Письмо главному редактору «Республики»

Добрый день, Витас, предлагаю заключить опасную сделку. Я думаю, у Вас есть,по крайней мере несколько, хороших моих фотографий, которые мне очень срочно понадобились для моей книги. С митингов Фронта или откуда-нибудь еще.

Письмо главному редактору «Республики»

 

 

Альгирдас Палецкис

**********

Я ведь написал книжонку. К.Юрайтис, полистав ее, сказал, что она станет бестселлером. Кто знает. Ниже привожу из нее отрывки. Как в формате видеозаписей моих речей, так и в текстовом формате.

Там есть и атмосфера тюремной одиночки, и моя философия, и полемика с Отцом, а в приложении — бредни ДГБ.

Представьте себе: на допросе мне дали для опознания альбом с фотографиями якобы шпионов — смотрю, а там фото Сигитаса Гяды! И Майка Помпео… Уровень…

А это отрывки из моей книги:

Книга должна быть одна?

И что же полиция нашла во время обыска в моем доме? Ключи от вертолета, чтобы похищать заложников? Историю болезни Ю.Меля, настоящую или поддельную, или какую-либо информацию об этом? Нет, ничего. А, может, сведения осотрудниках правоохранительных органов Литвы — частные или служебные?

Нет, не нашли.

Так, может быть, нашли какую-то другую, связанную со шпионажем, информацию? Шифры? Коды? Списки агентов, курьеров? А, может, обнаружили информацию о слухах или подковерных играх во внутренней или внешней политике Литвы? А может, рацию? А если не рацию, то, может, специальные закодированные компьютеры? А если не их, то, может, какие-нибудь особенные специальные телефоны?

Или электронные носители с высокой степенью защиты -диски, флэшки и т.д.? Ну хотя бы сейф? А если не его, так хоть какую-нибудь потайную комнату, глазок в стене или щель в паркете? Нет. Они нашли, как я уже говорил, только«шпионские» дневники, потому что мудрые шпионы специально все записывают в дневник, чтобы ввести всех в заблуждение.

Полицейские тогда вынесли из моего дома несколько мешков моих записных книжек и тетрадок и потом долго их изучали. А в дневниках я с 1978, с того дня, когда мне исполнилось семь, т.е. с самого детства, «шпионил» за своим окружением и за собой. Это, наверное, новый способ шпионажа — автошпионаж. «Задание» вести дневник мне тогда дал Отец, чтобы я упражнялся в языке. На всякий случай стоило бы и его допросить.

И полицейские Отца допросили. Ведь они из моего дома вынесли и семь или восемь записных книжек Отца. Долгие месяцы они изучали, исследовали, пытались разгадать загадку, почему эти книжки исписаны не моим, а чужим почерком, и чернила уже почти выцвели, почему они выглядят какими-то старыми. Хотя я еще во время обыска в моем доме им говорил: это записи моего Отца, в свое время депутата Верховного Совета ЛР, сделанные 30 лет назад в решающий для Литвы период на различных собраниях, конференциях, мероприятиях.

До ареста я, по просьбе Отца, переносил их в компьютер. Он о тех исторических событиях готовил публикацию для прессы. Отец на допросе был вынужден объяснять, что это его личные записи, в них точно указаны места заседаний и мероприятий, даты 1990-1992 годов, даже время указано. И с первого взгляда понятно, что эти записи ничего общего не имеют с моим делом. Только через полгода после многочисленных ходатайств эти записи Отцу вернули.

Во время обыска несколько полицейских, пытаясь найти тайные записи или коды, переворошили все мои книги и книги моей семьи, а один из них, наверное, от усталости, бросил мне: «Зачем вам столько книг?» Хмм, а что, ведь он прав. Зачем мне столько книг? Книга — это вещь, а вещей не должно быть слишком много. Это мещанство. Ведь у тебя, человек, только один холодильник. Одна микроволновка. Один пылесос. Так зачем тебе много книг? Хватит одной. Только придется решить, какую из них оставить, а остальные — выбросить. А еще лучше — сжечь, как лишние и потенциально опасные. Наверное, оставлю «двенадцать стульев» Ильфа и Петрова. Это самая правдивая книга. И был бы прав. Ведь вскоре прокуратура ни с того, ни с сего придумала, что «во время обыска А.Палецкис уничтожал документы».

Нож, кровь и колбаса

Вероятно, прокурор Вилма Видугирене не знает, что такое обыск. Обыск — это такая нежная процедура, во время которой за лицом, чье имущество подвергается обыску, зорко наблюдают два вооруженных сотрудника полиции, и ему разрешается разве что дышать. Но дышать тихо и спокойно. Если хочешь пошевелиться, не делай резких движений.

