До первых комаров

Московский дебют Виолетты Урманы

Дмитрий АБАУЛИН Газета «Культура»


До первых комаров


Поет В. Урмана

ОТ РЕДАКЦИИ САЙТА.

Эта информация о концерте в Москве нашей соотечественницы привлечет внимание ценителей классического музыкального искусства, тем более, что в Клайпеде есть и молодые таланты, и наставники высокого уровня, консерватория и музыкальный театр…

Успешное выступление В.Урманы в Москве — хороший ориентир и пример для них.

«Ну что это за оперная звезда — всего две арии спела!» — в этой фразе, подслушанной после концерта, вся степень нашего отрыва от мировой оперной традиции. Как раз наоборот — именно примадонна, уверенная в своих сценических успехах, может позволить себе поискать новые краски в камерном репертуаре. Дескать, в опере вы меня и так услышите.

Поэтому в программу крупнейших оперных фестивалей обязательно входят сольные концерты самых известных и популярных вокалистов, на которых звучат песни Шуберта, Шумана, Вольфа.

Литовская певица Виолетта Урмана для своего московского дебюта избрала как раз такой «звездный» жанр концерта, как песенный рецитал, и избрала по праву. С той лишь поправкой, что ее блестящая карьера проходит вдали от наших глаз и ушей. В Германии, где сейчас живет певица, такой концерт наверняка был бы встречен с бурным энтузиазмом.

В Москве, увы, Зал имени Чайковского был заполнен от силы наполовину. Такова сила масс-медиа: Урмана не является лакомым объектом светской хроники и не мелькает в теленовостях, а интересующихся непосредственно творчеством в столице оказалось несколько сотен человек.

Зато те, кто пришел, наверняка не пожалели. Голос Виолетты Урманы — действительно редкость на сегодняшней сцене. Начав карьеру как сопрано, певица вскоре перешла на меццо-сопрановые партии, а потом вновь вернулась в ряды сопрано и стала одной из лучших исполнительниц драматического репертуара.

Сложнейшие драматические партии в операх Верди, Вагнера, Пуччини — в этой области с ней мало кто может конкурировать на сегодняшней сцене. Автор этих строк имел удовольствие слышать певицу вскоре после «возвращения в сопрано» в партии Леоноры в лондонской постановке «Силы судьбы» Верди и готов засвидетельствовать: именитые партнеры певицы ушли в ее присутствии в тень.

На сцене царила Урмана.

С таким же королевским достоинством она начала свой московский концерт. Песни на стихи Матильды Везендонк Рихарда Вагнера были исполнены ею «с позиции силы»: осталось ощущение огромного запаса звука и эмоций, которые певица держит при себе. Следующим номером программы был Рахманинов.

Пять романсов Рахманинова выстроены певицей в небольшую сюиту, начавшуюся сдержанным созерцанием (романсы «Как мне грустно» и «Здесь хорошо») и закончившуюся торжественным восклицанием «Весна идет!» («Вешние воды»).

Включение в программу сочинений русского композитора не было специальным приношением нашей публике: за неделю до Москвы Урмана выступала в парижском зале Плейель, и рахманиновский цикл там также звучал. Ничего удивительного: Рахманинов в интерпретации литовской певицы действительно заслуживает всеобщего внимания.

Виолетта Урмана сумела совместить, казалось бы, взаимоисключающие вещи: собственные краски для исполнения вокальной лирики Рахманинова и в то же время бережное отношение к замыслу композитора. Знаменитый «Вокализ» заставил вспомнить необычную авторскую манеру, с которой Рахманинов исполнял свою музыку: подчеркнуто спокойные интонации, простота и свободная фразировка.

Эту манеру хотелось бы назвать русской, если бы не расползающаяся среди наших молодых певцов привычка наполнять самые простые вещи ложно понятым пафосом. Просто отнюдь не значит банально, достаточно услышать, как своеобразно интонирует Виолетта Урмана фразу «Да ты, мечта моя» (последние слова романса «Здесь хорошо») — она воспевает не реальную персону, рядом с которой хочет быть лирический герой, а почти символистский идеал.

Превосходным партнером певицы показал себя немецкий пианист Ян Филипп Шульце. Партнерство двух музыкантов продолжается не первый год, и понимают они друг друга с полуслова. Шульце не стал увлекаться стихийными элементами музыки Рахманинова, напротив, подчеркнул в ней архитектурный, формообразующий элемент, сближающий нашего композитора с европейскими современниками.

Столь же точно выстроенной и продуманной предстала в исполнении Виолетты Урманы подборка песен Рихарда Штрауса. Негромкое начало, кульминация и затем отлив в середине отделения — и экстатическое заклинание «Адонис! Адонис!» в последнем номере — «Весеннем празднестве» на стихи

Г. Гейне.

В стихотворении Гейне это восклицание повторяется дважды в конце каждой из трех строф. Рихард Штраус многократно умножил финальный призыв, и публика прошла вместе с Виолеттой Урманой путь от радостного возбуждения до безумного экстаза. Это можно было бы назвать удачным завершением программы, если бы концерт не получил продолжения.

Естественно, первым бисом был оперный номер — ария Тоски из второго действия оперы Пуччини. Вторым — еще более предсказуемо — «Pace, pace», молитва Леоноры из «Силы судьбы». Тонкость нюансов, с которыми поет эту знаменитую арию Виолетта Урмана, и стихийная сила голоса окончательно покорили публику.

С этого момента каждый очередной бис зал приветствовал стоя.

Когда Урмана спела еще один романс Рахманинова, показалось, что это уж точно все на сегодня. Но нет: сходив за новой порцией нот, Урмана и Шульце исполнили еще два номера. Одним из них была испанская песня о молодоженах, которые наконец остались одни, но — увы — в комнате с комарами.

Голос певицы плавно переходил от комариного зудения к стенаниям их жертв и темпераментным проклятиям в адрес навязчивых насекомых. Концерт завершился бурной овацией и нерешенным вопросом: неужели Урмана до такой степени уверена в своей власти над аудиторией, что приберегла столь эффектный бис под самый конец. Или, может быть, комариного удовольствия удостаиваются только самые преданные поклонники?

В таком случае, Москва свой экзамен сдала.

Д.Абаулин