Участник январских событий в Вильнюсе вспоминает

Участник январских событий в Вильнюсе вспоминает

 

 

 

А.Буткявичюс: первыми нас поддержали люди Санкт-Петербурга и Москвы

Аудрюс Буткявичюс, возглавлявший штаб обороны здания Верховного Совета Литвы, во время событий 13 Января 1991 года был одной из самых значимых фигур – он отвечал за организацию защиты всего государства.

**********

 

А.Буткявичюс, который тогда занимал пост генерального директора Департамента охраны края, а год спустя был назначен министром охраны края, и по сей день в деталях помнит, как шла подготовка к нападению армии СССР на Литву.

Журналистам газеты «Клайпеда» он рассказал, что сопротивление отнюдь не было спонтанным. Планировалась оборона, опиравшаяся именно на гражданских лиц. События 13 Января, которые унесли жизни людей, он считает победой.

Информация от россиян

– Кровавые события 13 января 1991 года стали кульминацией организованной советским руководством атаки против Литвы. Когда вам стало известно о планах агрессии?

– Могу ответить совершенно точно – в июле 1990 года у нас уже была информация о планировавшихся атаках. Мы получили такую информацию и её подтверждение из нескольких каналов. Прежде всего, от хорошо известных нам лиц в Москве. У нас были связи в окружении Бориса Ельцина, который в то время занимал должность председателя Верховного Совета РСФСР. Имелась информация из Комитета Верховного Совета СССР по обороне и безопасности, стала поступать информация и из КГБ Литвы, у которого тоже были данные о готовившейся агрессии.

Группа людей из всё того же КГБ не хотела таких конфликтов в Литве, поэтому они нас своевременно информировали. Это были должностные лица высокого ранга, которые помогли нам вовремя получить столь важную информацию. С другой стороны, мы получали сведения и из воинских частей, которые были дислоцированы в Литве. Их командование избегало участия в подобных операциях. Как мы знаем, дислоцированные в Литве военные силы не были задействованы в агрессии против нас, командование воинских частей отказалось от участия в такого рода действиях. В августе мы стали готовиться к атаке.

– Когда было принято решение, что Литва не должна ввязываться в вооруженную борьбу?

– Ясность появилась в июне 1990 года. Будучи главой Департамента охраны края, я искал, скажем так, доктрину, опираясь на которую мы могли бы организовать оборону. Я прекрасно понимал, что использовать оборонные стратегии большого государства не имеет никакого смысла, ведь наши предки в течение последних двухсот лет, со времён восстания Тадеуша Костюшко в 1794 году, проигрывали сражения в своём сопротивлении Москве, в том числе и партизанское движение сопротивления.

Таким образом, мы могли делать лишь определённые героические жесты, но от этого было бы мало пользы. Я хотел действовать в условиях, так сказать, психологической войны. Сегодня это назвали бы гибридной войной.

Так уж совпало, что ко мне в Верховный Совет пришли два философа, мы сели в кафе, и они достали книгу. Это было сочинение американского профессора Джина Шарпа о методах ненасильственной борьбы, опирающихся на участие гражданских лиц. Я тут же понял, что это и есть ответ на мой вопрос. Есть такая восточная поговорка: «Когда ученик готов, приходит учитель». Психологически я уже был готов принять подобную доктрину, и вот вдруг всё это ко мне и пришло. До того у меня на столе лежала другая книга – о защите маленького народа, которая тоже ориентировала на подобные действия. А тут появилась очень чётко рассчитанная оборонительная стратегия и тактические действия. Конечно, я принял это как ответ на свой вопрос.

Не знаю, насколько могут быть интересны такие очень личные моменты, но когда я был ребёнком, одной из моих любимых книг была история короля Иерусалима Балдуина IV. В юном возрасте он, будучи серьезно болен, стал королем и ему пришлось заботиться о защите своей страны. И вот первое, что стал делать юный король, так это читать книги. А когда из-за болезни он уже не мог читать, то приказал, чтобы придворные читали ему вслух сочинения о военном деле.

