«Пражская весна»: что тут скажешь…

22.08.2018-1534859337img2

Как сегодня оценивают события 1968 года в Чехии и Словакии

21 августа исполняется 50 лет со дня ввода войск стран Варшавского договора в Чехословакию.

Эта дата стала неотъемлемой частью исторической памяти для чехов и словаков, причём действия СССР и его союзников воспринимаются ими отрицательно.

********

Насколько события 1968 года влияют на их современное отношение к России? И что можно ответить на их упрёки в наш адрес?

Во второй половине 1960-х гг. в Чехословакии дал знать о себе кризис социализма. Сначала в стране начались экономические реформы, направленные на рост хозяйственной самостоятельности предприятий. Но в 1968 году от экономики перешли к политике. Компартию возглавил Александр Дубчек, он стал символом реформ, получивших наименование «Пражская весна». Коммунистов-ортодоксов вытесняли из власти.

В стране постепенно отменили цензуру, разрешили некоммунистическую агитацию. Всё ярче заявляли о себе не только коммунисты-реформаторы, но и радикальные диссиденты, призывавшие к разрыву с СССР и социализмом, открытию границ с ФРГ и «уходу на Запад». Свою лепту в развитие событий вносили и вещавшие на Чехословакию западные «голоса». Впрочем, их пропаганда легла на весьма подготовленную почву: политику реформ поддерживало подавляющее большинство населения.

Происходившее уже в марте 1968 года обеспокоило другие социалистические страны.

Руководители ГДР и Польши Вальтер Ульбрихт и Владислав Гомулка почти сразу же высказались за силовое подавление «Пражской весны», к ним вскоре примкнул и глава Болгарии Тодор Живков.

Только руководитель Венгрии Янош Кадар, переживший кровавые события 1956 года на родине, до последнего призывал к переговорам.

Советское руководство с силовым сценарием не спешило. И только после провала переговоров Леонида Брежнева с Александром Дубчеком в начале августа 1968 года, оно склонилось к применению силы. Сторонники «братской помощи» нашлись и в руководстве Чехословакии. Именно после получения письма пяти членов руководства КПЧ (бывших, правда, в абсолютном меньшинстве) было принято решение действовать.

В ночь с 20 на 21 августа военные соединения СССР, ГДР, Польши, Венгрии и Болгарии начали операцию «Дунай». Её итогом стало сворачивание реформ, смена власти, восстановление в Чехословакии социализма прежнего образца. Наиболее активных противников ввода войск преследовали. Во главе партии (а потом и государства) встал словак Густав Гусак. Чехословакия ещё на 21 год осталась социалистической страной.

События 50-летней давности до сих пор переживают в Чехии и Словакии. На эту тему многократно высказываются политики всех мастей, и те, кто оправдывает ввод войск, находятся в явном меньшинстве. И в обществе, и в политической элите обоих государств царит почти полное единство относительно трактовки тех событий. Даже от чешских коммунистов слова однозначной поддержки действий СССР и его союзников услышишь редко.

Хотя на сей раз лидер коммунистов Войтех Филип высказался, причём неожиданно.

«100% истории «Пражской весны» фальсифицированы. Никто не напишет, что вся идея основана на позиции против России… Лидер СССР Леонид Брежнев был с Украины. Большинство солдат, участвовавших во вторжении, были украинцами», – подчеркнул он, напомнив, что на силовой операции больше других настаивали власти ГДР и Польши.

Ему вскоре ответил лидер крайне русофобской партии ТОП-09 Иржи Поспишил. «Выворачивание истории было и остаётся прерогативой сторонников тоталитаризма… Стремясь снять с России вину за оккупацию Чехословакии, он превратился лишь в марионетку набирающего силу сталинского крыла своей партии», – заявил он. Очевидно, эти слова призваны показать, что и современная Россия вечно должна отвечать за события тех лет.

Лидер социал-демократов, экс-глава МИД Чехии Любомир Заоралек заявил, что, когда чехи критически оценивают политику России, они вспоминают о 1968 годе: «Многие чехи видят в России угрозу… Неприятная неожиданность может прийти с востока Европы». Бывший кандидат в президенты Иржи Драгош был ещё категоричнее. По его словам, в 1968 году чехи изучили «русский менталитет», и надо «предостеречь от наивности, которую демонстрируют в отношении России некоторые силы».