Правда, мне полицейские сделали послабление (страшно рисковали своим здоровьем и карьерой): разрешили съесть последний домашний бутерброд перед тем, как я попробую тюремную «баланду». Это могло для них плохо закончиться — полицейский (вовремя) заметил на кухонном столе нож.Наши взгляды встретились. Запахло кровью. Все решали микросекунды. Запахло колбасой. Он усмехнулся. Я тоже. Оба вздохнули с облегчением.

Так какие же документы я мог уничтожать? Меня самого за это тут же бы уничтожили. Кстати, а что же такое я мог уничтожить, если бы хотел и мог? Утверждение, что «во время обыска я уничтожал документы», прокурор пыталась обосновать тем, что в моем кабинете в мусорной корзине нашли несколько порванных бумажек.

По-видимому, не так давно был принят какой-нибудь закон или правило, что в Литве рвать бумагу запрещается. И бросать ее в мусорную корзину, стоящую возле рабочего стола, тоже запрещается. Необходимо все свои старые бумаги, которые тебе уже не нужны, относить в специальную «комиссию по проверке выбрасываемых бумаг». Предназначение комиссии заключается в том, что она исследует выбрасываемые бумаги на содержание в них криминала.

А, может, те, еще до обыска разорванные бумаги — шпионские коды или еще хуже — информация о здоровье Ю.Меля? Следователи по делу не поленились, склеили кусочки, поиграли в «пазл». И что же у них сложилось? Документ получился достаточно тайным и важным. Это был… список литовских школьников и студентов, которые в 2017 году выразили желание поехать на Международный молодежный фестиваль в Сочи.

Этот фестиваль начали проводить после войны, и как правило, каждый год в другом месте (в Праге, Вене, Алжире, в Претории…). Однако большой ошибкой фестиваля стало то, что он решил в 2017 году состояться в Сочи. А вся вина Сочи в том, что он находится на территории России. Если бы Сочи был в другом государстве, то я мог бы этот список учащихся со спокойной совестью выбросить в мусорную корзину, и это не было бы преступлением.

Но следователи и нанятые ими эксперты по географии после нескольких месяцев анализа данных, доказали, что Сочи безусловно находится на территории России. И тут я был вынужден с ними согласиться. Против фактов — не попрешь. Руки опустились. В преступлении сознался. Сознался и в том, что все ученики, фамилии которых есть в списке были мной завербованы для выполнения заданий иностранной разведки.

А то, что я на сочинском фестивале читал молодежи лекцию по политологии об отношениях Запада и Востока, сочли прикрытием. Прикрытием стал и тот факт, что один знакомый из команды организаторов фестиваля попросил меня просмотреть списки литовских школьников и студентов, зарегистрировавшихся на мероприятие по интернету — может, я с кем-то знаком и могу порекомендовать для участия в круглом столе.

Инструкции Достоевского?

Что еще удалось сложить полицейским из содержимого мусорной корзины? Банковскую квитанцию, полученную в Минске после того, как я обменял сколько-то евро на местные рубли. Эту квитанцию они тоже приложили к делу, как свидетельство против меня. Сделали даже несколько копий. В Минске, куда меня пригласили на конференцию политологов, я за эти деньги несколько раз преступно ел в кафе, нелегально покупал для семьи маленькие подарки и… все те же никому не нужные, излишние, полные ереси книги.

Одна из них, это я хорошо помню, была — «Записки из подполья» Федора Достоевского. Уже само название должно было меня отпугнуть от покупки. Однако когда-то, еще в студенческие годы, Достоевский меня покорил своими романами, и с тех пор я регулярно все перечитываю его инструкции, написанные между строк. Поэтому и в тот раз в Минске, под прикрытием книжного магазина, я встретился с душой Достоевского и получил от нее новое задание.

Теперь я понимаю свою ошибку. Ведь не напрасно царские жандармы преследовали Ф.Достоевского, отправили его на каторгу. И правильно сделали, потому что до каторги у него была опасная привычка — сомневаться в существующем на тот момент режиме. Однако на каторге в его сознании и случился перелом. В режиме он стал сомневаться меньше, но стал подвергать сомнению человека, как такового. Это сделало из него еще более опасного писателя. Поэтому нет оправдания тому, что его творчество, хотя бы его часть, до сих пор не удалена из книжных магазинов.

Вот с такого, наполовину комичного обыска началось дело о «шпионаже».

Альгирдас Палецкис

05 июня 2021

Посмотреть:

https://www.youtube.com/watch?v=2zy01dDV9qk (на литовском языке).

https://www.respublika.lt/ru/naujienos/ru/mnenija_i_kommentarii/algirdas_paletskis_pismo_glavnomy_redaktory_respybliki/

Письмо главному редактору «Республики»