Надругательство над памятью ветерана войны

Надругательство над памятью ветерана войны

 

Много десятков лет назад — после Великой Отечественной войны в Клайпеде поселился участник боевых действий с шофёрской специальностью Шестаков Николай Афанасьевич, 1926 года рождения, родом из Курской области России.

**********

 

Как и все тогдашние жители Советской Клайпеды с большой пользой и профессиональным опытом водителя участвовал в восстановлении города и порта. Работал при расчистке города от развалин и восстановлении порта.

Уже то, что к выходу на пенсию он имел 55-летний стаж безаварийного управления  различными транспортными средствами, говорит о многом!

А если ещё вспомнить, что долгие годы он водил машины руководителей Литовского морского пароходства, пользовался их доверием и уважением, то образ такого доброго и простого человека с крестьянской жилкой в характере окажется более полным и рельефным.

Так уж случилось, что после женитьбы на клайпедчанке, в семье своих детей не появилось, и супруги усыновили  малолетнего мальчика, который, как  потом выяснилось, оказался цыганёнком.

Не достигнув совершеннолетия и не закончив учёбу в школе, подросток ушёл из дома, попал под неблагоприятное влияние, стал преступником и печально закончил свою жизнь, успев только жениться. В результате  появилась дочь без родственных связей с Шестаковыми Николаем Афанасьевичем и Любовью Михайловной.

В 2007 году Николай Афанасьевич  овдовел…

В период работы в пароходстве он получил 2-х комнатную квартиру в новом доме, чем очень гордился и больше всего беспокоился, кому она достанется. В этой квартире, получая хорошую заработную плату, а потом и пенсию, ветеран войны собирался жить долго при благоприятных условиях.

И поскольку супруга перед смертью от инсульта просила оставить завещание на внучку от усыновлённого когда-то мальчика, Николай Афанасьевич исполнил её просьбу.Подраставшая девочка, литовка по национальности с цыганскими корнями, русского языка не знает до сих пор. Изредка навещала  она «дедушку» сама и с подружкой, чтобы «опустошать», как рассказывал Николай Афанасьевич, его холодильник и «получать деньги» в подарок  на карманные расходы.

Но потом, повзрослев, она уехала из Клайпеды и вскоре родила мальчика… Его реакция была, как у всякого русского человека, заботящегося о своём потомстве и продолжении рода, однозначной – «Какой ещё правнук?»

Овдовевший Николай Афанасьевич потерял опору в  жизни и появление новых забот было для него обременительным. Можно было понять старого человека, возраст которого приближался к 90 годам.

А так как мы с ним были в хороших отношениях по совместной работе в порту, то его беда не оставила нас в стороне, тем более, что мы дружили семьями более 10 лет. К моей супруге, жительнице Клайпеды с 1946 года, Николай Афанасьевич относился уважительно и «не забывал» дарить ей букеты роз по общим и семейным праздникам. Она же помогала ему разобраться в приёме лекарств, в подсчёте расходов на коммунальные услуги и составлении документов.

Я в то время занимался общественными делами и решил привлечь ветерана войны к нашей деятельности. Так он стал в 2008 году одним из учредителей газеты «Причал-Клайпеда», выходившей раз в неделю на русском языке. Довелось ему познакомиться и с более молодыми людьми, в общении с которыми он не только понимал  многие проблемы нашей тогдашней действительности, но и сам оказывал им материальную помощь в благодарность за различные услуги для него.

Одинокая жизнь всё же сказывалась на его самочувствии и состоянии здоровья, тем более, что настоящих родственников в Клайпеде не было, а все его сёстры и их дети проживали в разных областях России.

Больше всего он заботился о самой младшей из сестёр Клавдии Афанасьевне Фадиной  (1940 г.р.), проживающей в Самаре. Она бывала не раз в Клайпеде с дочерью Мариной.Да и Николай Афанасьевич с Любовью Михайловной на своей машине ездили в Самару в гости к Клавдии Афанасьевне. Брат и сестра изредка обменивались письмами, фотографиями, переговаривались по телефону.

А когда  внимание со стороны приёмного «сына Михаила»  и его семьи иссякло ( приёмыш помер, его дочь выехала из Клайпеды, а вдова редко навещала «тестя», будучи занятой на работе), Николай решил покончить с равнодушным к себе отношением и отсутствием посильной помощи.Он отменил своё завещание, решив распорядиться своим достоянием по принципу «всё остаётся людям»!

Надругательство над памятью ветерана войны

Надругательство над памятью ветерана войны

 

 

Бывал я с ним на кладбище, где Николай присматривал за могилами жены (первый снимок) и приёмного сына (второй — со снохой Риммой Ш.).

 

 

Вопросы наследственного права в Литве решаются ныне  иначе, нежели в России.Мы не раз обсуждали с Николаем по-братски (при 9 –летней  разнице в возрасте), как грамотно и по законам страны проживания решить их. Николай понимал, что гражданину России, проживающему в Литве постоянно, владеть недвижимым имуществом практически невозможно, если только ни получить его в наследство.