Бывший президент Вацлав Клаус, которого в молодости наказали за поддержку «Пражской весны», склонен винить во всём «экспансивный коммунизм Советского Союза», а не русский народ.

«Бóльшую часть жизни я провел в коммунистической Чехословакии, под советским господством. Однако я не путаю Советский Союз с Россией», – написал он в одной из своих статей. Тем самым Клаус показал, что между неприятием событий 1968 года и русофобией существует огромная разница.

Нынешний глава чешского государства Милош Земан, в своё время также пострадавший от коммунистических властей, также не перенёс на Россию всю неприязнь к тем событиям: «Россию надо воспринимать как страну Достоевского, Тургенева, Солженицына, Чайковского, Репина… В 1968 году вы поставили нам несколько сот танков по очень дешёвой цене. Я думаю, что мы должны развивать наши экономические отношения на совсем иной основе, поставляя друг другу товары».

В Словакии сторонников ввода войск тоже найдётся немного, но оценки событий 1968 года несколько мягче, чем в Чехии. Отчасти это объясняется тем, что в годы социализма на развитие Словакии выделялись значительные средства, а в руководстве страны после подавления «Пражской весны» стало много словаков. Кроме того, у них, в отличие от чехов, не сформировалась традиция резко отрицательного восприятия России. (Среди чехов она была заметна ещё в XIX в.), а демократия имеет менее глубокие корни.

Тем не менее и в Словакии не обходят вниманием годовщину тех событий. Известный своим антироссийским настроем президент Андрей Киска разразился статьёй, смысл которой сводится к тому, что ввод войск стран Варшавского договора прервал движение словаков и чехов к свободе. Он счёл необходимым особо подчеркнуть, что Словакии удалось преодолеть наследие социализма и «присоединиться к развитой части мира», имея в виду вхождение в ЕС и НАТО.

Бывший многолетний премьер страны Роберт Фицо, в отличие от Киски, не раз показывал себя как лояльный России политик. Так, он выступил категорически против размещения в Словакии военных объектов США. Однако объяснение дал, отталкиваясь от событий 50-летней давности: «У Словакии есть исторический опыт присутствия иностранных войск, вспомним вторжение 1968 года. Поэтому данная тема для нас весьма чувствительна».

Как видно, России приходится иметь дело с консолидированным подходом чешских и словацких политиков к оценкам событий 50-летней давности. Однако из этого отнюдь не следует, что диалог не складывается, и отрицательное восприятие действий СССР автоматически переносится на современную Россию. С Клаусом, Земаном, Фицо российское руководство весьма успешно сотрудничало много лет. Да и критики России отнюдь не всегда отвергают возможность работы с ней.

Объяснение таким оценкам есть. Едва ли в Чехословакии установился бы социализм, если бы не содействие Советского Союза. Цензура и репрессии имели место – пусть их масштабы часто преувеличивают. Хотя ЧССР была весьма развитой страной, ей было, с кем себя сравнивать не в свою пользу. Соседняя капиталистическая Австрия, с которой до Второй мировой войны она находилась на одном уровне, развивалась куда быстрее, и разрыв в доходах между двумя государствами постоянно возрастал.

Критическое отношение многих чехов и словаков к СССР проявлялось ещё в годы социализма. Советские военнослужащие (да и просто туристы) нередко сталкивались с откровенным хамством. На заборах постоянно писали лозунги вроде «Русские оккупанты – вон». Знаменитые хоккейные матчи СССР – ЧССР порой оборачивались мордобоем с политическим подтекстом. Так что нынешние заявления не взялись из ниоткуда.

Официально тема событий подавления «Пражской весны» закрыта ещё в 2005 – 2006 гг., когда в ходе визитов в Братиславу и Прагу Владимир Путин выразил сожаление в связи с вводом войск, а тогдашние президенты Чехии и Словакии Вацлав Клаус и Иван Гашпарович призвали не зацикливаться на 1968 годе и смотреть в будущее. Тем не менее упрёки в адрес России, связанные с делами минувших дней, продолжают звучать.

В некоторых вещах чехам и словакам следует отдать должное. В их государствах разговоры о сносе памятников советским воинам ведут маргиналы – до того, что сегодня происходит в Польше, дело и близко не дошло.

