Социализм плюс конфуцианство

Как в Китае создают общество всеобщего достатка

06.10.2017-Kitay

 

На 18 октября запланировано открытие XIX съезда Компартии Китая (КПК), и китайское общество активно готовится к самому главному внутриполитическому событию.

Уже сейчас по всей стране на уровне провинций, городов и предприятий проводятся своеобразные выставки экономических и научно-технических достижений за время, прошедшее с XVIII съезда КПК в 2012 году.

*******

Всё это время в КНР продолжался мощный экономический рост, страна вышла на передовые позиции в научно-техническом прогрессе, а на некоторых направлениях – в число его лидеров. ВВП КНР к началу 2017 года составлял $11,3 трлн. За шесть лет (с 2010 по 2016 гг.) он более чем в два раза превысил размер ВВП Японии, которая занимает по этому показателю третье место в мире.

Технологический прогресс в КНР по таким направлениям, как искусственный интеллект и распознавание изображений вышел на мировой уровень, а в технологии мобильных платежей и в интернет-торговле Китай стал лидером. 20 сентября журнал Forbes (США) признал, что именно технологический прогресс Китая решающим образом влияет на развитие цифровой экономики в мире, а китайские стартапы считаются лидирующими и создающими новую научно-техническую эпоху. Как итог – сейчас уже китайские бизнес-модели копируются и переносятся на Запад.

Однако экономические успехи Китая стали лишь следствием более фундаментальных и точно просчитанных реформ – политико-идеологических. В результате их реализации в КНР создана особая модель государственно-политического устройства, которая официально называется «социализм с китайской спецификой».

Суть китайской модели в том, что страна перешла от плановой экономики и системы административно-командного государственного управления к специфической китайской версии государственного капитализма с управляемой рыночной экономикой, сохранив однопартийную политическую систему советского типа.

Такая общественно-политическая модель совмещает многообразие форм собственности и экономическую конкуренцию с монополией Компартии Китая на государственную власть и официальным запретом конкуренции политической (и всякой оппозиции власти КПК). В рамках этой модели партийно-государственное руководство КНР в целом пока успешно контролирует действие рыночных факторов в обществе, подчиняя их непрерывному росту экономики; формирует систему стимулов для научно-технических и технологических инноваций.

Идеологически «китайский социализм» опирается на пять источников: марксизм-ленинизм, идеи Мао Цзэдуна, теорию Дэн Сяопина, идею тройного представительства (была выдвинута Цзян Цзэминем) и научную концепцию развития (авторство предыдущего председателя КНР Ху Цзиньтао). В реальности речь идёт об оптимальных способах построения эффективной и при этом незападной модели общественно-политического устройства. «Социализм с китайской спецификой» стал успешным ответом на вызов экономического и научно-технологического отставания страны, которое сложилось на момент смерти китайского лидера Мао Цзэдуна в 1976 году.

При этом, основные «социалистические» установки КПК выводятся – как правило, неявно – из соответствующих традиционных течений китайской философии: конфуцианства, буддизма, даосизма и проч.

Они, так или иначе, опираются на конфуцианскую идею отказа от крайностей при решении проблем развития, предполагают учёт противоположных точек зрения и ставят в качестве основополагающей ценности чувство национального достоинства.

Соединение конфуцианства и социализма позволяет населению быстрее принять «социалистические» установки Компартии Китая, сделать их более понятными. В итоге, теоретические установки «социализма» становятся частью современной китайской национальной культуры и идентичности. А идеология и риторика «строительства социализма с китайской спецификой» является не более чем удобным идеологическим обрамлением социально-экономической модернизации Китая.

Уважение к Мао и его положительный образ при таком подходе являются инструментами идеологического воспитания населения, причём не столько в духе социализма, сколько в духе уважения к его курсу на построение «великого Китая». В этих условиях историческая истина о деятельности Мао вынесена «за скобки» научных исторических исследований. В деятельности Мао 70 процентов верных решений и 30 процентов ошибок – вот официальная и общепринятая формула оценки его деятельности.

Руководство КНР здесь, как и в иных вопросах, предельно рационально и прагматично: излишнее копание в историческом наследии Мао, возможно, приблизит к истинному пониманию мотивов его поступков, но внесёт раскол в общество и отвлечёт население от реальной созидательной работы «здесь и сейчас» на благо «великого Китая». Такой подход в китайской действительности работает, что невольно провоцирует сравнение с нашим отношением к собственным выдающимся и неоднозначным историческим фигурам.