Когда я стал главой Департамента охраны края, у меня в памяти всплыли эти воспоминания детства с чётким и неоспоримым указанием – читай книги, ищи ответа. Я искал книги, и они ко мне пришли.Так вот, наше решение использовать гражданских лиц и на таком основании организовать защиту родилось где-то в июле 1990 года.

– Для этого потребовалась какая-то специальная подготовка?

Участник январских событий в Вильнюсе вспоминает

 

– Несомненно, мы предприняли соответствующие шаги. 7–8 января 1991 года у нас уже было сформировано руководство временного комитета обороны.

Это премьер-министр, председатель Верховного Совета, министр иностранных дел, я как глава Департамента охраны края, руководитель комитета национальной защиты. Была создана инстанция, которая в случае, если не смогут действовать парламент и правительство, могла бы принять правильные решения.

Первым решением этой инстанции как раз и было утверждение представленного мной плана организации обороны с использованием гражданских лиц.

Могло быть хуже

– А вам тогда не приходила в голову мысль, что могут быть и жертвы?

Участник январских событий в Вильнюсе вспоминает

 

– Мне часто задают этот вопрос и порой спекулируют им. Я не мог не понимать, что возможны и жертвы. Я не мог знать, как отреагирует противник на организуемое нами сопротивление. Я не мог знать, будет ли в город направлена бронетехника. Это зависело не от меня. Это были решения Советов.

Но я отдавал себе отчёт.

Отвечая на этот вопрос, я часто говорю, что даже во время футбольного матча у стадиона дежурит экипаж скорой медицинской помощи, поскольку совершенно очевидно, что могут быть жертвы.Жертв было меньше, чем могло бы быть в том случае, если бы было принято решение применить оружие, если бы мы стали палить из этих нескольких стволов, которые у нас были, воображая, что так можно решить этот вопрос.

– Жертв было бы больше и вопрос вряд ли удалось бы решить.

– Никакие вопросы мы бы не решили. Мы сыграли бы на руку Советам, их плану выставить нас террористами. Именно такая информация у нас и имелась, что согласно этому плану всё должно было выглядеть так, будто Литва устроила саботаж.

Конечно, нам было хорошо известно, что Советы постараются представить миру свою версию событий. Они хотели показать, что в Литве вспыхнул конфликт между местными русскоязычными жителями и литовцами, и чтобы его погасить, Москва вводит войска. Иными словами, они хотели разжечь конфликт, который, по их задумке, должны были показать созванные ими в Литву многочисленныезарубежные журналисты.

CNN – по приглашению КГБ

– Ситуация с зарубежными журналистами тоже требует отдельного пояснения.

– Как известно, в 1990-м возле государственной границы всюду ещё находилась армия СССР, силы КГБ. Кому из журналистов дозволялся въезд в Литву – это тоже контролировала Москва. Зарубежных журналистов было необычайно много, их приглашал сам КГБ. Там были не только журналисты CNN, имевшие новые на тот момент возможности транслировать события в реальном времени. Там были даже представители «FOX News», не говоря уже о BBS и прочих европейских каналах.

По замыслу Москвы, все они должны были показать столкновение литовцев с русскими и как М.Горбачёв в стремлении избежать человеческих жертв вводит президентское правление и армию, которая берёт под контроль парламент и правительство, допустившие все эти беспорядки. Таков был план Москвы.

Мы это знали заранее и действовали так, чтобы разрушить этот план. Во-первых, было твёрдо решено, что оружие может быть применено лишь в том случае, если советская армия будет атаковать здание парламента, т. е. в одном конкретном месте.

И это было бы сделано с единственной целью – чтобы никто не мог обвинить нас, что Литва сдалась без вооруженного сопротивления, как это было в 1940 году. Мы отталкивались от этого мифа 1940 года.

