Черный пиар Великой войны

Политтехнологи столетней давности не уступали по изощренности современным

10.1.15_fffe69f8

О том, что в 1914 году грядет событие, которому суждено похоронить прежнюю жизнь, царя и общество, предупреждали многие.

Самым точным оракулом оказался министр внутренних дел Петр Дурново, предсказавший не только Октябрьскую революцию в России, но и Веймарскую республику, а в конечном счете — приход Гитлера в Германии.

Его знаменитую записку обнаружили большевики, когда разбирали бумаги императора. Возможно, что Николай Второй ее даже не читал. А что изменилось бы, если бы прочел? О невыученных уроках истории наш разговор с одним из составителей только что вышедшей книги «Свет и тени Великой войны. Первая мировая в документах эпохи» Александром Репниковым.

Мрачные пророчества Дурново настолько точно сбылись, что многие считают их поздней подделкой…

Александр Репников: Мы впервые публикуем записку с детальными комментариями. Мои коллеги Андрей Иванов и Борис Котов сравнили ее варианты из разных архивов, включая американские, и пришли к выводу, что это подлинник.

Что напророчил министр МВД?

Александр Репников: Предсказал революции в России и Германии, писал, что война будет опасна даже для того государства, которое одержит победу. Ну вот послушайте, это сказано в начале 1914 года: «Главная тяжесть войны выпадет на долю России»… Или: «Законодательные учреждения и лишенные действительного авторитета в глазах народа оппозиционно-интеллигентные партии будут не в силах сдержать расходившиеся народные волны, ими же поднятые, и Россия будет ввергнута в беспросветную анархию, исход которой не поддается даже предвидению».

Но внять этой записке было уже невозможно, потому что Россия шла к войне. О войне и ее грозных последствиях предупреждали не только сановники… Обычно вспоминают картины Николая Рериха периода войны, но были и другие, менее известные художники, которыми владело чувство ужаса от надвигающейся катастрофы. Журнал «Нива» помещает подборку довоенных картин Казимира Стабровского «Шествие грозы»: кресты, поля с трупами погибших, пылающий город…

Я не хотел бы останавливаться на отношении к войне Григория Распутина, но распутинский миф тоже сыграл существенную роль в нагнетании ощущения конца. Его активно использовала оппозиция власти. Имя Распутина использовали для десакрализации власти, чтобы опустить ее в глазах общества максимально низко. Классический образец черного пиара. Любыми способами создавалось ощущение слабости. Тем более что делать это было не так уж и сложно: была бы монархия сильной — не упала бы.

Вы говорите, что любыми способами… То есть речь идет о приемах информационной войны?

Александр Репников: Так и есть. Злые карикатуры на Николая Второго появились задолго до мировой войны и Октябрьской революции. Уже во время русско-японской войны и после нее царь представлялся одновременно жестоким и жалким. Зарубежные издания публикуют карикатуры: Николай Второй бредет по морю крови или русский царь — слабый монарх, трон которого подгрызают мыши. Все это влияло на европейское общественное мнение и в отношении России, и в отношении ее главы. Немецкий обыватель открывал газету, видел дикого русского казака с плеткой и заключал: «Варвары, что с ними церемониться!»

То есть издевательские карикатуры на главу чужого государства не изобретение современных политтехнологов?

Александр Репников: Все давно было опробовано, в том числе заокеанскими карикатуристами. Если просмотреть обложки американских журналов, можно увидеть Николая Второго рядом с мертвецами, скелетами, духами потустороннего мира. Идея старая: варварская Россия с жестоким царем, плодящим смерть, противопоставлялась Западу, который, как правило, изображался в виде симпатичной женщины — символа свободы и демократии.

И вслед за западной журналистикой российскую власть и ее символы бьют в русских сатирических журналах, которые выходят огромными тиражами, стоят дешево и раскупаются моментально. Авторы публикаций и рисунков практически ничем не рисковали, потому что использовали эзопов язык. Самый яркий пример — изображение шишки. Это отсыл к известной истории, когда цесаревич Николай в Японии подвергся нападению полицейского, ударившего царя по голове саблей. Осталась «шишка». Видишь ее — читай Николай Второй. Другой способ намекнуть: нарисовать осла на фоне мантии или в короне.

Извините за уличное слово, так «прикалывались» над своими правителями только в России или в других странах тоже?

Александр Репников: Приходится признать, что ни в Германской, ни в Австро-Венгерской империях так над своими в прессе не иронизировали. Наоборот, стиль предпочитали патриотический. Понятно, что правительство и критиковали, и не одобряли. Но была некая грань, особенно когда начиналась война. Всем было ясно, что подобные издевательства, в виде карикатур на своих правителей, ни к чему хорошему насмешников не привели бы. А вот в России, даже при усилившейся в войну цензуре, над властью продолжают издеваться. Цензура снимает из газет речи особенно горячих депутатов, делая им огромную рекламу. Так случилось, к примеру, с выступлением Милюкова, где он бросал власти обвинение в измене. Его стали копировать и распространять.

