Главный редактор

Кто он был вчера, кто — сегодня, каким будет завтра?

Текст: Валерий Выжутович

31.03.2014-835b

От редакции сайта. Нашему гостю — патриарху отечественной журналистики Михаилу Фёдоровичу Ненашеву* — исполнится в этом году 85 лет.Мы предлагаем нашим читателям недавнее интервью с ним, ставшее для нас  очень важным   при осуществление молодёжного проекта по созданию электронной версии газеты «Причал-Клайпеда».

****

«Сидели недавно тесной компанией, и после второй рюмки разговор свернул на неизбежную ныне в любом журналистском застолье тему: какова наша пресса. «Да что там! — в сердцах сказал кто-то. — Даже главных редакторов не осталось». — «Как это — не осталось?» Стали перебирать имена, прилагая к ним два критерия высокой редакторской профпригодности — умение вести газету и способность держать удар. В результате коллективно произведенной селекции трех приличных, по общему мнению, главных редакторов кое-как все-таки «утвердили». Впрочем, сошлись и на том, что в прежние времена настоящих газетных лидеров было тоже отнюдь не в избытке. Ну, Алексей Аджубей, ну, Егор Яковлев, а кто еще? «Ненашев, — вдруг подсказал один из участников разговора. — Помните Ненашева?»

Еще бы не помнить! Под его руководством (1978-1986) «Советская Россия», орган ЦК КПСС, совершила прорыв в предельную по тем временам остроту, стала провозвестницей грядущих перемен (после ухода Ненашева эта газета второй раз прославилась — антиперестроечным манифестом Нины Андреевой). Причем вот что феноменально: Ненашев прежде не имел ни малейшего отношения к журналистике, был партийным функционером, в «Советскую Россию» пришел с поста заместителя заведующего отделом пропаганды ЦК КПСС.

Покинув газету, он стал председателем Госкомитета по делам издательств, полиграфии и книжной торговли. Затем возглавил Гостелерадио СССР. Потом одиннадцать лет управлял издательством «Русская книга». Сейчас заведует кафедрой на факультете издательского дела и журналистики Московского госуниверситета печати. Я побеседовал с Михаилом Ненашевым накануне его юбилея.

— До сих пор не понимаю, как вам удавалось газету ЦК КПСС делать мало того что интересной, так еще и ничуть не сервильной.

Полную версию интервью читайте только на сайте (РГ)

— Это, наверное, потому, что главный редактор не был профессиональным журналистом. Я не знал, как газета верстается, как планируется номер, как сокращать материал… Но у меня был опыт Магнитки, опыт Челябинска…Я ведь полжизни прожил на Южном Урале. И поэтому знал, чего ждут люди от газеты. Кроме того, я всегда был очень внимательным читателем. Зорко следил за «Известиями» в их аджубеевскую пору. И когда мне говорили, что «Известиям» многое позволяется, потому что Аджубей — зять Хрущева, я к таким суждениям относился с большим скепсисом. Конечно, родство с Хрущевым облегчало Алексею Ивановичу работу, но он и сам был крупной личностью. Я знаю, пожалуй, три типа главных редакторов. Лучший из них олицетворял Аджубей. Это тип главного редактора, который способен воспитывать коллектив по очень простому принципу: «Делай как я».Аджубей был ведь не только лидером, блестящим организатором, но и мастером острой публицистики.

Второй тип — Лев Толкунов, тоже известинец. Это главный редактор, который, может быть, сам не напишет, но способен поштучно, как искусный селекционер, собрать коллектив и оберегать его от давления, нападок. Этим, кстати, отличался и Виктор Григорьевич Афанасьев, главный редактор «Правды». Он считал своим долгом защищать журналистов, создавать в редакции такую атмосферу, когда ребята знают, что главный никогда их не сдаст. И последний тип, наверное, самый отвратительный, — это «чего изволите?». Классический пример — Петр Федорович Алексеев. Он из «Советской России» пришел в «Известия». И тут и там оставил после себя руины.

— А себя вы к какому типу относите?