Во-вторых, мы бросили все силы на то, чтобы погасить конфликт между литовцами и русскоязычными. Наши люди ездили по русскоязычным коллективам и разъясняли, что Литва – это государство для всех, что никто не собирается их ущемлять, что положение во всём Советском Союзе ухудшается и что мы хотим независимости.

Мне самому довелось участвовать в подобных беседах с самыми яростными представителями русскоязычных. Они обосновались в Вильнюсе, на Заводе топливной аппаратуры. Их намеревались бросить в топку этого конфликта, именно с их помощью и должен был разгореться запланированный конфликт.

Мне удалось договориться с их руководством, акцентировав внимание на том, что и положение СССР весьма неоднозначно, что идёт борьба за власть, где по одну сторону баррикад – Михаил Горбачёв (глава СССР) и его команда, а по другую – Борис Ельцин (лидер России), и что мы не рекомендуем ввязываться в эту войну, в которой они могут только пострадать.

Одним словом, мы очень чётко договорились, и они своё слово сдержали. По замыслу Советов, надлежало сформировать колонны русскоязычных, которые атаковали бы парламент и телебашню. Но этот план провалился.

– Русскоязычные не приехали.

– Они не двинулись с места. Они даже не собрались все вместе. Были десяток-другой лиц, которые считались красными дружинниками и фигурировали, демонстрируя существование русскоязычных.

Эта ситуация превратила весь план Советов в абсурд. Армия СССР без какого-либо логического объяснения была брошена на мирный город, в котором не наблюдалось никаких столкновений и никаких беспорядков. И вся эта картинка, которую должны были показать зарубежные журналисты, поведав о конфликте и стычках литовцев и русскоязычных, рассыпалась.

– Потому что стычек не было.

– К зарубежным журналистам мы направили своих людей. Всех этих молодых и красивых журналисток окружали наши мальчики, которые рисовали им реальную картину – нет никакого конфликта, но почему-то вдруг в мирный город врываются войска СССР и начинают бесчинствовать. Это был главный элемент нашей победы – мы изменили облик противника.

Этот противник, т. е. советские войска, сам привёл к нам журналистов, но они показали не ту картинку, которая должна была оправдать действия армии СССР, а ту, которая оправдывала нас. Вот и всё.Поскольку приказ пришел из Москвы, его никто не мог отменить, и они бросили армию на улицы.

– Перед армией стояла нелёгкая задача. В данном случае им пришлось атаковать людей, которые ничего не делали.

– Об этом и речь. Для этих целей они не могли привлечь воинские части, дислоцированные в Литве, поэтому были вынуждены ввезти силы десантных дивизий из Пскова и Витебска. Эту атаку они предприняли с участием исключительно ввезённых сил. Было много курьезных случаев.

Эти ввезённые десантники не знали города и заблудились по пути. Вскоре у них вышли из строя закрытые каналы шифрованной связи. И тогда они стали говорить в открытом эфире, а мы всю эту информацию собирали. Так у нас появилась возможность послушать, о чём говорит противник.

Такая ситуация давала нам много преимуществ. Все эти разговоры мы передали для трансляции зарубежным каналам CNN, BBS и другим.

Поддержка из России

– Была выиграна невооружённая борьба, основанная на гласности?

– В данном случае был ещё один немаловажный аспект. В то время во всем мире, особенно в Европе, М.Горбачёв был весьма почитаемым человеком. Его считали миротворцем, избавившим мир от холодной войны. Сказать что-либо против М.Горбачёва было опасно. Именно поэтому нас поддерживали лишь немногие зарубежные государства.

Многие путают эту ситуацию с той поддержкой, которую мы получили после августовского путча в Москве. В начале 1991 года такой поддержки не было. Европейцы считали, что мы хотим навредить М.Горбачёву, а наряду с ним и им.

