Спецкомандировка… в Ок-Ридж (2)

Окончание

Последующие встречи с «Дельмаром» проводил советский разведчик «Клайд». Таких встреч было несколько. «Дельмар» сообщал о том, что обогащённый уран и плутоний, производившиеся в Ок-Ридже, под усиленной охраной отправляли военными самолётами в другую лабораторию, которая находилась в Лос-Аламосе, передавал другую информацию, которую собирал, работая в Ок-Ридже.

Сведения «Дельмара» немедленно передавались в Москву. В Центре на их основе готовились донесения на имя генерал-лейтенанта П. Судоплатова, начальника отдела «С», созданного по указанию Сталина в Наркомате внутренних дел. В этом отделе в обезличенном виде концентрировались все донесения разведчиков внешней разведки НКГБ и Главного разведывательного управления. Из отдела «С» тоже в обезличенном виде материалы по атомной проблеме, добытые разведчиками, направлялись И.В. Курчатову, который внимательно изучал их, давал оценки и ставил новые задачи перед сотрудниками разведывательных служб.

В 1945 году «Дельмар» получил новое назначение и был направлен в город Дейтон, штат Огайо, где действовали лаборатории и завод фирмы «Монсанто». На этом заводе американцы производили новый химический продукт — полоний, который тоже использовался в качестве одного из элементов атомной бомбы. Разведчик смог установить объём ежемесячного производства полония и сообщил эти важные сведения в Центр.

На основании данных «Дельмара» в Главном разведывательном управлении было подготовлено специальное донесение в отдел «С». В нём, в частности, сообщалось следующее:
«…Изготовленный полоний отправляется в штат Нью-Мексико, где используется для создания атомных бомб. Полоний производится из висмута. На 1 ноября 1945 года объём продукции завода составил 300 кюри полония в месяц, а сейчас доведён до 500 кюри. О производстве полония и его использовании нигде не сообщалось.
Краткое описание процесса производства полония выслано нам почтой и по получению будет немедленно направлено Вам».

Эту докладную записку 22 декабря 1945 года подписал начальник  I управления Главного разведывательного управления Генерального штаба генерал-майор танковых войск В.Е. Хлопов.
13 февраля 1946 года генерал-лейтенанту П. Судоплатову из ГРУ было направлено ещё одно письмо. Вот его содержание: «При этом направляю краткое описание процесса производства элемента полония, полученное нами от достоверного источника».
Достоверным источником был «Дельмар». Он был первым разведчиком, который подсказал советским физикам и конструкторам, для чего используется в американских атомных зарядах химический элемент полоний.

Главным итогом разведывательной деятельности «Дельмара» в США является то, что он смог выявить ряд секретных атомных объектов США, их структуру, объёмы производства ядерных материалов, количество занятых специалистов, связи с другими закрытыми объектами американского атомного проекта.
Руководство лаборатории в Дейтоне, видимо, относилось к сержанту Ковалю с доверием. После того как атомным бомбардировкам были подвергнуты японские города Хиросима и Нагасаки, в лаборатории был праздник. Её начальник объявил своим сотрудникам о том, что «они внесли в эту историю значительный вклад».

Через некоторое время в лаборатории начала формироваться команда для поездки в Японию. Все поняли, что речь идёт о сборе данных по результатам атомной бомбардировки Хиросимы и Нагасаки. Отбирали самых проверенных специалистов. В спецкоманду был зачислен и сержант Жорж Коваль. Он готов был отправиться в этот заокеанский вояж. Ему было интересно своими глазами увидеть, что представляют собой поражающие факторы американской атомной бомбы. Но за несколько дней до вылета в Японию выяснилось, что в составе команды нет врача-рентгенолога. Сержант Коваль остался на территории США.

