Где жить художнику

18.11.14Россия-original

Знаменитый латвийский художник Сержа Сунне, выставки которого не раз проводились в Париже, Киеве и Москве, переселился из Риги в деревеньку под Себежем – самую что ни на есть российскую глубинку.

Кажется, пространство родной Латвии для Сержа (творческий псевдоним, настоящее имя — Сергей) Сунне всегда было чересчур мало, да и известнее он больше за границей. Его работами оформляют сборники стихов, издающиеся в Италии, Португалии, других европейских странах, а медали, эскизы к которым делает Сунне, дарят участникам разных спортивных состязаний – от Вильнюса до Куршевеля.

4.04.15-1427802392img0

Когда Сунне взял да и переселился в Россию, причем не в Петербург или Москву, а в деревеньку, многие в Латвии тут же провели параллели с известным российским актером Петром Мамоновым и певцом Юрием Шевчуком. Мамонов сбежал из Москвы в деревню Ефаново, а Шевчук — из Питера в село Лебедевка. Что таких людей заставляет уходить (исходить) из городов в деревни? И каково латвийскому мастеру, вообще европейцу, привыкать к реалиям совершенно новой жизни в России, став участником Государственной программы по переселению соотечественников?

Огонь интересней телевизора

— Вы не поверите, но я в деревне вообще не включаю телевизор и крайне редко в компьютер заглядываю, — рассказывает Серж. — Намного интереснее вечером смотреть, как горят обычные дрова в самой обычной печке. Нет, вы представьте: каждый день можешь быть рядом с одной из главных планетарных стихий – с огнем. А тут же еще и другая стихия – земля, по которой даже зимой приятно пройтись утром босиком. Третья стихия – вода, в колодце и озерах рядом с домом. И наконец — воздух! Я, сидя в Риге, забыл, что такое настоящий чистый воздух. А тут душа стала проветриваться, пробуждая заложенное во всех нас изначально самой природой.

И еще, оказывается, я многое умею делать, о чем раньше и не подозревал. Например, какие-то строительные, бытовые работы по дому: хотя бы сарай своими руками починить! Вы все тоже это умеете — надо только вспомнить. У меня началась совсем другая жизнь.

Эту новую жизнь он открывает вместе с женой Леной, двумя сыновьями – старшим Святославом и младшим Мирославом, а еще с рижскими кошками Муркой, Матерью, Пушей и Русей.

Не глушь российская, а жемчужина

Я выпытываю у Сержа: но как же он вообще решился перебраться в российскую глубинку, лишить себя благ цивилизации?

— У нас в Риге о Себеже говорят как о такой глухой российской деревне. А Себеж – это не глубинка, не глухая провинция, а жемчужина Псковской области: именно так говорят все, кто приезжает отдыхать летом из Москвы и Питера. Замечу, не в Турцию или Египет эти люди с детьми едут, а в Себеж. Окрестности Себежа давно облюбовали творческие люди из двух столиц России: покупают землю, строят дома.

Я, как только переселился, пошел в районную библиотеку и набрал книг об этом крае — книги теплее, чем сухая информация из Интернета. Оказывается, здесь когда-то жили Фонвизин и Державин – у них тут были имения. А еще недалеко Пушкинские горы и село Михайловское. Вот какие места…

Конечно, переселяться было боязно. И потому, что здесь ко всему привык, а «где-то там» все кажется непонятным и напрягающем. Но, друзья, не надо бояться! Для меня переселение оказалось сопоставимым со вторым рождением – и творческим, и энергетическим. Деревня – место отдохновения после жизни в бетонной коробке в Риге.

Души Атлантики и последняя роза

Серж Сунне, который приобщился к живописи буквально с детского сада, а потом не отступал от нее ни в школе, ни во время учебы в Рижском художественно-ремесленном училище, ни позже, за славой особенно не гонится. Картины пишет, поскольку жить иначе уже не может, а к тому, что их выставляют в известных галереях, относится философски. Сколько картин подарил разным людям – просто так, потому что им работы пришлись по душе, тоже не считал. Многим подарил. Картины для него самого цены не имеют.

Из особо значимых для Сунне, в том числе, картина «Третья мировая». Принялся ее писать после «Первой» и «Второй мировых», но вдруг остановился. Боялся заканчивать. Ведь, по логике вещей, первые две Серж написал уже после того, как войны начались и давно отгремели. А как быть с третьей?

— Знаешь, война сперва начинается в каком-то одном человеке, потом в другом, третьем, и в итоге уже видишь, как миллионы берутся за оружие. Я боялся, что война начнется во мне. Понятно, я не буду первым, кто нажмет «красную кнопку», но… Мысль может материализоваться, переходить из одной головы в другую, поражать.

Говорят: у войны не женское лицо. А какое лицо? Я долго думал над этим и понял, что не могу представить лицо третьей мировой…

На картине у существа нет лица в том смысле, в каком мы это представляем. Нет глаз, рта, носа, ушей. Это существо не может видеть ужас, царящий кругом, у него нет сил кричать, оно отказывается слышать, не желает нюхать запах гари после ядерных взрывов. У этого существа в руках нет оружия, но только ярко-красный цветок, стебель которого изогнулся в форме сердца…

Наверное, один из способов хоть ненадолго заглянуть в мир по ту сторону реальности — погрузиться в музыку стиля эмбиент. Сергей сам сочиняет такую музыку. Сам играет на варгане, обрабатывает звуки флейты и тибетских поющих чаш (есть такой восточный экзотичный инструмент), а потом пропускает это через специальную музыкальную компьютерную программу и уже готовый результат выкладывает в Интернет. Сейчас в виртуале у Сунне уже 30 альбомов, которые не просто находят своего слушателя, но копируются на ведущие музыкальные мировые сайты.