Сложившаяся ситуация была очень важна, поскольку рядовые граждане зарубежных государств увидели, что литовцы нацелены не на конфликт с русскоязычными, а защищают принципы демократии – парламент, который и является символом демократии, дом печати – символ свободы слова, телебашню – символ свободного общения. Они увидели, что мы хотим всего того, что уже закреплено у них как основы демократии.

Началось серьёзное давление на западных политиков со стороны людей их стран. Произошла такая странная трансформация – не политики начали нас поддерживать, а обычные люди стали оказывать давление на политиков Запада.Удивительно, но первыми нас поддержали люди Санкт-Петербурга и Москвы. 200 тысяч человек вышли на демонстрацию солидарности с Литвой.

А ведь в случае самого мелкого и глупого конфликта с русскоязычными не было бы этих стотысячных митингов в нашу поддержку. Поэтому мы бросили все силы на то, чтобы заглушить глупцов. Мы очень боялись провокаторов, которые могли прикинуться радикально настроенными в национальном смысле и вызвать конфликт. Могу сказать, что очень многие из тех, кто имел такой глупый настрой, получили от нас по хребту, и конфликт мы предотвратили.

Поэтому картина была именно такой – мы спокойно защищали здание парламента и телевидение, а армия атаковала мирных людей. Русскоязычные люди поддерживали нас своими высказываниями. В телевизионных видеозаписях тех дней можно видеть, как несколько женщин в павловопосадских платках на красивом русском языке говорят, что давно здесь живут, дружат с литовцами и не понимают, что здесь делает армия.

Оружие и бутафория

– Вы упомянули о том, что были готовы защищать парламент и с оружием в руках.

– Мы не могли допустить, чтобы представителей избранной литовским народом власти разогнала какая-то толпа или армия. Мы были готовы противостоять потенциальной толпе русскоязычных. Как вы знаете, в здание парламента я впустил около тысячи наших людей из пограничной службы и 400 человек от Департамента охраны края.

Тут же постоянно находилось и около тысячи добровольцев, которые менялись. Таким образом, для защиты парламента собралось около 2,5 тыс. человек. Если бы к зданию подошло несколько колонн военных, переодетых в гражданское, мы были готовы оборонять каждое окно.

Конечно, если бы нас атаковали силы армии, нам потребовалась бы демонстративная оборона, чтобы показать, что Литва не сдалась без единого выстрела. Для этого всё былоготово, хотя мы прекрасно понимали, что защитить парламент нам не удастся, зато мы могли создать соответствующую картину для зарубежных телеканалов.

– Но в реальности у вас было всего около сотни единиц оружия?

– Больше, но ни здание, ни оружие не были приспособлены для обороны. Я шутил, что это был театральный реквизит. Перед нами стояла одна цель – продемонстрировать, что государство обороняется. Если бы нас атаковала армия, парламент полыхал бы в огне. Никакого желания обречь на гибель молодых людей лишь ради защиты у меня не было. Конечно, если бы пришлось защищаться с оружием в руках, людей погибло бы больше.

– Однако у вас был какой-то план, как в случае атаки вывести из здания парламентариев?

– Конечно. У каждой группы был свой специально разработанный план эвакуации. Согласно этим планам и следовало выводить людей. Я не могу гарантировать, что всё это прошло бы идеально, но планы были, и мы отдавали себе отчёт в том, что делаем.

– Истории о том, как вы доставали оружие, довольно курьезны.

– У каждого «ствола», который у нас был, имелась своя история. О каждом есть что рассказать. Как о моём личном охотничьем карабине с хорошей оптикой, так и о винтовках из партизанского тайника с надписью «Смерть коммунистам». Был и ручной пулемет системы Дегтярева, доставленный с Украины, были немецкие автоматы с партизанских времен, немало охотничьих карабинов.

Хочу подчеркнуть, что всё это оружие было предназначено для одной цели – продемонстрировать, что государство оказывает сопротивление.

