Эмоции и разум требуют расчёта

00.28.02ю2016Литва-38

 

От редакции сайтаЕженедельник «Клайпеда»  на русском языке периодически помогает обратиться взором в прошлое и оценить его, используя современные понятия и не забывая о содержании и побудительных мотивах мышления и поступков предков.

________________________

 

Ультиматум 1940-го: почему было решено не оказывать сопротивление?

20.06.2018-1374352679_1 

История: члены последнего, 21-го правительства межвоенной Литвы в 1939 г. (слева направо): министр охраны края К.Мустейкис, премьер-министр А.Мяркис, министр юстиции Антанас Тамошайтис, президент А.Смятона, министр финансов Эрнестас Галванаускас, министр внутренних дел К.Скучас, заместитель премьер-министра, полномочный министр в Вильнюсе К.Бизаускас, министр иностранных дел Юозас Урбшис, министр транспорта Йонас Масилюнас, министр просвещения Казимерас Йокантас, министр сельского хозяйства Юозас Ауденас. 

Фото ELTA, хранится в Центральном государственном архиве Литвы

На днях мы отметили событие, которое до сих пор оценивается неоднозначно: 14 июня 1940 г. Советский Союз предъявил Литве ультиматум, и она не решилась оказать вооруженное сопротивление. За этим последовала оккупация.

Почему на последнем заседании в Каунасе правительство тех лет приняло именно такое решение? Могла ли Литва с оружием противостоять СССР? Какими могли быть последствия такого шага?

Об этом мы беседуем с историком Альгимантасом Каспаравичюсом – старшим научным сотрудником Института истории Литвы.

20.06.2018-10033257_original

 

Поздним вечером 14 июня 1940 г. Советский Союз, предъявив ультиматум Литве, потребовал выдать суду министра внутренних дел Казимераса Скучаса и директора Департамента госбезопасности Аугустинаса Повилайтиса (как виновников мнимых провокаций в отношении дислоцированных в Литве отрядов Красной армии).

Также было выдвинуто требование сформировать новое, приемлемое для Москвы правительство, впустить на территорию Литвы неограниченный контингент советской Красной армии и дислоцировать его в важнейших точках страны.

Согласно международной практике, срок действия ультиматума – 48 часов, однако в данном случае требования ультиматума предписывалось выполнить в течение 10 часов.

Литовское правительство на ночном заседании в Каунасе, в историческом здании Президентуры обсуждало разные варианты, но в итоге было решено не сопротивляться и принять условия ультиматума Советского Союза.

Бытует мнение, что почву для ультиматума и последовавшей затем оккупации Литвы подготовил пакт Молотова – Риббентропа. Что вы можете сказать о причинах ультиматума, оккупации и аннексии?

– События 14–15 июня 1940 года, оккупация и аннексия Литвы были предопределены целым комплексом причин, прежде всего – ухудшением общеевропейской ситуации. В течение полутора лет (с весны 1938-го до осени 1939-го) по сути рухнула вся система геополитической безопасности в Европе, созданная в 1919-м после подписания Версальского договора в Париже. А 1 сентября 1939 г. началась Вторая мировая война. Для Литвы значимой была вторая версия пакта Молотова – Риббентропа, подписанная 28 сентября 1939 г., согласно которой Литва из зоны политического влияния Третьего рейха была передана Советскому Союзу.

Но я бы не стал преувеличивать значение этого фактора, говоря о событиях 1940 года. Ведь пока в Европе функционировала общеевропейская система безопасности, этот секретный протокол никаких негативных последствий не имел. Проблема появилась после того, как весной 1940-го начался окончательный обвал здания геополитической безопасности Европы, когда Третий рейх развернул акцию против большинства государств Западной Европы. Были заняты Норвегия, Дания, Нидерланды,

Люксембург, Бельгия. К тому времени Австрии и Чехословакии уже не было. В конце концов, нацисты заставили капитулировать Францию. Только тогда И.Сталин стал предпринимать какие-то шаги и ликвидировал три Балтийских государства. В Европе осталось две силы: нацисты и большевики, которые делили государства Старого света по своему усмотрению. Литва как государство была стерта с политической карты Европы одной из последних. В то время Европа как политический организм уже не существовала. Последствия были трагичными, но не нужно думать, что уничтожение других государств было менее болезненным.