В отличие от Польши и Прибалтики, даже критически настроенные к России политики не требуют от неё мифические многомиллиардные компенсации за «ущерб, причинённый оккупацией». Тем не менее многочисленные выпады в адрес СССР и России обойти нельзя, и на них необходимо ответить.

Наиболее активные защитники действий Советского Союза говорят о том, что «Пражская весна» являлась своего рода «майданом своего времени». Некое логическое зерно в этом есть. В 1968 году чешская редакция радио «Свобода», телевидение и радио соседних ФРГ и Австрии внесли свой вклад в раскачивание ситуации. Чем дальше, тем больше на передний план тогда выходили откровенные антисоветчики и русофобы вроде будущего президента Вацлава Гавела. Имелось и немногочисленное вооружённое подполье.

Если продолжать эту линию, можно говорить даже о том, что в 1968 году Советский Союз жёстко отстаивал свои интересы и заранее пресёк расширение НАТО на восток. Однако чехов и словаков подобные рассуждения вряд ли убедят. Некоторые из них даже парируют: если бы не 1968 год, вряд ли Чехия и Словакия взяли бы курс на НАТО, а градус неприятия России как наследницы СССР был бы на порядок ниже.

Аргумент насчёт «раскачивания извне» также едва ли сработает. Кризис социализма к концу 1960-х гг. уже дал о себе знать, и большинство чехов и словаков жаждали перемен без всякой указки из-за рубежа.

А многие воспринимали эту пропаганду по той причине, что воспринимали Западную Европу как более близкую по духу, нежели Советский Союз. Россия всегда была для чехов чем-то далёким и загадочным, а Европа – это их пространство. И наличие «железного занавеса» на границе им не нравилось.

А вот с некоторыми другими фактами спорить куда сложнее. В руководстве государства и партии нашлись пять человек, которые поддержали ввод войск. В действительности же убеждённых коммунистов, не желавших прощаться с социализмом, было значительно больше. О роли товарищей Ульбрихта и Гомулки тоже часто забывают. Так что не только Советский Союз несёт ответственность за случившееся.

С тем, что Австрия, где у многих чехов и словаков жили родственники, была богаче, спорить трудно. Но данное обстоятельство не делает социалистическую Чехословакию нищей. Это была развитая страна, имевшая в Советском Союзе и других соцстранах устойчивые рынки сбыта своих автомобилей, локомотивов, трамваев, станков. Она получала из СССР сырьё по низким ценам, c помощью советских специалистов в ней возвели три АЭС и заложили четвёртую.

Называть сложившуюся после 1968 года ситуацию «тоталитаризмом» тоже было бы преувеличением. Да, о демократии говорить не приходится, но, кроме коммунистической, в стране вполне законно существовали ещё четыре партии. Массовых репрессий не было: тех же неблагонадёжных Клауса и Земана не посадили – просто лишили возможности карьерного роста. Неприятно, конечно, несправедливо – но тоталитаризмом это не назовёшь.

Радикальному диссиденту Гавелу повезло меньше – его неоднократно сажали. Но и неоднократно выпускали, и разрешали порой выезжать за рубеж. А когда он всё-таки находился в тюрьме, то получал гонорары за издание и постановку его пьес за рубежом.

Писатель Милан Кундера и режиссёр Милош Форман спокойно уехали на Запад, певец Карел Готт постоянно гастролировал в капиталистических странах. Это что, тоталитаризм?

Рядовые чехи и словаки могли спокойно ездить в другие социалистические страны, включая и «полусоциалистическую» Югославию. В Австрию или другие капиталистические государства попасть было сложнее, но люди всё равно часто туда ездили. Уровень социальной защиты в той Чехословакии был одним из самых высоких в мире, а деньги на неё брали, не в последнюю очередь, благодаря сотрудничеству с СССР. Даже после краха социализма эту систему не решились ломать под корень.

Если говорить о Словакии, то в годы социализма в ней появились крупные заводы, работавшие на советском сырье. После 1989 года их закрыли, вызвав массовую безработицу. Её уровень в значительной степени подтянулся к Чехии (хотя разрыв не преодолён до сих пор). Количество образованных людей выросло в разы, она перестала напоминать неотёсанную глубинку.