В сентябре 1945 года завершилась Вторая мировая война. Жорж Коваль был уволен с  военной службы. Начальник лаборатории предложил ему остаться на прежней должности, обещал новое повышение по службе. Но Коваль отказался. Он предчувствовал изменения в системе отбора специалистов для работы на американских атомных объектах и не хотел бессмысленно рисковать.
После службы в американской армии, которую «Дельмар» завершил в 1946 году, он прибыл в Нью-Йорк, где работал его руководитель разведчик «Клайд». На очередной встрече «Дельмар» доложил «Клайду» о том, что ещё узнал о лаборатории в Дейтоне и сообщил о предложении остаться после там же на должности гражданского специалиста. «Клайд» заинтересовался предложением «Дельмара». Он увидел интересную перспективу, которая позволяла разведке получать новые секретные данные о закрытом объекте в Дейтоне.

Однако «Дельмар» рассудил иначе. Он считал, что продолжение его работы в Дейтоне связано с большим риском и таит в себе реальную опасность провала. «Дельмар» предвидел ужесточение режима секретности на закрытых военных объектах, новую проверку всех сотрудников, их политических убеждений, родственных связей и документов. В США и Канаде газеты уже были забиты материалами о советском атомном шпионаже. Печатались интервью с предателем Гузенко, сбежавшем в Канаде из советского посольства. Американские сенаторы шумно требовали положить конец деятельности советских «атомных шпионов».

Обстановка в США продолжала накаляться. Её обострил судебный процесс в Канаде над выданными Гузенко советскими агентами.
«Дельмар», завершив работу в Дейтоне, вновь оказался в Нью-Йорке. Ожидая новых указаний из Центра, он решил пройти полный курс обучения в городском колледже. Так и поступил.
В 1948 году командование военной разведки приняло решение отозвать Ж. Коваля из специальной командировки. В конце того же года операция по выводу «Дельмара» из США была успешно завершена, и он благополучно возвратился в СССР.

Как показало дальнейшее развитие событий, операция по возвращению разведчика «Дельмара» в Москву была проведена своевременно. Дело в том, что в одном из номеров журнала «Найлебен» уже упоминавшегося общества «Икор» была опубликована фотография семьи Коваль, прибывших в Биробиджан. На переднем плане в центре этой фотографии был запечатлён Жорж Абрамович, приехавший из США в Россию в 1932 году. Этого было достаточно, чтобы американская контрразведка проявила к сержанту американской армии Ковалю повышенный интерес. Хорошо, что этого удалось избежать…

ПРОЩАЙ, РАЗВЕДКА

В Москве жизнь Жоржа Коваля сначала шла без каких-либо проблем. Он наконец-то встретился со своей женой Людмилой Александровной, которая все эти годы ожидала его в Москве, изредка получая письма от мужа, которые ей передавал представитель военной разведки.

В июне 1949 года начальник Второго Главного (разведывательного) управления ГШ ВС Союза ССР генерал армии М. Захаров подписал приказ, касающийся судьбы «Дельмара» и его работы в военной разведке. В том приказе говорилось, что «…солдат Жорж Коваль 1913 года рождения демобилизован из рядов Вооружённых Сил СССР».
После этого Жорж Абрамович расстался с военной разведкой на пятьдесят лет. С большой радостью бывший аспирант возвратился в свой институт — МХТИ, без особого труда восстановился в аспирантуре и начал увлечённо заниматься научной работой.

Через два года Коваль защитил диссертацию и стал кандидатом технических наук. По оценке членов учёного совета, его диссертация была важной работой для народного хозяйства страны. Коваль действительно работал над ней увлечённо, используя знания, полученные в МХТИ и американском колледже. Пригодился и опыт, приобретённый на практической работе в Ок-Ридже и Дейтоне.

Научной работе Коваль отдавал всё своё время, лишь изредка вырываясь на стадион «Динамо», чтобы посмотреть очередной матч любимой им команды «Спартак». После защиты диссертации у бывшего военного разведчика, о чём в институте никто не знал, и молодого кандидата технических наук неожиданно возникли большие проблемы. Вместо того чтобы приступить к работе в каком-либо институте или на заводе, Жорж оказался безработным. Как ему однажды сказали в Министерстве высшего образования, «ввиду крайне ограниченной потребности в научных кадрах его специальности».