И вовсе не удивительно, что при таком музыкально-художественном раскладе любимая машина Сергея – катафалк: мечтает ее купить, а потом, возможно, прокатиться на ней в деревне! Сунне ее изобразил на картине «Последний полет красного катафалка».

— Это не эпатаж. Просто катафалк, в моем понимании, это не совсем машина. Она, словно лодка Харона, перевозит души людей из этого мира в иной. И катафалк ведь даже не ездит по дорогам – плывет, так неторопливо, размеренно, достойно. А почему он на картине не черный, но — красный? Красный цвет – мое прошлое, я ведь в Советском Союзе рос, о котором на самом деле остались самые светлые воспоминания. Тогда у меня и веры в будущее было побольше, и ощущение стабильности присутствовало. И родители были спокойными, по сравнению с нынешнем временем: мама постоянно в состоянии депрессии… Поэтому катафалк словно летит из того мира в какой-то другой. А цвет нового мира уже не яркий – тяжелый, ведь теперь, обратите внимание, греха и мрака намного больше, чем в том прошлом, откуда летит мой красный катафалк, — убежден Сергей.

Какую картину… сжечь?

— Не хочу жить в Европе, устал я от нее, ее ценности не мои, тем более в свете современной толерантности во всем, — продолжает художник. — Я воспитывался на русской культуре, любил всегда русских классиков литературы и живописи, разделял взгляды славянофилов, а не западников. У меня, кстати, предки из Костромы. Мой сын Святослав теперь учится в себежской школе на Замковой горе, которую заканчивал, между прочим, замечательный актер Зиновий Гердт. И дети, и преподаватели приняли моего сына хорошо. Но вот что мы с женой стразу заметили: программы в российских школах намного сильнее и тяжелее, чем в латвийских. И это, уверен, хорошо: дети в России образованнее европейских.

Гердт о Сенеже говорил: я родом из небесного места на земле. Как это? Я понял! Там небо очень низкое, облака летят прямо над головой, до них легко рукой дотянуться — как в горах, и мысленно словно улетаешь в те самые облака, где всегда легко.

Два года назад Серж Сунне о легкости такой и не помышлял и всерьез был занят важным вопросом: какую из своих картин… сжечь? Уже написанную, побывавшую на разных выставках? Или для этого лучше создать новую картину, заранее зная, что ей суждено погибнуть? И чтобы это знала сама картина! Такая вот мистика – ведь картины, по мнению Сунне, все живые.

Быт не задавит таланты

Однако романтика и облака – это всегда прекрасно, а как быть с банальным бытом? Но Серж относится ко всему спокойно. Вот, например, о ценах. Себеж на фоне остальной Псковской области довольно дорогой, его называют «таможенным городом». Дом в деревне стоит, в среднем, от 800 000 рублей. По идее, продал в Риге однокомнатную квартиру и купил в деревне большой дом с приличным куском земли.

— Цены в деревне на продукты, конечно, ниже, чем в самом Себеже. А если сравнивать себежские цены с латвийскими, то почти все, в среднем, в два раза дешевле. Что же касается зарплат, боюсь сейчас называть конкретные цифры, ведь курс рубля скачет.

Местные жители меня, нового человека, часто фотографируют, поскольку выгляжу, прямо скажем, довольно экстравагантно. Но я к этому отношусь нормально. Недавно прикупил в секонд-хэнде камуфляжный костюм – специально для деревни. Знаешь, ходить в российской деревне в камуфляже значит абсолютно раствориться в народе. Камуфляж там в моде — любых расцветок…

1.4.2015-7802406img2

Еще я опасался, что в Себеже ко мне отнесутся с комментариями, типа «понаехали тут — из своей Прибалтики». А оказалось, все душевно, и пограничники очень вежливые, и чиновники адекватные, и люди в деревне совершенно нормальные. Я все время слышал: добро пожаловать! Местные жители, видя, что мы с женой городские, помогают. А мы ведь хотим и огород большой сделать, и хозяйством обзавестись.

Конечно, переезд – большой стресс. К тому же я люблю Латвию – ее природу, людей и уж, конечно, классиков литературы, живописи. В то же время по части культуры в современной Латвии, как и в большинстве европейских стран, все хило. И я сейчас уже не хочу быть латвийским художником. Поймите, я обижен не на Латвию, а на ситуацию, которая создана в стране по вине политиков в сфере культуры: она, кажется, тут уже никому не нужна. А в России – нужна! И от Себежа мне близко и до Питера, и до Москвы, где мои работы интересны многим, их давно узнают.

Интернет и в деревне какой-никакой, но есть, поэтому связь держать могу со всем миром. А творить в деревне, где сама Природа благоволит и Боги покровительствуют, еще лучше. Жить в российской глубинке не можно, а нужно! Там настоящая жизнь. Просто все о ней в городах давно забыли. А я вот теперь вспоминаю.

31.03.2015

Игорь Мейден

Журнал «Русский век», №3 2015 год

 http://www.ruvek.ru/?module=articles&action=list&theme=2