В отличие от США, требующих от союзников по НАТО участия в своих войнах, Советский Союз не заставлял Чехословакию и другие соцстраны направлять свои контингенты в Афганистан.

СССР не регулировал размер огурцов на чешских прилавках и мощность лампочек в словацких лифтах, не заставлял принимать беженцев, как это принято в Евросоюзе. Автозавод «Шкода» не находился тогда под управлением «Фольксвагена», а крупнейшие банки страны не принадлежали австрийцам, как сегодня.

Сказанное выше, безусловно, не отменяет тех недостатков чехословацкого социализма, которые в итоге и привели к его падению. Не отменяет и того, что «Пражская весна» была задавлена с помощью танков внешними силами без учёта мнения самих чехов и словаков. За это и Советский Союз, и Россия уже принесли свои извинения. Однако в событиях 1968 года виноват отнюдь не только СССР, а мазать социализм в Чехословакии исключительно чёрной краской выглядит, как упрощение действительности.

Но, похоже, говорить об объективном рассмотрении тех событий ещё рано. Должно пройти ещё 50 лет, прежде чем историю подавления «Пражской весны» отдадут на откуп историкам. Пока что она остаётся в текущей повестке дня, определяя сознание и поведение чешских и словацких политиков, и порой омрачая диалог двух государств с Россией. Впрочем, пример политики Клауса, Земана и Фицо показывает, что российско-чешские и российско-словацкие отношения вполне могут развиваться и на таком фоне.

21.08.2018

Вадим Трухачёв

«Столетие»

http://www.stoletie.ru/vzglyad/prazhskaja_vesna_chto_tut_skazhesh_881.htm

________________________________________________________

22.08.2018-Прага-1968

 

Операция «Дунай» была контратакой

Свидетельствуют ветераны ввода войск в Чехословакию в августе 1968-го

Ровно 50 лет тому назад, в ночь с 20-го на 21 августа 1968 г., на территорию Чехословацкой Социалистической Республики были введены войска пяти государств – членов Организации Варшавского Договора: СССР, НРБ, ГДР, ВНР и ПНР.

Началась операция «Дунай», крупнейшая после Второй мировой войны и оставшаяся в истории как блестяще спланированное и осуществленное военно-стратегическое мероприятие с самыми малочисленными жертвами. И хотя со времени её проведения прошло полвека, история событий 1968 г. в Чехословакии как никогда актуальна. Вполне созвучны современности и переломный характер эпохи, и масштабность произошедших событий, и возможность концентрации чрезвычайно значимых событий в коротком промежутке времени.

Характерно, что в бывшей Чехословакии произошедшее до сих пор воспринимается как остро ощущаемая современность. Аналогичные настроения наблюдаются и на постсоветском пространстве. Несмотря на достаточный срок, позволяющий, казалось бы, избежать искажений, вызванных непосредственной близостью событий, отойти от прямой проекции идеологических установок пока не удается…

Практически все исследователи, независимо от политических ориентиров и идейных предпочтений, едины в том, что чехословацкий кризис – один из центральных эпизодов послевоенного противостояния.Однако единством в оценке масштабности событий как правило, и ограничиваются.

Сохраняющаяся мифология холодной войны подталкивает либерально ориентированных авторов к поверхностной, крайне односторонней интерпретации событий в Чехословакии, которые по-прежнему представляются в качестве мирной «Пражской весны», направленной на «очеловечивание» социализма, но прерванной в результате советской агрессии, хоть и не встретившей организованного военного отпора, но столкнувшейся с сопротивлением народа «коммунистическому тоталитаризму».

Наиболее заметно это обстоятельство оказывает влияние на чешскую историографию, делающую акцент на «исторической вине» СССР. Однако с конца 80-х гг. прошлого века и по настоящее время в российской исторической литературе также широко распространились претендующие на научность многочисленные компиляции, по существу лишь повторяющие обиды чешских и словацких авторов, стремящихся взять идеологический реванш за военно-политическое поражение 1968 г. Историю вытеснила легковесная (в стиле пресловутого «Освободителя» Резуна-Суворова) публицистика с характерной для нее фрагментацией целостной картины, позволяющей легко насаждать псевдонаучные мифы.