Конечно, отдельные элементы китайских реформ или их комбинации уже встречались в XX веке в мировой истории в странах этого же региона (Япония, Южная Корея, Тайвань, Сингапур). Однако ближе всего китайские реформы находятся к советскому НЭПу. И это принципиальный момент с точки зрения использования собственного российского исторического опыта для реформирования страны.

СССР в 20-е годы прошлого века вынужден был после окончания Гражданской войны отказаться от распределительной экономики «военного коммунизма» и внедрить НЭП: высвободить частную инициативу и вернуть рыночные институты, соединив их с монополией РКП(б) на политическую власть.

В 1920-е СССР впервые в истории попытался – и, в силу объективных причин, неудачно – создать незападную модель рыночной экономики для модернизации страны. КНР спустя почти 50 лет (в конце 1970-х гг.) воспроизвела и более успешно развила в реформах принципы НЭПа.

В итоге в КНР создана успешная незападная политико-экономическая модель, неотъемлемой составляющей которой является государственное регулирование рынка и постепенное (не шоковое!) распространение рыночных механизмов в экономике. При этом, в Китае понимают, что такая модель стала возможной в результате отказа Компартии Китая от некритичного копирования западного политико-экономического устройства.

Накануне XIX съезда КПК в повестке реформ в Китае – реформа корпоративного управления на госпредприятиях с перспективой приватизации некоторых из них, создание цифровой и ресурсосберегающей экономики, переход обрабатывающих отраслей промышленности на полную автоматизацию и роботизацию, подтягивание доходов сельского населения до уровня городского, а центральных провинций КНР – до уровня развития приморских.

Таким образом, Китай уверенно движется к построению общества всеобщего достатка.

Специально для «Столетия»

Виктор Пироженко

05.10.2017

http://www.stoletie.ru/zarubejie/socializm_plus_konfucianstvo_338.htm

5b01ad942a99c3e9012985f480eafc0b

 

Комментарии:

-Анатолий Лавритов: Говоря о нынешних успехах Китая в сравнении с Россией, следует иметь в виду различные стартовые возможности. Советская Россия начинала свое государственное строительство новой общественно-экономической формации на обломках Российской Империи в 1917 году и только в 1922 году с созданием СССР что-то начало получаться с ликвидацией последствий Первой мировой и Гражданской войн. Китай фактически пребывал ещё десятилетия в качестве колониального придатка Японии и других империалистических государств и только в 1949 году после Гражданской войны начал построение Народной республики! Советский Союз к этому времени уже был индустриальной державой-победительницей  Второй мировой войны. Поэтому его дружеская помощь Китаю выражалась в известной песне «Русский с китайцем братья навек! Сталин и Мао слушают нас!» Советский Союз вынес основную тяжесть «холодной войны» с капиталистическим миром, а Китай мог спокойно заниматься своими делами при очень бедном и многочисленном населении. Оно должно было работать, кормиться и заботиться не только о стариках — при отсутствии пенсионной системы-, но и о потомстве. До сих пор Компартии Китая приходится решать массу вопросов выживания в мире беспощадной конкуренции и различных военных угроз! Советский Союз, а теперь и новая Россия, сумели обеспечить с 1949 года дружбу и сотрудничество с КНР, урегулировать возникавшие разногласия, поэтому и нам не лишним будет кое в чём поучиться у наших восточных друзей! А также помочь в осуществлении Китаем проекта «Шёлковый путь»!