Весной 1940-го уже были признаки того, что Советский Союз начинает осуществлять агрессивную политику в отношении Литвы, стягивая к границам нашей страны свою армию. Давление ощущалось еще в 1939-м, однако Литовская армия была не подготовлена. Создается впечатление, что Литовское правительство не замечало этих признаков, было слепо и не готовилось к худшему сценарию.

– Я бы с этим не согласился. Мне кажется, что политика и президента Антанаса Смятоны, и правительства, как и подготовка национальной армии, вполне соответствовали европейским стандартам того времени.

Было бы неверно утверждать, что Литовская армия не готовилась к отражению агрессии. Она готовилась дать отпор Советскому Союзу. Это стало очевидно в первые дни сентября 1939-го, когда началась Вторая мировая война – в Литве поначалу была объявлена одна частичная мобилизация, а через неделю – вторая. К концу сентября 1939-го численность Литовской армии выросла до 60–70 тыс. человек. Однако Литовское государство, не получая никакой помощи извне, не могло долгое время финансировать такую армию. Уже через две-три недели дополнительные силы армии пришлось распустить.

Угрозы нападения со стороны Советов на тот момент не было, так что же оставалось делать? Позволить государству обанкротиться в стремлении сохранить непосильно большую армию? Тем более, что явных признаков советской агрессии против Литвы в сентябре 1939 г. еще не наблюдалось. Поэтому было решено объявить демобилизацию, в армии осталось 20–22 тыс. человек – как и в условиях мира. Но дело в том, что ситуация радикально изменилась после подписания советско-литовского Договора о взаимопомощи 10 октября 1939 г. Вспомним, в каких обстоятельствах был заключен этот договор.

20.06.2018-img10

 

 

В сентябре 1934 г. Литва вступила в союз с Латвией и Эстонией, создав так называемую Балтийскую Антанту. Согласно условиям этого союза, три Балтийские страны договорились о коллективной обороне от возможного агрессора.

Однако 28 сентября 1939 г. Эстония, не информировав об этом своих союзников, подписала с Советским Союзом Договор о взаимопомощи, а Латвия сделала это 5 октября, и Балтийская Антанта попросту распалась.

Надеяться на помощь Европы Литва тоже не могла – Европа воевала. Литва оказалась в ситуации, когда ей нужно было сделать выбор: либо 7–8 октября 1939 г. начинать военные действия в отношении Красной армии, либо пойти на определенную политическую договоренность.

Начать войну нетрудно – трудно ее закончить нейтральным исходом или победой. Если принять во внимание соотношение сил, мы прекрасно понимаем, чем бы закончилась такая война. Кроме того, в руках Советов был один очень сильный козырь. Это Вильнюсский край, который они заняли 17 сентября 1939 г. Несомненно, это было частью стратегических расчетов Кремля: тем самым Советы рассчитывали сломить сопротивление самого сильного члена Балтийской Антанты, которому навязать договор о взаимопомощи было труднее всего.

Кроме того, Литву шантажировали: если такого договора не будет, Вильнюсский край со столицей Литве не вернут – скорее всего, он станет частью Белорусской Советской Социалистической республики.

20.06.2018-1518690118_2

 

В таких обстоятельствах 10 октября 1939 г. и был подписан советско-литовский Договор о взаимопомощи, согласно которому Литва вернула свою столицу Вильнюс и часть юго-восточных территорий.

Однако за это ей пришлось расплатиться самой высокой ценой – той же осенью она вслед за Латвией и Эстонией должна была пустить на свою территорию советские гарнизоны численностью 20 тыс. человек.