Современное стремление к признанию событий в Чехословакии одной из первых попыток организации «цветной революции», наталкивается на ожесточенное сопротивление русофобов. Эмоции чехов и словаков еще можно понять. Но и у нас сохранились те, для кого участники «Дуная» до сих пор являются не более чем «ликвидаторами «Пражской весны»», а сама операция – сплошной цепью политических ошибок, граничащих с преступлениями. За нервным хихиканьем и откровенным шельмованием легко угадывается уже не столько продолжение противостояния советской эпохе, сколько навязываемая сегодня либеральной общественностью общенациональная дискуссия, в центре которой стоит вопрос: следует ли свернуть геополитическую активность современной России (вернуть Крым, «слить» Донбасс и отдать на окончательное растерзание «партнерам» несчастную Сирию) в обмен на снятие западных санкций и сохранение либерального политического курса.

Противостоять агрессивной идеологической экспансии можно лишь путем обращения к коллективной памяти ветеранов. В современных условиях к ней следует относиться особенно внимательно. Живое слово участника и свидетеля способно сильнее воздействовать, чем бесконечные списки исторических фактов, тома статистики и горы грандиозных мемориалов…

Собственно, первые воспоминания о «Дунае» появились вскоре после 1968 г. Первоначально они носили эпизодический характер, но постепенно их поток нарастал. Широкую известность получили мемуары бывшего командующего войсками 38-й армии генерала А.М. Майорова, стали доступны (в разной степени) другие материалы. Подлинный прорыв, связанный с определением исторического значения «Дуная» и интеграцией воспоминаний ветеранов в коллективную память, был произведен В.П. Сунцевым (Украина), сумевшим организовать и систематизировать сбор и публикацию данных материалов.

Сделанный исследователем вывод, согласно которому успешное проведение «Дуная» предотвратило готовящееся вторжение войск Североатлантического альянса и позволило избежать крупномасштабной (возможно, ядерной) войны в Европе, стал важнейшим вкладом в изучение этой военно-стратегической операции.

Подвижническая деятельность В.П. Сунцева не только получила общественное признание, но и стала примером для других непосредственных участников событий. Успех проделанной работы побудил к дальнейшему сбору материалов и пересмотру устаревших положений о характере событий 1968 г. В Ростове-на-Дону оформилась региональная общественная организация воинов-интернационалистов «Дунай-68», развернувшая поиск ветеранов операции и их родственников, сбор и публикацию воспоминаний, выявление документов из личных архивов.

Важнейшим событием в ее деятельности стал выход в 2011 г. в ростовском издательстве «Альтаир» объемной книги «Навстречу рассвету» (в 2013 г. переизданной в расширенном и дополненном варианте), содержащей воспоминания ветеранов операции. Эти усилия были поддержаны представителями научного сообщества и широкой общественности, встретили благожелательный отклик, как в Ростовской области, так и на всем постсоветском пространстве, активизировали ветеранское движение в целом. Аналогичные организации стали возникать в других регионах нашей страны. Сегодня мы вправе говорить о широком общественном движении участников операции «Дунай».

Абсолютное большинство ветеранов «Дуная» выступает сплоченной интернациональной общностью, единой в оценках событий 1968 г. в Чехословакии и сохранившей восприятие самих себя в качестве прямых наследников солдат-победителей 45-го, на долю которых выпала ответственность за сохранение послевоенного устройства мира. Они гордятся личным участием в большом историческом испытании, которое выдержали с честью, не запятнав своих знамен позором насилия и мародёрства.

Печально известное заявление советского правительства от 5 декабря 1989 г., в котором с подачи Горбачёва, несмотря на имевшиеся в рамках Варшавского Договора обязательства и наличие официального обращения с просьбой о помощи, решение о вводе союзных войск в Чехословакию оценивается как ошибочное и необоснованное вмешательство во внутренние дела суверенного государства, воспринимается ветеранами как предел государственного безрассудства, дискредитирующего значение для СССР операции «Дунай» и провоцирующего множащиеся упрёки в адрес нашей страны.

В памяти ветеранов военно-стратегическая операция «Дунай» навсегда осталась не только одним из самых ярких событий, связанных со справедливой борьбой за сохранение итогов Второй мировой войны, но и логичным звеном в многовековом противостоянии нашей страны агрессивности Запада. Так же, как территориальное расширение России исторически являлось лишь ответом на внешнюю угрозу, так и в период холодной войны, в том числе и в 1968-м, советские действия (при всем внешнем радикализме) в сущности, носили оборонительный характер.

