Бросая на сердце цветы

Почему у поэта Велимира Хлебникова* две могилы?

5.11.2015-Велимир-50d7cd97278a47

Как добраться до местечка, которого вовсе нет?

Просто. Сесть за руль, от столицы полтысячи километров на Новгородчину, за райцентром Крестцы (с ударением на первом слоге) с трассы направо, еще километров двадцать до Ручьев. 

Там всякий укажет на дом с красной крышей, где живет учительница истории Светлана Николаева. Считайте её сталкером, но она может привести вас точно в то самое загадочное местечко: доехать не получится, километра два придется пробираться лесом, к дремучей речушке Яймле.

Вы тут не первый будете, кто-то раскопал даже фундамент школы и соседней баньки, еще торчат обломки черепицы цвета неба. И кто-то вычислил: у стены этой несуществующей баньки, метрах в пяти от черной речки, когда-то и мучился последние дни жизни странный светлый человек. Ради него, поэта-футуриста, сюда и пробираются разные люди.

В этой самой точке кто-то поставил аккуратный указатель, напоминающий: здесь, в этом несуществующем месте, и не стало того, кто придумывал и извлекал из праязыка сотни диковинных слов и созвучий. Того, кто будто колдовал: «Русь, ты вся поцелуй на морозе!».

И заговаривал близкую смерть:

«Мне мало надо!

Краюшку хлеба

И каплю молока.

А солью будет небо,

И эти облака!».

У этого самого скорбного указателя посреди леса из зарослей вдруг вылез запоздалый крепкий белый гриб.

Местечко прежде называлось Санталово. За речкой, где когда-то гуляла деревушка, теперь небытие, и трава-мурава, простеганная репейником, и тишина.

И чудь, и дичь мерещится, не удивляйтесь. «Ой, — предупредит Светлана Дмитриевна, — там впереди что-то черное: не медведь ли?». Нет, не медведь. Говорят, до этих самых мест дошел Батый с ордой — и повернул обратно. И немец, говорят, сюда не сунулся. А из речного ила, говорят, тут по сей день вымываются частички всякой чуди времен протерозойской эры. Кругом в этих краях курганы и сопки, еще с пятого века. Есть и свидетельство: в десятом веке княгиня Ольга где-то в окрестностях определила погост. А в веке двадцатом из Санталова унесли на кладбище в Ручьи поэта, председателя Земного шара.

Звали его Виктором, но все помнят его Велимиром — Хлебниковым. Те, кто оплакивал его, называли Санталово проклятым местом сгоряча. В том, что судьба привела поэта сюда, была своя предначертанность.

Все как-то вышло тогда, в 1922 году, вмиг. Будто бы нелепо — для всех, кроме него самого. Хлебникову было тридцать семь. Он честно предупреждал, вспоминая о Пушкине: «Люди моей задачи умирают в 37 лет».

В Санталово Хлебников, уже заболевший малярией, приехал с другом, художником Петром Митуричем. Здесь трудилась учительницей Наталья, первая жена Митурича (второй чуть позже станет сестра поэта Вера Хлебникова). Ходил в лес, ложился голышом на землю — пропитаться солнышком. Ходил на рыбалку — 56 форелей и хариусов за раз. Потом слег в страшных муках, и все. Растворился в муравьях, рыбешках и прочей природе.

Сын орнитолога, лесоведа (основавшего, кстати, первый в России госзаповедник на Нижней Волге) мечтал о загадочном Конецарстве, где уснет у человека на коленях лев, где коровы и травы, как братья и сестры меньшие, снимут оковы. Звучит это несбыточно и страстно — но страстный Хлебников настаивал на «чифире» математического сухостоя. Странные вычисления приводили поэта еще в 1914-м к выводу: «Не следует ли ждать в 1917 году падения государства?»

Можно отмахнуться теперь от тех пророчеств будетлян — или смотреть на них, как на мистическую диковинку. Но в них, как ни странно, ключ ко всем грядущим поворотам века. Футурист Хлебников разделил человечество на изобретателей и приобретателей. Государство будущего, созданное воображением Хлебникова «во имя проведения в жизнь высоких начал противоденег», исключало цивилизацию мирового торга — «свобода приходит нагая, бросая на сердце цветы». Маяковский восхищался его бессребренничеством, принимавшим характер подвижничества и мученичества за поэтическую идею.

«Будущее решит, — писал Хлебников, — кто очутится в зверинце, изобретатели или приобретатели? и кто будет грызть кочергу зубами«. Нам-то теперь, сто лет спустя, известно: в конце концов приобретатели скомкали ХХ век и рассовали по карманам, как банкноты. Как мог не предвидеть этого Хлебников? Он же «пахарь мозгов — мозгопашец»? А кто сказал, что он — не предвидел? Просто знал и следовал буквально своей миссии поэта — в ней самурайская жертвенность уживалась и со скифской страстью, и с идеей философа Николая Федорова: «Жить нужно не для себя (эгоизм) и не для других, а со всеми и для всех«. Теория относительности Эйнштейна сходилась в Хлебникове с «Капиталом» Маркса — и чем-то еще по сей день неразгаданным, как космическая аура муравейника.

Похоронили футуриста на погосте в соседней деревне Ручьи, меж елью и сосной. На сосне и вырезали надпись и дату. На крышке гроба нацарапали: «Председатель Земного Шара Велимир Хлебников». Пририсовали собственно земшар. Церковь Георгия Победоносца (1741 года) над могилкой поэта теперь рассыпается величественно — ни у кого до этого памятника культуры руки не дойдут: так он тихо когда-нибудь и рассыплется.

