Сибиряк, которому полюбилась Литва

12.12.2017-Lev Kokov

 

Судьба: Л.Коков родом из Восточной Сибири, но вот уже 40 лет живет в Клайпеде.

Интерес к Литве у него появился после знакомства с литовским ссыльным у себя на родине.

Фото Витаутаса Пятрикаса

*******

Лев Коков: У меня просто не было выбора, хотя я знал, что там меня ждут близкие люди, но любовь оказалась сильнее.

Визитная карточка: Родился 12 ноября 1949 г. в Сибири, в городе Абакан – столице Хакасии.Приехал в Литву в 1976 г. Служил в воинских частях Советской армии.Женат, жена — Юзефа, у супругов есть взрослая дочь.

_________________

Из Сибири – в Палангу

– Как случилось, что вы проявили интерес к Литве? Как вы здесь оказались?

– В Норильске у меня был друг Вилюс Булкшас, ссыльный сталинских времен. Мне неизвестна его дальнейшая судьба, поскольку наши пути разошлись, но я слышал, что его сестра живет в Клайпеде. Однако обо всем по порядку. О Литве я узнал именно от своего приятеля-литовца Вилюса, вместе с которым работал на фабрике по переработке цветных металлов. Он-то мне и рассказал о Паланге, городе на берегу Балтийского моря. В 1975 году я по путевке с места работы туда и поехал. Побывав в Паланге, я понял, что хочу туда вернуться. Еще в первый приезд я познакомился с пожилой местной жительницей Зосе Пяткене, которая в парке ухаживала за цветниками. Через год я уволился с работы, надоели мне бесконечные метели и даже северное сияние, хотя это, конечно, красиво. Пришло время сделать выбор, и я решил отправиться в Литву.

– Вы снова поехали в Палангу?

– Да, но я приехал в самый сезон, когда был наплыв отдыхающих, поэтому найти жилье оказалось трудно. Тогда я разыскал госпожу Зосе. Она жила на улице Ронжес. Зосе меня узнала и сердечно приняла. Я поселился в сараюшке у нее во дворе. И жил там все лето. Материнская доброта этой литовской женщины меня тронула, а ведь я фактически был просто приезжим, незнакомым человеком. Я подружился с ее детьми, их было шестеро. Со временем я стал словно членом семьи Пяткусов. Потом пришла осень, отдыхающие разъехались, а я остался. Купил мотоцикл, тогда ведро бензина стоило рубль. Ездил за грибами, помогал Зосе по хозяйству. А потом в Клайпеде без особых трудов устроился на работу в торговом порту, поскольку был электромонтером 5-го разряда. Поселился в общежитии на проспекте Тайкос, но по выходным продолжал ездить в Палангу к гостеприимной семье Пяткусов. Они разрешили мне оборудовать комнату на чердаке сараюшки, где я и останавливался. Каждое утро слышал: «Ляонас, иди завтракать». Они звали меня литовским именем, хотя по паспорту я Лев.

– Выходит, госпожа Зосе стала для вас словно второй мамой на новой родине?

– Да, и ее кончина была для меня большой утратой. Дети сообщили, что она заболела, я приехал ее навестить. Взял ее руку в свои ладони. Так делают хакасы, я ведь по национальности хакас. Мы не проронили ни слова, но друг друга поняли, лишь потом она попросила меня приехать на ее похороны. Я пообещал. Но из-за досадного стечения обстоятельств не смог выполнить свое обещание. Хотя в тот вечер сердцем чувствовал, что что-то случилось. Решил позвонить ее дочери и узнал, что Зосе больше нет.

– Вы освоили литовский язык?

– Конечно, но учил его не по учебникам, а на слух. Что слышал, старался повторить, так и выучил.

На родину – на могилки

– Почему вы не вернулись на родину?

– Началась моя жизнь прапорщика. А вскоре я нашел себе «боевую подругу» – жену Юзите. Она жямайтийка. Сразу сказала, что из Литвы никуда не поедет, поэтому у меня просто не было выбора, хотя я знал, что там меня ждут близкие люди, но любовь оказалась сильнее. Я живу в Клайпеде с 1976-го. Но пять лет провел в Восточной Германии, в служебной командировке. Очень горжусь тем, что всех солдат, которые были у меня в подчинении, я вернул их матерям живыми и здоровыми. Хотя был один такой механизатор в порту, который заявил, что тут гордиться нечем, мне, мол, просто повезло. Я с ним согласен, мне очень повезло.

– А родителей вы часто навещали?

– Расскажу вам грустную историю. 12 ноября 1979 года я дежурил на Кайряйском полигоне. Уже были сумерки, когда мною вдруг овладело какое-то смутное беспокойство, в душе словно похоронные марши зазвучали. И интуиция меня не обманула. Подошел ко мне комбат и сказал: «Лев, крепись, твой отец умер, вот телеграмма». А мне в этот день 30 лет исполнилось. Получил я 20 дней отпуска. А тут еще нелетная погода, я молил Бога, чтобы только успеть. Успел. Вбежал в родительский дом, спрашиваю, где можно попрощаться с отцом, а мне говорят: «Ты только что мимо него прошел, он пока в холодной прихожей лежит». На следующий день отпевали. Помню, отец мне говорил, что мужчина всегда должен оставаться мужчиной. У него было четыре класса образования, но какой это был интеллигентный человек. Спустя годы я как-то читал Конфуция, и вдруг понял, что многие из его мудрых изречений я слышал от своего отца. Я не плакал. Похоронили отца, я сделал оградку. На том кладбище погребены люди разных национальностей – литовцы, латыши, немцы. Это край лагерей, край ГУЛАГа.