Венгерский урок 1956 г. был хорошо усвоен разработчиками (возглавляемыми многоопытным генералом С.М. Штеменко) и командованием военно-стратегической операции, понимавшими необходимость боевой активности ради минимизации количества возможных жертв. «Дунай», по существу, был лишь контратакой, вызванной стремлением зафиксировать границу, переходить которую нашим оппонентам в холодной войне было нельзя.

До сих пор нигде не фигурирует такой, скажем, факт, что ввод войск даже несколько запоздал – на территорию Чехословакии со стороны Западной Германии 21 августа 1968 г. вторглись передовые батальоны 1-й и 3-й механизированных дивизий армии США, которые немедленно были выдворены обратно силами двух советских танковых полков.

Если убежденность в вынужденном, преимущественно оборонительном характере действий советской стороны определяет память ветеранов о холодной войне в целом, то главным маркером для участников событий 1968 г. является признание ведения боевых действий в ходе операции. Данный вопрос многократно поднимался, по этому поводу высказывались многие участники событий. Сделанный ими вывод однозначен – боевые действия являлись неотъемлемой составляющей «Дуная».

Информация о ведении боевых действий пронизывает всё содержание воспоминаний ветеранов. В тесной связи с ними реконструируются и такие аспекты, как восстановление схемы боевых действий, состава и боевой группировки войск, перечня войсковых частей, участвовавших в операции и уточнение боевых потерь. Благодаря воспоминаниям ветеранов, в результате кропотливой коллективной работы (большая часть боевых документов до сих пор засекречена), из отдельных элементов мозаики, в конечном итоге, складывается целостная картина грандиозной, тщательно разработанной и в деталях продуманной военной операции.

Кто сегодня решится отрицать такие признаки боевых действий, как создание Главного командования операции «Дунай» (главком – генерал И.Г. Павловский), формирование Центрального, Южного и Прикарпатского фронтов? Кто решится отрицать боевые приказы, боевые донесения, вооружение и фронтовое довольствие для всего личного состава, ведение журналов боевых действий? И, разумеется, кто решится отрицать награждение участников операции боевыми орденами и медалями и, тем более, безвозвратные и санитарные потери военнослужащих в ходе её осуществления?

Вместе с тем государственные органы в ответ на многочисленные обращения ветеранов отказываются признавать реальность, вновь и вновь ограничиваясь бюрократической отпиской об «отдельных боестолкновениях», провоцируя «дунайцев» на банальный вопрос: признали бы их участниками боевых действий, если бы ввод войск затянулся и пришлось бы силой выбивать войска НАТО, если бы не удалось успешно блокировать чехословацкую армию и она оказала вооруженное сопротивление, если бы действия войск были менее профессиональными, а солдаты поддались на многочисленные провокации с непредсказуемым развитием событий?

Ветераны, ряды которых редеют, терпеливо ждут, когда кто-либо из числа высокопоставленных госчиновников прокомментирует возникшую ситуацию. А тем временем в военных академиях (причём не только российских) продолжают изучать операцию «Дунай» как образец военного искусства.

Для правильной оценки характера военно-стратегической операции «Дунай» необходимо понимание того обстоятельства, что всем без исключения участникам событий пришлось действовать в новых, особенно трудных условиях. Впервые активно применялись элементы так называемой «войны нового поколения», связанные с воздействием на противника методами социального манипулирования. Мощнейшим оружием в подобной войне выступает не столько военный контингент, сколько средства массовой информации, навязывающие идеологические штампы всему мировому сообществу. Основные признаки такой войны: использование против войск мирного населения в качестве живого щита; стремление к максимизации собственных потерь ради создания «информационного повода»; приписывание силам противника тех действий, которые настоящий провокатор практикует сам.

В воспоминаниях ветеранов много сюжетов, иллюстрирующих элементы подобной войны.Содержащиеся в мемуарах изображения многочисленных акций протеста не оставляют сомнения в их продуманной провокационной организации, заранее подготовленном обеспечении, руководстве из единого центра, откровенно постановочном характере. Войска в полной мере столкнулись с попыткой превратить их в агрессора, а экстремистов, выдаваемых за всё население Чехословакии, в народных мстителей.