Этот договор сделал Литву по сути зависимой от Советского Союза. Но и правительство, и генеральный штаб армии, и президент продолжали тешить себя надеждой на сохранение независимости страны.

После заключения советско-литовского Договора о взаимопомощи правительство Литвы стало строить планы спасения государства в случае катастрофы. Думали о переправке государственной казны за рубеж, о работе правительства в условиях политической эмиграции.

Несмотря на то, что на территории Литвы уже находились советские войска и соотношение сил было не в пользу Литовской армии, генеральный штаб в ноябре 1939 г. подготовил план обороны «Р», в котором были предусмотрены стратегические и тактические моменты, призванные хотя бы временно сдержать возможное нападение сил Красной армии, дислоцированных на базах в Литве, и ввод на территорию страны новых частей советских военных сил.

Однако совершенно очевидно, что защитить государственность Литвы с помощью оружия было невозможно. Планировалось хотя бы приостановить наступление врага, создав возможность высшему руководству страны эмигрировать из Литвы. Но ситуация сложилась так, что 13–15 июня 1940 г. эти планы так и не были реализованы. Прежде всего потому, что тогдашней политической элите Литвы не хватило политической воли.

– Почему это произошло?

– В среде политической элиты произошел раскол. Президент и некоторые из членов правительства выступали за политическую эмиграцию правительства и отступление части Литовской армии в Восточную Пруссию, на территорию Германии. Однако большая часть политической элиты и прежде всего – политическая оппозиция, т. е. христианские демократы и социалисты-народники, высказывались за принятие условий ультиматума и капитуляцию государства.

При этом они не думали, что предают Литовское государство, его интересы. Они считали, что выполнение условий ультиматума Советов закончится лишь размещением новых советских военных баз в Литве, а государственность Литвы останется неприкосновенной. Им не хватило политической мудрости, которой были наделены А.Смятона, поддерживавший его министр охраны края Казис Мустейкис, министр просвещения Ляонас Йокантас и еще пара человек.

Это была политическая наивность христианских демократов и социалистов-народников? А может, как поговаривают, они были подкуплены Советами?

– Подкуплены они не были. С одной стороны, это политическая наивность. Предлагая принять ультиматум и оказывая давление на правительство А.Смятоны, политическая оппозиция, и прежде всего – христианские демократы, надеялись таким путем свергнуть авторитарный режим А.Смятоны и вернуть власть в свои руки. После чего они рассчитывали поддерживать в той или иной мере самостоятельные отношения независимого государства с Советским Союзом. Так считали тогдашние лидеры христианских демократов, и в первую очередь – Казис Бизаускас и Ляонас Бистрас.

Я не могу назвать ни одной фамилии лидеров христианских демократов тех лет, которые призывали бы воспротивиться ультиматуму Советов. Советская дипломатия действовала довольно изобретательно и раньше времени свои цели (оккупировать Литву) не раскрывала. Это в основном и предопределило такую, можно сказать, наивность тогдашней литовской оппозиции, которая полагала, будто ультиматум Советского Союза направлен не против государства, а против режима А.Смятоны и условно неугодной его политики. Христианские демократы думали: ага, после выполнения условий ультиматума А.Смятона и его правительство будут вынуждены подать в отставку, а тогда придем мы, и ситуация улучшится.

Когда читаешь протоколы последнего заседания правительства, то видишь, что и Винцас Виткаускас, командовавший армией с начала 1940 г., и бывший командующий армией генерал Стасис Раштикис, сочувствовавший христианским демократам, не поддерживали идею сопротивления Красной армии. Они говорили: Литовская армия не в силах оказать сопротивление – будет много бессмысленных жертв. Министры, выступавшие на последнем заседании, – и христианские демократы, и народники, и даже некоторые литовские националисты («таутининки») – говорили о том, что вооруженное сопротивление только разрушит литовскую экономику и не даст никакого ощутимого результата.