Вообще, приемы информационных сражений в Первую мировую современному человеку покажутся несколько странными. Вот, скажем, вполне официальное издание 1915 года «Великая война» печатает официальные портреты европейских правителей. Начинают, понятно, с Николая II, потом идет императрица и другие представители царской семьи, следом главы стран — союзников России, а дальше фотографии официальных правителей стран, которые находились в состоянии войны с Россией — Вильгельм, Франц Иосиф, турецкий султан. А также портреты сыновей императора Вильгельма, немецких генералов… Еще сохранялось какое-то уважение к противнику. Я не могу представить, чтобы во время Второй мировой войны в Германии выпустили издание с официальным портретом Сталина, а в СССР — с портретом Гитлера.

Российская власть, как бы ее ни изображали, замахнулась на то, чтобы вести общество к победе, одолеть внутреннюю смуту, войти в Берлин, получить Царьград, взять проливы Босфор, Дарданеллы… А через год грянет революция, и Россия начнет рассыпаться. Несоответствие замаха удару, надежд результатам привело к тому, что в Европе Первую мировую называют Великой, а в России Забытой? Когда ее начали забывать?

Александр Репников: Множество примеров показывает, как быстро люди стали отказываться от того, чем они занимались в годы Первой мировой. А кое-кто и вовсе переписал свою биографию. Например, Сергей Есенин, который, по сути, находился в достаточно привилегированном положении, работая санитаром в Царскосельском поезде, читал стихи представителям царской семьи… Когда ситуация стала меняться в невыгодную для власти сторону, он убывает в Константиново, просто растворяется… И переделывает биографию — будет подчеркивать, что якобы попал в дисциплинарный батальон за то, что отказался писать стихи в честь царя, был сторонником прекращения войны и «первый в стране дезертир».

Война еще шла, а уже что-то позорное к ней было приклеено. Она продолжалась, но уже стали насмехаться над патриотизмом, особенно в период Временного правительства. Логика была такой: новая присяга правительству, которое временное. Разве не нонсенс? Вместо гордости ощущение какой-то постыдности, как будто участвовал в чем-то непристойном.

Сегодняшние события на Украине многих историков подталкивают к историческим параллелям с событиями столетней давности. Они имеют под собой серьезные документальные основания?

10.1.15_15dd0a9b

Александр Репников: Вот полюбуйтесь на эту карикатуру 1917 года. Украинец и немец тянут в разные стороны русскую красавицу. Подпись: «Украинец: «Я хочу вырвать тебя из рук немца». — Россия: «Да, но ты тоже отрываешь кусок». А в 1914 году вышла статья либерального политика Петра Струве: «Австро-германское «украинство» и русское общественное мнение». Ее, кроме специалистов, практически никто сейчас не помнит. Струве считал, что заигрывание с украинской идеей способствует тому, что эта идея становится агрессивно-наступательной. Подхваченная немцами в условиях войны, она превращается в некий таран, который бьет по российской государственности. А вы спрашиваете о параллелях?

К слову, Струве был государственник, хотя и бывший марксист и либерал. Не случайно либеральная пресса потом его публикацию пыталась как-то микшировать, смягчить. Она была для этих кругов не очень характерна. Обычно об этом писали консерваторы, с которыми общественное мнение тогда особо не считалось. Предупреждениям их предпочитали не верить.

Начинается статья с того, что идея Украинского государства активно пропагандируется украинскими националистами.

Кого имеет в виду Струве?

Александр Репников: Одного из лидеров украинской национал-демократической партии, депутата австрийского рейхсрата Евгения Левицкого. Струве пишет: «Неизвестно чему — наглости ли автора этого проекта или его круглому невежеству, — следует приписать то, что он Одессу, Николаев, Херсон называет «украинскими» городами, очевидно, желая возбудить в доверчивых немецких читателях мысль, что эти города напрасно считаются русскими.

Всякий, знакомый с историей и действительностью России, знает, что Одесса, Херсон и Николаев суть создание Русского государства на почве, в вековой борьбе отвоеванной им у Турции. И что даже если признавать существование «украинской» национальности, то исторически реальные права ее на названные русские города, пожалуй, меньше даже, чем права Турции».

И еще очень важная для нас сейчас цитата: «В беззастенчивой противорусской агитации таких украинцев, как Левицкий, есть несомненно полезная сторона: эта агитация способна отрезвить русское общественное мнение и изменить его от невнимательно-равнодушного отношения к так называемой «украинской» проблеме».

Текст: Елена Новоселова

http://www.rg.ru/2014/12/15/polittehnologii.html

На снимках: мобилизация в русскую армию,переправа российских войск в Восточной Пруссии

10.1.15RIAN_007510.01.15mob_2508420b

10.01.15VP_43955343