В Ручьях есть ДК, в котором обитает уже скоро тридцать лет тихий и теплый музей поэта. Собственно, учительница истории Светлана Дмитриевна в свободное от школы время за этим музеем и присматривает, больше некому: она тут и заведующая, и хранительница (сумасшедшая зарплата — целых четыре тысячи рублей в месяц). Музей создал когда-то на энтузиазме ростовский художник Олег Облоухов, помогали музею энтузиасты — новгородские художники, работники московского музея Маяковского, ленинградского/петербургского института русского языка и литературы. И стали собираться ежегодно Хлебниковские чтения. На энтузиазме, а на чем еще. Так Хлебников и сам ведь был — гол как сокол, таскал с собой наволочку, набитую его числоречами и небокнигами, да и только. «Мировая революция требует мировой совести«.

В 1960 году Хлебникова из самых лучших побуждений решили перезахоронить на Новодевичьем кладбище (8 участок 6 ряд) в Москве. Если верить свидетельствам очевидцев, из могилы в Ручьях перевезли то ли несколько косточек, то ли горсть земли с прахом и несколькими пуговицами. Часть праха явно осталась и в этой земле — так у футуриста Хлебникова оказалось две могилы, обе подлинные.

В Ручьях на месте прежней деревянной таблички позже поставил над могилой памятник скульптор Вячеслав Клыков.

5.11.2015-могилаВелимира-55_big

На Новодевичьем покой Велимира хранит «каменная баба» со степного половецкого кургана, которому не меньше полутора тысяч лет. «И на груди ее булыжной блестит роса серебряным сосцом». Хлебников и это знал заранее: его государство не в пространстве приобретателей — в вечном времени изобретателей: «Мы знаем твердо, что мы не повторимся на земном шаре. Чтобы оставить по себе памятник, …мы основали государство времени (новая каменная баба степей времени; она грубо высечена, но она крепка)».

В этом государстве времени живет и магическая деревня Санталово. Ее, кстати, могли и спасти. В шестьдесят седьмом году здесь еще маялись санталовские жители. Еще цела была та школа, в которой провел последний месяц жизни великий поэт-будетлянин. И на бревнышках школьной стены еще цела была надпись, оставленная Петром Митуричем: «Здесь жил с 16 мая и умер Первый Председатель Земного Шара Велимир Хлебников. 9 ч. утра. 28 июня 1922 г.»

И банька, в которой Хлебников «умер и засмеялся», тогда еще стояла, хоть и покосилась. «Понитилась баенка», — на своем, будто неземном, языке говорили местные. «Я умер и засмеялся» — это поэт сам про себя написал незадолго до смерти. Отчего смеялся? Знал, что утонет в пространстве — но не во времени.

Так вот тогда, в 1967 году, в «Учительской газете» с призывом: «Сберечь дом поэта» — выступил исследователь русского футуризма Александр Парнис. Его поддержали открытым письмом поэты Вознесенский, Кирсанов, Межиров, Слуцкий. И не только они: идею подхватили и глава Академии художеств Николай Томский, и авторитетный Семен Гейченко, хозяин «Пушкинских Гор». Но против оказались и сын хлебниковского друга художник Май Митурич (член комиссии по наследию поэта), и коллекционер Николай Харджиев, — вряд ли дело было в них одних, но их мнение и перевесило. Так и исчезло в пространстве Санталово, как не бывало, ни зги, ни домов, ни школы, ни баньки.

Но люди ходят к двум могилам поэта — а мозгопашец и провидец Хлебников ветвится в дебрях санталовской природы. И разливается отсюда по земшару — несбыточный, как любовь, без которой не выжить заблудшим.

«Небо душно и пахнет сизью и выменем./ О, полюбите, пощадите вы меня!/ Я и так истекаю собою и вами,/ Я и так уж распят степью и ивами».

Кстати

Две могилы и у Александра Блока.

Футуристу Велимиру Хлебникову 9 ноября исполнится 130 лет. В этом же ноябре, 28-го, — 135 лет символисту Александру Блоку. Соседство любопытное — еще и вот почему. Перезахоронения случались со многими — но лишь у этих двух поэтов остались в результате по две могилы. Обоих в начале прошлого века волновала наша скифская кровь. Оба прислушивались к эпохе, как к музыке «возмездия». Оба для «приобретателей» — не от мира сего. Оба, казалось, сгорели сознательно и добровольно.

Блок был похоронен за год до Хлебникова, в августе 1921 года. Перенести его прах решили еще в 41-м, но сделать это смогли только после снятия ленинградской блокады. Академик Лихачев вспоминал, что при перезахоронении Блока в 1944 году со Смоленского кладбища перенесли на Литераторские мостки Волкова лишь череп поэта. Почтенный филолог Дмитрий Максимов нес его, выковыривая землю из глазниц, и его укоряли: так нельзя, вы выковыриваете прах Блока!

Так и повелось: поклоняться Блоку ходят по сей день к двум могилам. На Смоленское кладбище (здесь стоит памятный камень и белый крест, а неподалеку захоронены младенец Митя, сын Любови Дмитриевны, жены поэта, его тетя и няня Соня). И на кладбище Волково (где установлен обелиск работы скульптора Дыдыкина с барельефом поэта, а рядом перезахоронены Бекетовы, родные поэта, и его жена).

Текст: Игорь Вирабов

29.10.2015,

http://www.rg.ru/2015/10/29/khlebnikov.html

5.11.15-Велимир-hlebnikov-v

*Велимир Хлебников

Русский поэт и прозаик, один из крупнейших деятелей русского авангарда. Википедия

Родился: 9 ноября 1885 г., Малодербетовский улус, Астраханская губерния, Российская империя, ныне Малые Дербеты, Калмыкия

Умер: 28 июня 1922 г. (36 лет), Санталово, Крестецкий уезд, Новгородская губерния, Советская Россия