Такое прагматическое мышление при отсутствии политической мудрости обусловило капитуляционную политику. Другой момент, который, возможно, объясняет поведение литовской политической элиты в июне 1940 г., было то, что они наблюдали на Западе. Когда нацистская Германия в апреле-июне 1940 г. совершила нападение на ряд государств Запада и уничтожила их, большинство этих стран сдались нацистам без сопротивления. Лучший пример – Дания, Люксембург, Нидерланды. Лидеры христианских демократов, принимая условия ультиматума, указывали на Данию со словами: вот, они не сопротивлялись, и их экономика не была разрушена. Их оккупировали, но они сохранили определенную экономическую самостоятельность.

А.Смятона думал иначе и в качестве примера приводил оказавших сопротивление бельгийцев и норвежцев, утверждая, что на послевоенной мирной конференции авторитет и статус этих государств будет выше. Одним словом, столкнулись две ценностные платформы: смятоновская – согласно которой оказывать сопротивление агрессии необходимо в любом случае, и другая – прагматичная, которой придерживалась политическая оппозиция и некоторые из лидеров «таутининков». Они считали, что нужно приспособиться и пытаться выжить. И прагматическая позиция победила.

За отклонение условий ультиматума и сопротивление советской инвазии проголосовали только три или четыре министра, а две трети членов Кабинета министров высказались за выполнение условий ультиматума. Узнав о результатах голосования, А.Смятона заявил, что не согласен с таким политическим решением, он выбрал политическую эмиграцию и покинул Литву. Премьер-министр А.Мяркис голосовал за принятие условий ультиматума.

20.06.2018-10026296_original

 

Перед отъездом А.Смятона поручил обязанности президента А.Мяркису. Дальше все произошло так, как и прогнозировал А.Смятона: за пару месяцев государственность Литвы была уничтожена. Уже 3 августа Литовское государство исчезло с политической карты Европы.

Как мы знаем, Вторая мировая война завершилась не мирной конференцией, а холодной войной. Страны-победители, а это, прежде всего, Советский Союз и США, за закрытыми дверьми принимали решения, цинично поделив мир на две части: та часть Европы, которую заняли американцы, осталась демократической, а та часть, куда вошла Красная армия, была советизирована.

Каковы последствия неоказания сопротивления Советам?

– Пожалуй, реально оказать сопротивление советской инвазии в Литву было можно только в октябре 1939 года, когда распалась Балтийская Антанта и Литва оказалась между двумя агрессивными тоталитарными режимами: нацистским, который уже занял Клайпеду, и сталинским. При таких обстоятельствах противодействовать И.Сталину можно было с мыслью о том, что в случае неудачи придется отступать на территорию нацистской Германии, которая завоевала большую часть Европы и в 1939-м воевала с британцами и французами.

Если же говорить об июне 1940-го, сопротивление могло быть только символическим. Тогда силам Литвы противостояла советская армия численностью около 200 тыс. человек, на территории Литвы уже находились моторизованные танковые части и 20 тысяч красноармейцев. Как мы помним, в Литовской армии тогда тоже насчитывалось 20–22 тыс. человек. Сопротивление было бы недолгим и носило бы скорее политический, а не военный характер. Правительство могло отправиться в политическую эмиграцию.

– Но поскольку не было даже символического сопротивления, то теперь у России есть козырь, что мы, дескать, сами, через народных представителей попросили принять нас в объятия СССР.

– Несомненно, что даже символическое военное сопротивление Литвы в 1940-м лишило бы Советов этого козыря. Вполне возможно, что тогда Советам пришлось бы иначе моделировать свою политику в оккупированной Литве. Не исключено, что если бы имело место такое сопротивление, после войны они оставили бы Литве статус так называемого народного правительства, как это было в Польше, Чехословакии, Болгарии и кое-где еще. Советский режим в Литве мог быть намного мягче, Литва могла стать менее зависимой от советской империи, чем в случае неоказания сопротивления.

Вайда Милкова

16 июня 2018 года