— Боюсь показаться нескромным, но хотел бы думать, что, наверное, в чем-то приближаюсь к аджубеевскому. Я ведь много писал и пишу, у меня выходили и продолжают выходить книги. Но вообще я стремился в себе сочетать качества Аджубея и Толкунова — быть публицистом и одновременно газетным лидером, защитником журналистов.

— Получив назначение в «Советскую Россию», с чего вы начали?

— С того, что прошел по этажам знаменитого здания на улице Правды, где располагались центральные издания. И спросил совета у некоторых главных редакторов.

— Какие советы они вам дали?

— Виктор Григорьевич Афанасьев сказал: «Два обязательных условия. Первое: ты должен работать как черт, прочитывать газету от передовицы до прогноза погоды, знать каждый материал до мелочей. Второе — держать удар».

— Были удары?

— Давление было всегда, главные редакторы его и сегодня испытывают. Но значение этого давления для судьбы газеты, мне кажется, не стоит преувеличивать. Вот говорят: цензура, цензура… Никакой политической цензуры, насаждаемой кем-то сверху, сейчас нет. Ее и раньше не было — была охрана государственных тайн в печати. Настоящую политическую цензуру осуществлял главный редактор. И это была самоцензура.

— Самоцензура в редакторском исполнении — это что, по-вашему?

— Это способность быть и стратегом, и тактиком. Знать границы возможного и невозможного. И четко понимать, чего ты хочешь от газеты.

— Вы от «Советской России» чего хотели?

— Мы, по сути, готовили перестройку, прокладывали путь к «социализму с человеческим лицом». Другое дело, что из этого получилось.

— В современных российских газетах вам как читателю не хватает чего-нибудь?

— Не хватает четкой позиции. Но мы же с вами понимаем: пресса — это лишь отражение жизни. Если в жизни сегодня нет реальной политики, то откуда она возьмется в газетах.

— А остроты, на ваш взгляд, в российских газетах достаточно?

— Ее даже с избытком. Но нет реакции на острые выступления. Такое впечатление, что мы бьем в какой-то большой барабан или бубен. Бьем год, другой, третий, и этот грохот уже скорее раздражает, чем вызывает желание на него откликнуться. Ведь ничего практически не меняется. Я внимательно прочитал статью президента Медведева «Россия, вперед!» Должен вам сказать, за все постсоветские годы еще не было столь острой постановки проблем первым лицом государства. Очень острая постановка.

И резкий вывод: мы за двадцать лет сами ничего не создали, лишь проедаем наследие прошлых поколений. Но я обратил внимание: в этой статье ни разу не упомянуты СМИ. Сказано, что мы не будем модернизировать страну силовыми методами, что не вернемся к мобилизационной экономике. Прекрасно. Значит, должен быть некий общественный настрой. А кто его может создать, как не пресса?

— Вы хотите, чтобы о развитии нанотехнологий газеты трубили так же, как когда-то о целине?

— К сожалению, сейчас нет ничего равного целине по масштабам задач. Часто приходится слышать: помельчали люди. А это не мы помельчали. Помельчали наши цели. Где-то недавно прочитал: радость — это достижение цели, нет цели — нет и радости. А я добавлю — нет и смысла жизни. Кажется, Столыпину приписывают выражение, что только большие цели рождают большие дела, и только большие дела рождают большие личности.

Да, она служила «приводным ремнем партии». И поэтому была эффективной и действенной. Но в годы перестройки она стала общественной силой. Кто создавал демократическую оппозицию? Пресса. Кто выпестовал демократов первой волны — Анатолия Собчака, Гавриила Попова, Юрия Афанасьева? Пресса. Она и сама являлась оппозицией режиму. Колоссальное доверие к печатному слову. Невиданные тиражи.

— Не стану спорить, в конце 80-х, начале 90-х пресса действительно была четвертой властью.

