Казанский вокзал

29.03.2017-4_3f10683d

 

Почему от идеи к идеологии дано прийти не всем

Татарским меню, не подозревая о том, мы пользуемся с раннего детства

Много раз я уезжал с этого вокзала на Комсомольской площади Москвы.

*******

На Урал, в Сибирь, на Дальний Восток, даже на северные ударные стройки пятилетки. Но ни разу не использовал Казанский вокзал, что называется, по назначению: не ездил в Казань. И вот — еду.

Тут у меня ни родственников, ни друзей, ни знакомых. Стопроцентная казанская сирота. Но, как писал поэт,

«…уж если чувствовать сиротство,

То лучше в тех местах,

чей вид волнует, нежели язвит«.

Что волновало мой рассудок в Казани, что лишало его состояния «высокого равнодушия» по дороге от университета к минарету? Постепенно приходящее понимание того, что маршрут от идеи к идеологии дано пройти не всем, на этом пути есть счастливые потери. Почему они случались? И с кем?

Вот, к примеру, Лев Николаевич Толстой Казанского университета так и не закончил. По причине вполне уважительной. Он рано понял, что не юриспруденция его призвание, и целиком доверился стихии слов, из которых со временем образовались «Война и мир», «Смерть Ивана Ильича» и «Хаджи-Мурат». Описание жизни и собственных чувств посредством слов стало его профессией.

Алексею Максимовичу Пешкову в университет поступить не удалось: экзаменов не одолел, да и двадцать рублей серебром у него не нашлось. Надо было заканчивать другие университеты. Эти другие писательского таланта ему не прибавили, зато сделали его буревестником русской революции. В этом качестве в основном он и сгодился, там, где уродился. Хотя «языкознанья первый корифей» товарищ Сталин полагал, что именно Пешков написал нечто посильнее, чем «Фауст» Гёте. Товарищу Сталину, конечно, виднее: университетов он не кончал, зато служил звонарем на довольно высокой монастырской колокольне Сан-Лазаро.

А вот Николай Иванович Лобачевский, несмотря на временные изгнания из альма-матер, все-таки курс закончил, стал великим математиком и автором неевклидовой геометрии. Он утверждал, что через точку, лежащую вне прямой, можно провести несколько непересекающихся прямых. Даже с высоты колокольни Сан-Лазаро можно было заметить, что геометрия Лобачевского первой постучала в дверцу, за которой до поры до времени скрывалась теория относительности великого Эйнштейна. Несмотря на притеснения и даже гонения, Лобачевский буревестником революции не стал. Этому, по моему глубокому убеждению, помешала благоприобретенная профессия, ставшая любимым делом.

29.03.2017-11_06edf97e

 

А вот Владимир Ильич Ульянов — стал.

И не просто буревестником — символом русской революции, ее вождем и мотором.

Казанского университета, он, правда, не закончил, был отчислен.

Но в отличие от Лобачевского и Толстого к моменту отчисления любимой профессии не приобрел.

А когда нет собственного любимого дела, приносящего успех и славу, человек льнет к чужим делам и идеям, поступает в рекруты их идеологий и теологий.

Так становятся профессиональными революционерами или религиозными фундаменталистами.

Таков короткий путь от университета к минарету.

Надо сказать, минаретов в Казани много. Но большинство из них, особенно в старых кварталах татарской слободы, пахнут не исламом, а свежим эчпочмаком, катламой, тунтэрмой и азу. Они пахнут домом. Я встречал в иных местах минареты, с запахом каленого железа, джихада и наказания неверных. Но не в Казани.

29.03.2017-7_27ff164f

 

К слову об эчпочмаке. Здесь давно поняли, что путь к сердцу гостя Казани лежит через казан.

Бережное и я бы сказал благоговейное отношение к национальной татарской кухне рождает толпы гастрономических паломников, среди которых теперь и ваш покорный слуга.

Хотя справедливости ради надобно сказать, что татарским меню, не подозревая о том, мы пользуемся с детства: все эти беляши, чебуреки и чак-чаки присутствуют на нашем столе отнюдь не в качестве татарских гостей.

А лингвистическое меню, называемое словарем, легко убедит нас в том, что мы с вами давным-давно легко и непринужденно говорим на татарском языке.

Для тех, кто отнесется к этому утверждению с недоверием, — конкретный пример.

Я напишу фразу на чистом татарском языке, а вы попробуйте ее прочитать и понять, о чем идет речь.

Итак. Надев башмаки и рассовав по карманам деньги, я двинулся по дороге к кремлю, мимо базара с его вечным барахлом, колбасами, шашлыками, стаканами чая с сахаром на струганых столах.

Бьюсь об заклад, вы решили, что фраза написана по-русски. Хотя тринадцать из двадцати употребленных мною слов — татарские: «башмак», «карман», «деньги», «дорога», «кремль», «базар», «барахло», «колбаса», «шашлык», «стакан», «чай», «сахар», «стол». А еще «богатырь», «изба», «кирпич», «книга», «колесо», «куртка», «кабак», «лошадь», «пельмень», «тарелка», «тюрьма», «халат», «чемодан» и «ямщик».

29.03.2017-1_eb66ae79

 

 

Разумеется, и это еще не всё.

Но вполне достаточно — согласитесь, — чтобы описать житие русского человека до его путешествия к Казанскому вокзалу.

28.03.2017

Текст: Юрий Лепский

_________________________

Анатолий Лавритов (комментарий):

И в моей жизни было два года учёбы на заочном отделении Казанского Университета по специальности «правоведение»! Однако заканчивать довелось только Пермский Университет, после чего я  стал военным следователем, а затем и прокурорским работником.А в Казанский Университет меня на установочную сессию не пустило командование воинской части, участвовавшей в строительстве ракетных комплексов.И вот 50 лет я правовед, превратившись в правозащитника соотечественников за рубежом.

https://rg.ru/2017/03/28/chto-my-znaem-o-kazani.html

Читать также:

Почему российские мусульмане не отреагировали на митинги Навального: мнение
https://eadaily.com/ru/news/2017/03/28/pochemu-rossiyskie-musulmane-ne-otreagirovali-na-mitingi-navalnogo-mnenie?utm_source=smi2