Это была слабо замаскированная неправда, в которую не верили даже те должностные лица, которые отказывались предоставлять инженеру Ковалю работу, соответствующую его учёному званию. В послевоенное время такие специалисты, как Коваль, нашей стране, несомненно, были нужны. Кандидаты наук — тем более. Но в те годы рынок рабочей силы в СССР отсутствовал, и без направления министерства престижную работу получить было невозможно. Коваль мог бы оказаться полезным и в одном из институтов, которые работали над советским атомным проектом. Но, к сожалению, этого не произошло.

Около года молодой учёный обивал пороги Министерства высшего образования и других ведомств, пытаясь найти причину, из-за которой он стал безработным. Как оказалось, она была на поверхности. Чиновникам не всё было понятно в его автобиографии. Десять лет, с 1939-го по 1949 год, он числился на службе в Красной Армии. Уволенный из армии рядовым «солдат Жорж Коваль» не мог объяснить осторожным чиновникам, как произошло, что он, имея высшее образование, за десять лет службы в армии не смог получить даже звания младшего лейтенанта и имел только одну медаль «За победу над Германией».
Коваль попал в заколдованный круг. О службе в разведке он не имел права говорить ни слова. В марте 1953 года терпение у безработного кандидата технических наук иссякло, и он решил написать письмо начальнику военной разведки. Решил и сделал.

«Дорогие товарищи! — писал он 10 марта 1953 года. — Обращаюсь к вам в связи с трудным положением, в котором я оказался. Как вам, вероятно, известно, в конце сентября 1952 года я окончил аспирантуру. Меня Министерство высшего образования должно было направить на работу, но комиссия, которая занималась распределением, не направила меня никуда, а решила оставить «вопрос открытым»… 

Я не хотел вас беспокоить, но десятилетняя служба у вас — «белое пятно» в моей биографии. Ведь о характере службы в армии я не имею права никому говорить.
Только вам известно, на каком трудном и ответственном участке мне было доверено служить, и что я честно служил на нём.
Если бы эти десять лет я работал или служил в Советской Армии, как все, я имел бы определённый трудовой стаж или боевой опыт, которые характеризовали бы меня. При принятии меня на работу обо мне не судили бы только как о выходце из США.
Моя просьба заключается в том, чтобы вы поговорили обо мне с министром высшего образования т. Столетовым. Для предоставления мне работы требуется только его личное распоряжение».

Начальник ГРУ генерал-лейтенант М.А. Шалин незамедлительно приказал разобраться в судьбе бывшего разведчика. 16 марта 1953 года он направил личное письмо министру высшего образования В.Н. Столетову. В том письме говорилось, что «с 1939 по 1949 год Коваль Ж.А. находился в рядах Советской Армии. В соответствии с подпиской о неразглашении государственной и военной тайны он не может объяснить характер своей службы, которая проходила в особых условиях. Если это обстоятельство некоторым образом повлияло на решение Министерства высшего образования при определении его на работу, то прошу вас принять нашего представителя, который сообщит необходимые сведения вам лично».
После этого письма судьба Жоржа Коваля была решена. В его жизни настала полоса творческих успехов в науке и спокойная семейная жизнь. Его приняли на преподавательскую работу в МХТИ. Институт стал для молодого учёного родным домом, в котором он работал более трети века (с 1954 по 1987 год). Он руководил курсами «Контрольно-измерительные приборы химической промышленности», «Автоматика и автоматизация технологических производств», «Основы автоматики и автоматизации производственных процессов» и другими. Жорж Абрамович был основателем всех перечисленных курсов. Он автор более двух десятков учебных пособий, методических руководств и указаний курса. Ж.А. Коваль — известный учёный в области процессов и аппаратов химической технологии, уделявший большое внимание исследованию гидродинамики, массопередачи различных высокоэффективных массообменных устройств.

Кандидат технических наук, доцент Ж.А. Коваль искренне любил свою кафедру, своих коллег, к которым всегда относился с большим уважением. Он любил свой предмет и своих любознательных студентов, с которыми умел из года в год находить общий язык, и прививал им любовь к знаниям и точным наукам. Многие из тех, кто слушал лекции доцента Коваля, стали кандидатами технических наук, руководителями крупных предприятий советской химической промышленности.
Жорж Абрамович увлечённо занимался наукой, подготовил и опубликовал около 100 серьёзных научных работ, которые получили заслуженное признание.