К такому повороту мы не были готовы, и исправлять просчёты политического руководства пришлось уже непосредственно в ходе операции, в основном силами простых солдат–срочников. Приходится признать, что этот урок так и не был полностью усвоен, и сегодня мы вновь рискуем проиграть уже «войну памяти» — память о 1968-м в нашей стране сохраняется в основном только благодаря личным усилиям ветеранов и энтузиастов, в то время как в Чехии, Словакии, других странах Восточной Европы этой деятельности придан особый статус.

Практически все участники событий 1968 г. подчеркивают, что население Чехословакии не было единым в своем отношении к вошедшим войскам: «Весьма заметна была дифференциация взглядов. Позиция гражданина очень часто определялась не его социальной, а возрастной принадлежностью. Старшее поколение относилось к пребыванию иностранных войск как к неизбежному акту, причём многие давали этому событию положительную оценку». Впрочем, те же авторы признают, что это население, казалось бы, с традиционно миролюбивыми, зачастую прорусскими настроениями позволило экстремистски настроенной молодёжи (по крайней мере, на некоторое время) навязать свою волю всему обществу. И вопрос о причинах произошедшего остается открытым.

Обратим внимание еще на одно принципиальное обстоятельство. В самой Чехословакии во второй половине 1960-х годов усилились сохранившиеся с предвоенного периода и вдохновлявшие «Пражскую весну» иллюзии, согласно которым роль страны сводилась ко «второй Швейцарии», выступающей своего рода посредником между либеральным Западом и социалистическим Востоком. Издавна вынашиваемая идея обретала новое звучание и тешила национальную гордыню.

Потребность в идеологическом оправдании стремления к эклектическому сочетанию антагонистических черт противоположных политических систем и вызвала к жизни такую идеологическую конструкцию, как пресловутый «социализм с человеческим лицом».Однако все внешние силы видели будущее Чехословакии принципиально иначе и отводили ей в своих геополитических планах роль не важнее стратегического плацдарма.

На фоне национального невроза, вызванного закономерным усилением этого противоречия, нарастала волна агрессивности, которую удалось (с помощью заокеанских покровителей) оседлать откровенным экстремистам, вроде «Клуба–231», в составе которого было немало откровенных нацистов. В условиях блокового противостояния вполне оправдано было стремление Советского Союза упрочить позиции в Центральной Европе, поместив воинский контингент в ЧССР. В контексте событий 1968 г. военно-стратегическая операция «Дунай» превращается в главное из них, но отнюдь не производное от «Пражской весны» событие.

Конечно, решительный прорыв в изучении событий 1968 г. в Чехословакии и военно-стратегической операции «Дунай» будет связан с введением в научный оборот всего комплекса источников. Однако уже сейчас возможна разработка их истории на уровне, позволяющем преодолеть мифотворчество периода холодной войны. Пессимист может возразить, что, мол, авторы многое привнесли, что называется, от себя, что они могли не знать или субъективно интерпретировать обстоятельства.

Безусловно, могли, но именно эта субъективность делает воспоминания эффективным инструментом воздействия на общественное сознание, превращая их, в конечном итоге, в память поколений. А память народа несоизмеримо выше любой вроде бы объективно преподносимой (если это вообще возможно) истории.Сегодня вполне очевидно, что современное российское общество примет только такие исторические представления, которые будут согласовываться с его исторической памятью.

Создание непротиворечащей ей современной концепции событий 1968 г. и изменение исторической оценки операции «Дунай» открывают возможность для новой постановки вопроса о статусе участников операции и восстановление исторической справедливости.Досадно сознавать, что незащищенность защитников Отечества – печальная традиция нашего государства, декларирующего высокий патриотизм и зачастую забывающего собственных героев, не отделяющих свою судьбу от судьбы Родины.

Алексей Байлов – кандидат исторических наук, доцент Южного федерального университета, координатор Ростовской региональной общественной организации воинов-интернационалистов «Дунай-68».

Владимир Булгаков – Герой России, генерал-полковник.

Виталий Шевченко – генерал-майор милиции, военный историк, председатель Ростовской региональной общественной организации воинов-интернационалистов «Дунай-68».

Специально для «Столетия»

http://www.stoletie.ru/territoriya_istorii/operacija_dunaj_byla_kontratakoj_125.htm