Для утешения души

– Вы говорите – край лагерей. А что думали о ссыльных и заключенных местные жители?

– После смерти И.Сталина началось некоторое политическое потепление. Помню, как брат рассказывал, что когда ему было лет 11, он играл возле колючей проволоки, за которой находились ссыльные. Не знаю, какой они были национальности, но эти люди стали спрашивать у моего брата, как у него дела в школе. Уже потом я понял, что у них, по-видимому, где-то на родине тоже были дети, и они по ним скучали. Мой отец немного помогал геологам, работал в геологоразведке. У него был друг – литовец, с которым он работал. Как-то раз он пришел к нам, чтобы попрощаться с отцом. Ему разрешили вернуться домой, на родину. Он с нами ужинал, а потом отец попросил его спеть нам что-нибудь по-литовски. И тогда этот человек стал петь какую-то веселую песню, а по щекам у него ручьями бежали слезы. Так он прощался с краями, где был на волосок от смерти, но судьба сжалилась над ним, и теперь он мог вернуться домой.

– Когда последний раз вы были в Сибири?

– В прошлом году. Как там все выглядит? Местами разруха, но если иметь руки и трезвую голову, можно жить очень даже хорошо. У меня там никого нет, только могилы

родителей. В Литве другие обычаи, здесь кладбища красивые, ухоженные. А у хакасов свои обычаи, и когда мы хороним человека, то верим, что нельзя тревожить его душу. Пусть на могиле растет крапива, посещать ее нужно как можно реже. Там никто не упрекнет, если могила поросла бурьяном, так уж принято. Кстати, у нас практически нет самоубийц, потому что для хакасов это – позор для всего рода. Все избегают общения с такой семьей. В общем, приезжаю я туда из Литвы за пять тысяч километров, посижу на могилках и отправляюсь обратно. Я уверен, что моя живая душа и души моих умерших родителей общаются, пока я о них помню. Я верю, что, пока я жив, их души всегда будут вместе со мной, будут радоваться за меня и огорчаться, а когда меня не станет, они успокоятся. Все вернется на свои места. Жизнь будет продолжаться без нас. Если наши дети будут помнить о нас, то и мы тоже, находясь в потустороннем мире, будем заботиться о них. В это верят хакасы, и я тоже так думаю.

Клайпеда стала домом

– А свой родной хакасский язык вы не забыли?

– Не забыл, хотя, честно говоря, никогда в совершенстве его и не знал, поскольку учился в русской школе, с друзьями говорил по-русски, думал по-русски, всюду доминировал русский язык. Но с родителями мы общались по-хакасски. У меня еще есть брат и сестра, они старше меня.

– После похорон отца, когда вы вернулись в Литву, вас ждали перемены?

– Да, я вернулся на службу в так называемые красные казармы, где сейчас находится университет, а там на базе 9-го мотострелкового полка формировались части для отправки в Афганистан. Попал в эту дивизию и я. Был декабрь 1979 г. Большинству парней из этого списка – по 18 лет, некоторые даже стрелять как следует не умели. Для количества их собирали по всей Прибалтике. Я пошел к командиру и говорю: куда вы меня посылаете? Ведь у меня и детей еще нет, только что отца схоронил, 40 дней не прошло. На следующий день меня вызвали и предложили службу в группе советских войск в Восточной Германии. Один умный офицер посоветовал не отказываться, ехать – мол, хоть что-то заработаешь, квартиру кооперативную купишь. Я и поехал вместе с женой. Через год в Германии 12 ноября, в мой день рождения, у нас родилась дочь. А после командировки мы вернулись в Клайпеду – вот уже 40 лет это мой дом.

Аста Диковене, a.dykoviene@kl.lt

UAB Diena Media News
«Klaipėdos» dienraščio redakcija
Naujojo Sodo g. 1 a, «K centras»,
92118 Klaipėda
www.kl.lt

От редакции сайта.Этот материал прислан нам главным редактором газеты «Клайпеда», выходящим один раз в неделю на русском языке.

                       Уважаемый Саулюс,здравствуйте!

Аста Диковене подготовила для последнего номера «Клайпеды» прекрасный  материал о жителе республики Хакасия Льве Кокове, нашедшем в Литве свою вторую родину.
Я служил в Хакасии, знаю тот край, а ныне в Абакане живёт мой сын.
Прошу Вас прислать этот материал для размещения его на сайте нашей ассоциации ( вместе с фотографией). А мы постараемся, чтобы он был размещён в печатном издании Абакана.
Если, конечно, у Вас и автора не будет возражений.

Анатолий Лавритов —11 декабря 2017 года.

Фотография Михаила Андриянова с напоминанием Льву Кокову о зимней Паланге

12.12.2017-24958723_10213356968112406