Можно сказать, что Жорж Коваль был талантливым аналитиком, прирождённым педагогом и учёным. Он также был удачливым военным разведчиком, который мог проявлять разумную инициативу, самостоятельно принимать ответственные решения. Он самоотверженно работал и в спецкомандировке, и в институте, дорожил дружбой и никогда не гнался за длинным рублём. Он действительно не любил политэкономию, но мог предвидеть опасные ситуации и своевременно принимать меры, которые позволяли ему побеждать в трудных условиях, которые для другого человека оказались бы безвыходными.

Интересны оценки личности Ж.А. Коваля, которые высказали его сокурсники по Нью-Йоркскому городскому колледжу. Когда стало известно о том, что Ж.А. Коваль был советским военным разведчиком, американский учёный Арнольд Крамиш, который когда-то учился и работал с ним в Ок-Ридже, сказал: «Он был очень дружелюбным, сопереживающим и умным». Стюарт Д. Блум, один из ведущих физиков американской Ливерморской национальной лаборатории, расположенной в Калифорнии, который тоже учился вместе с Ковалем, назвал его «правильным парнем», который «хорошо играл в бейсбол».

Вспоминая Джорджа Коваля, доктор Блум сказал: «У него не было русского акцента. Он отлично говорил на английском языке — на американском английском. Никто и усомниться не мог в том, что это настоящий американец». «Однажды, — вспомнил доктор Блум, — я видел, как он смотрел куда-то вдаль и думал о чём-то. Теперь я, кажется, понимаю, о чём».
Блум и другие американские специалисты, вспоминая Ж. Коваля, говорили о том, что он был настоящим «кротом», выращенным в Советском Союзе, у него был допуск к американским атомным предприятиям — ни один другой советский шпион не мог об этом и мечтать.

Американские эксперты по атомной энергии, узнав, что Коваль был советским разведчиком, говорили о том, что атомная бомба была создана в Лос-Аламосе, а её составляющие и топливо для неё производились на секретных заводах в Ок-Ридже и в Дейтоне. Именно там действовал Коваль. «У него был допуск ко всему, — говорил доктор Крамиш. Вспоминая Коваля, Крамиш сказал, что у Джорджа был «собственный джип и что он был умным. Настоящим шпионом ГРУ». По мнению Крамиша, Коваль является «уникальным человеком в истории атомного шпионажа».

Предчувствие Коваля, подсказавшее ему, что американская контрразведка заинтересуется его судьбой, оправдалось. Как стало известно в начале ХХI века, агенты ФБР всё-таки начали разыскивать Жоржа Коваля. В 1949–1951 годах они завели на него секретное дело, опросили всех его возможных знакомых в Нью-Йорке, Ок-Ридже и Дейтоне. Они нашли всех соседей семьи плотника, проживавшего в Сью-Сити. Они пытались понять, какой Джордж Коваль выехал на постоянное проживание в СССР в 1932 году и какой Джордж Коваль работал на секретных объектах в Ок-Ридже и в Дейтоне.

Рассказ о «Дельмаре», с которым я был знаком, необходимо завершить тем, что по представлению командования военной разведки 22 октября 2007 года Указом Президента Российской Федерации военному разведчику Ж.А. Ковалю было присвоено звание Героя России. Новая Россия по достоинству оценила его подвиг, совершённый в специальной командировке ещё в годы Великой Отечественной войны. Своим самоотверженным трудом военные разведчики А.А. Адамс, Ж.А. Коваль и Я.П. Черняк ускорили создание отечественного атомного оружия, которое до сих пор является надёжной защитой безопасности нашего государства. Об этом тоже шла речь на торжественном заседании, посвящённом 100-летию со дня рождения Ж.А. Коваля.

Автор  Владимир ЛОТА, доктор исторических наук.

14.01.2014

http://www.redstar.ru/index.php/newspaper/item/13687-spetskomandirovka-v-ok-ridzh