— Конечно! Она-то и подняла народ. Причем самое интересное, ее авторитет и влияние совпадали с ее намерениями. И еще совпадали с интересами самой журналистики. Второе чудо пресса сотворила летом 1996 года, когда помогла избрать Ельцина на второй срок. В тот момент она уже не своим интересам служила и не интересам общества — выполняла заказ медиаолигархии. Но и в том, и в другом случае она была четвертой властью. Она и сегодня потенциально располагает огромными возможностями. Все зависит только от того, какие у нее будут ориентиры.

— Кто сегодня идет в журналистику — это, наверное, вам виднее, вы ежедневно общаетесь с вашими студентами. Интересно вам с ними?

— Очень. Я вижу их лица на лекциях, слушаю их выступления на семинарах, ответы на экзаменах и все больше проникаюсь интересом к этому поколению.

— Вообразим невозможное по причине вашего возраста: если бы вам сегодня предложили возглавить крупную газету, вы бы согласились?

— Я себя не вижу в нынешней журналистике. Это не моя журналистика. Кто-то скажет, что я представитель советской журналистики, взращенной в условиях административно-партийной цензуры. Неверно! Я представитель и сторонник редакторской журналистики.

— Что такое редакторская журналистика в вашем понимании?

— Это когда редактор определяет лицо газеты, ее стиль, направление, тематику.

— А сегодня таких редакторов, вы считаете, нет?

— Сегодня редактор — исполнитель воли тех хозяев, которые стоят за его спиной. А в роли хозяина может выступать и сам владелец, и глава издательского дома.

— За вашей редакторской спиной хозяева тоже стояли. И какие хозяева!

— Ну и что? В те годы, будучи главным редактором, ты сам выстраивал систему взаимоотношений и с ЦК, и с Советом Министров. Это была твоя забота — построить отношения так, чтобы ты получал не только втык, но и поддержку. Когда мы издавали книгу о Толкунове под названием «Дважды редактор», в нее вошла статья, автором которой был Егор Яковлев.

Он писал, что Толкунов умел пройти по самому краю пропасти и не свалиться в пропасть. Потому что способен был создать систему противовесов во взаимоотношениях и с Советом Министров, и с ЦК, и с местными обкомами. Сейчас нет ни ЦК, ни обкомов, но умение вести газету, когда на тебя по-прежнему давят со всех сторон, никто не отменял. Я считаю, что главный редактор — это и способность управлять коллективом, и мужество в защите сотрудников, и собственное журналистское мастерство. Но самое главное — это позиция.

Ты должен знать, для чего ты выпускаешь номер за номером. Так вот, сегодня я не смог бы редактировать газету, потому что не знаю, для чего. За призывами к развитию нанотехнологий, проведению модернизации я не вижу конкретных общественных целей. Мне понятны причины краха СССР. Я не нахожу никаких тайн и в гибели КПСС, она умерла своей смертью, одряхлела — и умерла. Точно так же умерла своей смертью и либеральная политика 90-х годов. 1998-й знаменовался не только дефолтом, это был кризис системы. А что теперь? Общество потребления с голубой  американской мечтой о загородном доме? Кто четко знает, что теперь, тот может быть главным редактором».

31.03.2014-b0cd

31.03.2014-581f6c7131.03.2014-af2

 

 

 

 

 

 

Фото, видео: Сергей Куксин

http://www.rg.ru/printable/2009/11/10/nenashev.html

*Михаил Фёдорович Ненашев (род. 10 ноября 1929, с. Бородиновка Варненского района Челябинской области) — советский, российский государственный деятель, журналист, публицист, редактор, учёный-историк, педагог. Работал председателем Государственного комитета СССР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли; председателем Гостелерадио СССР; главным редактором газеты «Советская Россия»; с 1981 по 1991 являлся членом ЦК КПСС.

Заслуженный работник культуры Российской Федерации, действительный член Российской академии естественных наук, Российской академии политологических наук и Академии русской словесности. Доктор исторических наук, профессор, автор свыше 30 книг. Живёт в г. Москве, является заведующим кафедрой периодической печати в Московском государственном университете печати.

Занимается общественной, просветительской и благотворительной деятельностью, является председателем правления Благотворительного фонда «Будущее Отечества» имени В. П. Поляничко (из Википедии).