. Достать хороший лес или доски очень трудно.

А на той стороне — это хорошо видно при облетах беспилотников, да они и сами очень любят снимать на телефон, что и как у них сделано, — в этом плане все обшито и перекрыто. Там можно пересидеть любой обстрел. Ну, и роются они хорошо.

На пулеметы полез недобитый «Донбасс» 

— На вашем участке фронта в этом году противник устроил ряд провокаций. Что хотели предпринять? Какова тактика ВСУ? 

— На самом деле, тактика у них зависит от конкретного подразделения. До апреля напротив нас располагалась 58-я бригада ВСУ. В ее состав входит бывший батальон «Донбасс», который преобразован в одну из рот, по факту ударно-штурмовую. Они периодически предпринимали попытки штурма наших позиций.

— Как действовал противник? 

— Собирается кучка народа, тащит на себе пулеметы, какое-то вооружение и в нескольких местах пытается нас кусать такими набегами.

К счастью для нас, удача — на нашей стороне. И каждая такая попытка штурма наших позиций заканчивалась всегда одинаково: они оставляют трупы на нейтралке и откатываются обратно. Потом мы эти трупы вытаскиваем. Дальше следует один-два дня такого неофициального перемирия — до того момента, пока мы тела не передадим на ту сторону. После чего все начинается по-новой.

— После ухода 58-й бригады что-то изменилось? 

— После 58-й бригады зашла 53-я. У них тактика другая. В составе этой бригады находится 24-й ударно-штурмовой батальон «Айдар». Они начали планомерно, шаг за шагом, «отъедать» «серую зону» до тех пор, пока не упрутся в наши позиции.

Эти действия буквально по шагам видны на карте: вот здесь они продвинулись вперед, закопались. Продвинулись — закопались. Уперлись в нас. Перенесли свои усилия на следующий участок. Там продвинулись, уперлись в нас, пошли на следующий и так далее.

— Что это дает ВСУ? 

— За счет этого они до предела сократили «серую зону», которая была между нашими позициями. И сейчас обстрелы ведутся в основном стрелковым и групповым вооружением (мобильные пулеметы, гранатометы, противотанковые и зенитные ракетные комплексы: групповое вооружение создано для выполнения сверхзадачи — совмещать огневую мощь с ее мгновенным применением. — Прим. ФАН).

Само положение несколько ухудшилось. Если раньше можно было опасаться в основном минометных и артиллерийских обстрелов, то сейчас с обеих сторон высовывать голову крайне нецелесообразно.

Впереди — большой «закус»

— Что помогает противодействовать снайперскому огню противника? 

— Мы эту проблему решаем за счет того, что активно занимаемся фортификацией, строим развитые оборонительные позиции. Плюс благодаря помощи, скажем так, неравнодушных людей у нас боевые порядки насыщены траншейными перископами и средствами наблюдения, в том числе стационарными. То есть, мы имеем возможность наблюдать и корректировать огонь, не высовывая головы. К сожалению, не у всех такая ситуация.

— Как можно в целом оценить обстановку на линии соприкосновения? 

— Напряженность выросла, по сравнению с тем, что было еще год назад. И продолжает нарастать. Рано или поздно произойдет большой «закус» с применением всех имеющихся средств и вооружений. Это только вопрос времени.

— В ходе одной из попыток прорыва противник вплотную подошел к вашим позициям, но получил отпор. Расскажите подробности… 

— Это было 23 ноября прошлого года, когда штурмовая группа как раз из роты «Донбасс» 58-й бригады атаковала в районе трассы на Бахмутку. По факту у нас там был наблюдательный пункт, на котором несли дежурство обыкновенные солдаты. До этого на протяжении нескольких недель этот НП подвергался обстрелам с близкого расстояния — применяли «Шмели», «Мухи», стрелковое. Ребята привыкли, что группа действует против них по одной схеме: постреляет, проведет бой и на этом успокоится. Но 23 ноября они предприняли именно попытку штурма с заходом на наши позиции.

9—0 в пользу «Призрака»

— Что позволило понять замысел противника?

— У одного из них на каске стояла «гоупрошка» (экшн-камера GoPro. — Прим. ФАН). В итоге она попала к нам вместе с телом убитого. Там, на записи, все было хорошо видно: как формировалась группа, как выставляется прикрытие, как они выходят на исходные позиции и, собственно, начинают штурм.

Я стопроцентный атеист, но тут сложно удержаться от мыслей, что кто-то сверху приглядывает за нашими ребятами. При таком соотношении сил, фактически один к пяти, как правило, такие операции заканчиваются успехом для атакующей стороны.

Я не хочу сказать, что произошло чудо, но наши подготовленные бойцы не потеряли присутствия духа и с близкого расстояния, практически в упор, кинжальным огнем уничтожили штурмовую группу. Тогда укропы оставили четыре трупа прямо перед нашими позициями. Еще один их раненый заполз в ямку и сутки так просидел, пока мы оттуда его не вытащили за шиворот.

Всего они сообщили, что у них девять человек было убито. Кого-то они вынесли сразу, кто-то помер потом в госпитале. С нашей стороны, скажу откровенно, у меня было двое контуженых ребят на позиции, и еще один получил ранение уже после боя. В принципе, выиграли с сухим счетом.

— Это же был не единственный случай…  

— Через некоторое время аналогичная попытка штурма повторилась уже в другом месте — тоже на Бахмутке, и с таким же результатом для противника. Мы вытащили труп, изъяли документы и оружие. Через некоторое время убитого передали ВСУ. И на некоторое время попытки штурмовать наши позиции прекратились.

Сейчас напротив нас стоит другая бригада. Они, может быть, поумнее или пообученнее — у них тактика более ползучая. Но тоже вполне успешно получается от них отбиваться. Хотя силы несоизмеримы, зато на нашей стороне, как говорится, — высокие морально-волевые.

В чем сила, брат? 

— Получается, вопрос все-таки в мотивации? 

16.10.2018-img_5bc486461bae6

 

— Да. Самое главное — у нас армия не призывная, а добровольческая.

Каждый человек, который приходит в подразделение, четко знает, ради чего он взял в руки оружие, ради чего готов рисковать своей жизнью.

Это очень многое дает в таких критических ситуациях.

Если человек прибыл воевать за деньги, то оно того не стоит: жизнь все равно одна, и никакими деньгами ты ее не купишь. А человек, который пришел защищать свою Родину, свой дом, родных, свою семью… На таких людей можно положиться.

Автор: Юрий Котенок

10.10.2018

https://riafan.ru/1108684-odna-khoroshaya-otvetka-i-vsu-pritikhayut-kombat-prizraka-rasskazal-o-pozicionnykh-boyakh-v-lnr

Последняя Осень в Донецке

Фильм француза-репортера Бенуа Муша

https://www.youtube.com/watch?time_continue=1&v=xCCakzusTh0