А что уж говорить о сестре Клавдии, проживающей в своём доме (100-летней давности) в Самаре? В Литву она не собиралась переезжать, и его квартира могла быть только продана. Обсуждали мы с Николаем и возможность оставить квартиру в качестве наследства общественной организации русскоязычного населения города, но после консультации в адвокатской конторе он решил  завещать своё имущество нам с супругой – гражданкой Литвы, считая, что мы сумеем никого не забыть и не обидеть.

И так уж получилось, что по гражданскому законодательству России я мог действовать в качестве душеприказчика. В литовском гражданском законодательстве такого понятия  (термина)  нет и последние завещательные распоряжения признаются достоверными и законными.Правовым основанием бытьдушеприказчиком бвло его завещательное распоряжение.Николай решил тогда, что  Клавдия Афанасьевна будет главным лицом при решении судьбы наследственной массы, в которую входили квартира и гараж, машина, домашнее имущество и денежные счета в банках.

В конце августа 2015 года в Клайпеду приехала «внучка» с сыном и его отцом. Николай увидел  ребёнка и так расчувствовался от похожести на своего покойного дедушку Михаила, что не смог удержаться от неразумных действий, которые нас и его рассорили…Односторонне рассорили.Подобное с ним бывало в отношении других, но в отношении меня и супруги такого никогда не было.

Как потом стало известно, Николай  Афанасьевич послушал советы  других своих давних знакомых, которые «помогли»  ему вернуться к прежнему завещательному распоряжению в пользу «внучки», снова уехавшей из Клайпеды. За поведением и жизнью ветерана стала присматривать бывшая подруга Любовь Михайловны, после чего стали происходить события, приблизившие кончину наследодателя,но об этом расскажу позднее.

Доступ в квартиру «наследница» (1996 г.р.) с матерью получила на следующий день после смерти Николая Афанасьевича. Бывшая  подруга его жены своеобразно  похозяйничала в квартире присвоением некоторых ценных вещей. Об этом мне сообщила мать наследницы  и я убедился в этом лично.

При прощании с Николаем по католическому обычаю в костёле представитель Клайпедского Совета ветеранов Второй мировой войны антигитлеровской коалиции вручил наследнице небольшое денежное пособие, а я её матери передал под расписку 300 евро из хранившихся у меня «похоронных» денег Николая. На кладбище Николая похоронили рядом с супругой без отпевания…

На моё предложение устроить поминальный обед мать и дочь (Шестоковене и Шестаковайте соответственно) ответили отказом. Позднее я понял, что за этим стояло, но об этом расскажу следующий раз.

Не дожидаясь вступления  в наследство, Лаура Шестаковайте  стала избавляться от всего,  что было дорого  Николаю и его настоящим   родственникам.Книги из библиотеки семьи Шестаковых «внучка» вынесла на свалку к контейнерам, откуда мне — предупреждённому соседкой — удалось их забрать и сохранить до сих пор. Позднее  нам стало известно, что» внучка» и её мать якобы собрали личный архив ветерана, семейные альбомы, различные документы и сожгли их в деревне.

А поскольку Николай  передал мне  на хранение для «ритуальных услуг» часть накопленной валюты, которой могло хватить только на расходы по приезду сестры усопшего (Клавдии) на могилу и возвращение после  поминок домой, ко мне внучкой был заявлен иск о возврате этих денежных средств полностью.

«Наследница» в судебных заседаниях не участвовала,а когда суд обязал её адвоката устроить истице встречу  с ответчиком (мною) относительно «мирового соглашения», такая встреча состоялась. Я спросил тогда молодую женщину, где находится орден Отечественной войны ветерана? Она обещала  «поискать», однако  результат «поиска» мы так и не узнали. На следующий день адвокат наследницы заявил в суде, что «мирового соглашения» не будет.

Kлавдии Афанасьевне Фадиной так и не удалось побывать на могиле брата – ветерана Великой Отечественной войны. Вскоре после его смерти не стало его другой сестры и теперь только Клавдия Афанасьевна хранит память о своём многострадальном брате.

Она вместе с нами заявляла иск о возмещении морального вреда  недобросовестными и антигуманными действиями «наследницы» Лауры  Шестаковайте, однако литовская юстиция не только посчитал «недостаточными доказательства истцов», но и возложила обязанность на них возместить судебные издержки и расходы судебных приставов по исполнению решений двух судов. И теперь мне придётся в последующие два года выплачивать Лауре и судебным приставам по 400 евро в месяц! Такова цена услуг литовского «правосудия»!

Более подробно о судебной тяжбе я расскажу позднее, чтобы читатели узнали о недружественном  настрое не только властей, но и обывательски мыслящей   части граждан республики разных возрастов.

Анатолий Лавритов 

8 мая 2021 года

Клайпеда, Литва

_________________

Дожившим до сегодняшнего дня ветеранам войны предназначается этот букет цветов

Надругательство над памятью ветерана войны