Юрий Афанасьев-Широков: Статья В.Пироженко весьма бегло, «с китайской туманностью в определениях», но всё же даёт нам, читателям, представление о том, что есть «социализм (читай: коммунизм, марксизм-ленинизм, советская власть и т.п.) по-китайски». Хотя, конечно же, если бы автор углубил и расширил наше представление О РЕШАЮЩЕМ ВКЛАДЕ КИТАЙСКОГО ЦИВИЛИЗАЦИОННОГО НАЧАЛА в построение ОБЩЕСТВА СОЦИАЛЬНОЙ СПРАВЕДЛИВОСТИ ПО-КИТАЙСКИ до наших доморощенных марксистов-ленинцев-догматиков может быть что-нибудь и дошло бы.Идеи социальной справедливости — есть достояние подавляющей части цивилизаций. Маркс был озабочен построением её модели на западных цивилизационных основах. Ленин «воображал» её в некой двойственности: одновременное движение по пути начертанном Марксом + преображение русской почвы (антагониста Европе)  в западный формат. Сталин учёл этот русский почвеннический антагонизм к прозападным ценностям и внёс в советскую идеологию  определённые неафишируемые коррективы. В Китайской социалистической революции председатель Мао почувствовал существенное значение КРЕСТЬЯНСКОГО НАЧАЛА во внезападно-цивилизационных революционных процессах, что марксизм определял, как «движущую силу», и заявил это в мао-цзэдун-идеях (или как предельно вежливо называют ныне их китайские коммунисты — в «марксизме-ленинизме с китайской спецификой»).Но председатель Военсовета ЦК КПК просвещенный авторитарист Дэн Сяопин не остановился после смерти великого кормчего в 1976 г. на открытиях маоизма (см. данную статью в абзаце о 5-ти идеологических источниках китайского социализма). 4 последующих после Мао поколения китайских руководителей аккуратно находят и «вплетают» в современную социально-ориентированную национальную китайскую идеологию мудрые и жизнеустойчивые открытия всех предшествующих 3-х тысяч лет китайской философии, культуры и специфическо-китайских почвеннических традиций.   Одна из таких традиций: постепенность, осмотрительность, осторожность.Чего, к глубокому сожалению, не знает наша отечественная история. 

Русская господствующая в XVIII столетии власть пошла на «шальное» (начиная с Петра I) сближение с Западом, на бесконтрольный впуск в российскую жизнь (в отличие, скажем, от той же конфуцианской Японии  во 2-й пол. XIX в. после, так назыв., «Реставрации Мэйдзи») западных ценностей и ориентиров — «что хорошо для нас, а что проигрышно».  И после 1917 г. большевикам-ленинцам  всё хотелось совершить «вприпрыжку» (Хотя, — что нельзя отрицать! – к этому понуждала и геополитическая обстановка).  Китай КПК последних 40 лет, в отличие от нас, провозгласил программу достижения ханьцами «всеобщей средней зажиточности» через «необъятные» для человеческого обзора 100 лет. Начало было ими положено в 1978 г. На сегодня осуществлению китайской цивилизационной национал-социальной программы без года 40 лет. В КНР правит 4-ое поколение руководителей-«просвещённых авторитаристов». (Просвещенный авторитаризм — не есть нечто безгрешное и железно-беспроигрышное. Просто это наиболее мобилизующий «инструмент» прямого действия во ВНЕзападных цивилизациях для достижения конечной цели — «социальной справедливости»).Перед их глазами (19 лет к 1978 г.) был яркий пример  результатов деятельности англоязычного сингапурского правителя-китайца-просвещённого авторитариста Ли Куан Ю — творца сингапурского «экономического чуда» и эффективнейшего борца с коррупцией, который фактически, в целом, 52 года возглавлял малое 3-5-миллионное островное государство и при жизни дождался возможности увидеть плоды своих трудов.

… В конечном счёте, думаю, что для автора было бы принципиально важно добиться  здесь  от читательской аудитории понимания, что социальные успехи современного китайского общества гораздо больше повязаны с культурой и традициями 5-тысячелетнего Китая, чем с идеями Маркса и Ленина… Наверняка, многие прочитавшие эту статью и комментарии к ней не знают, что китайцы избегают решать свои ЛЮБЫЕ СПОРЫ ЧЕРЕЗ СУД, считая, что это удел «дикарей» европейцев и американцев. Между собою — тысячелетиями! — у них принято ДОГОВАРИВАТЬСЯ: без равенства, без открытого насилия, без долей, без удушения, — ПО СПРАВЕДЛИВОСТИ. Чтобы и потерпевшая, и виноватая стороны могли в дальнейшем продуктивно сотрудничать и соседствовать.И это только один из многих примеров цивилизационных отличий китайцев от нас, грешных!
Анатолий Лавритов:
-Благодарю Вас,уважаемый Юрий, за прекрасное дополнение к статье, после чего Ваш комментарий позволяет причислить Вас к соавторам материала относительно Китайской революции и её последствий!Для меня же особо интересной показалась расшифровка отношения китайцев вообще к судебным процедурам.За этим усматриваю вековые традиции восточного жития, когда свои мандарины и чиновники колониальной администрации вершили «правосудие», а государственные преобразования не трогали вековые традиции, ломать которые «через колено» было просто неразумно!Ведь то, что у нас творится с системой «правосудия» с помощью «железобетонной корпорации» (судейского сообщества) уму простого обывателя и даже просвещённых правоведов НЕ ПОСТИЖИМО!