М.Горбачёв устранился

– Вы допускали мысль о том, что даже в случае неудачной попытки спровоцировать конфликт между русскоязычными и литовцами армия всё же атакует мирных людей?

– Я был уверен, что если мы разрушим их первоначальный план, т. е. не позволим привлечь колонны русскоязычных лиц, у них не будет смысла атаковать людей. Беседуя с руководством предприятий, на которых в большинстве работали русскоязычные, я говорил, что если они не выведут своих людей на улицы, мы сумеем избежать большого кровопролития. У армии не будет оснований к действию. Я полагал, что так мы предотвратим военную агрессию, но я не мог быть в этом уверен.

Как оказалось потом, армия СССР, несмотря на провал своего плана, всё равно приступила к осуществлению компонента данного плана, хотя это шло вразрез с логикой.

– Так чем же объяснить тот факт, что возле телебашни советская армия всё же совершила действия, направленные против гражданских лиц?

– Думаю, что к тому времени их центральное руководство устранилось от командования. М.Горбачёв спрятался за спинами отдельных лиц и все решения принимало командование третьего и даже четвёртого уровня. К примеру, в Литве действовали генералы Владислав Ачалов, Валентин Варенников, но они отвечали только за свои части.

Нужна была комплексная операция, и в отсутствии одного компонента, того, о котором мы говорили, операция стала абсурдной. Политическая подоплека пропала, однако командование советской армии не получило приказ остановить операцию. М.Горбачёв спрятался в кусты, и никто из нижестоящих не смог принять решение.

По данным, которые мы получили позднее, КГБ в целом был против этой операции в уверенности, что она не увенчается успехом. Силы КГБ практически в этой операции и не участвовали. Мне довелось общаться со многими лицами, которые рассказывали, что информировали свое руководство о неизбежном провале этого плана.

В 1994 году состоялась моя беседа на эту тему с бывшим сотрудником КГБ СССР. К тому времени он только что вышел из тюрьмы после путча в Москве. Так вот он сказал мне, что КГБ возражал против этой операции, но верх взяли военные, которые пытались превратить данную ситуацию в маленькую копию событий в Чехословакии.

– Почему же КГБ противился этой операции?

– К тому времени уже развивался серьёзный конфликт между М.Горбачёвым и Б.Ельциным и их сторонниками. Одни ведомства и инстанции поддерживали одних, другие – других. Следует помнить, что в то время Б.Ельцин еще не был президентом Российской Федерации. Руководство СССР словно повисло в воздухе.

Согласно Конституции России, у Президента имелось много рычагов. Люди из окружения М.Горбачёва в большинстве случаев зависели от этой ситуации. То, что делали мы, Б.Ельцин воспринимал как начало ледохода, который вызовет процесс развала СССР и который был нужен ему, чтобы получить безоговорочную власть. Мы очень точно использовали конфликт, который тогда случился в СССР.

– Москва, возможно, надеялась, что события в Литве ускользнут от внимания мировой общественности, ведь в тот же день, 13 января, США предприняли первую атаку в войне против Ирака.

– Да. Мы обратились к США, обратив внимание на то, что СССР будет прикрываться переполнявшими эфир информационными сообщениями о войне в Ираке, чтобы события в Литве остались незамеченными в мире.

Но вышло иначе. Наша информация сумела перебить сообщения о том, что происходит в Персидском заливе. Ни мы, ни московские ведомства не смогли осознать, что существуют некие параллели, что одни события, приковавшие людей к телеэкранам, помогают донести информацию и о других событиях. Иными словами, те, кто следил за сообщениями о войне в Ираке, видели и телевизионные сюжеты о нас.

Диана Крапавицкайте (d.krapavickaite@diena.lt)

16.01.2021

«Klaipėdos» dienraščio redakcija
Naujojo Sodo g. 1 a, «K centras»,92118 Klaipėda
www.kl.lt