Секреты столетнего возраста


Секреты столетнего возраста


Как обычно, многие люди, встречаясь с теми, кому исполнилось 100 лет, пытаются дотошно выспросить их, в чем секрет долголетия. И я тоже не была оригинальной при встрече со столетней Мириам Маушо-Шлемовной Гинк-Душницки. Ответы на этот вопрос, сформулированные ее сыном Моше Гинкac, приведу в конце.

А сейчас попытаюсь коротко рассказать о ее жизни, впрочем, разве можно коротко рассказать о ста годах напряженной жизни, наполненных работой, учебой, сменой государственных режимов, войнами, потерями близких, сменой страны проживания?

Она родилась в небольшом городке Сейны, который сейчас находится в Польше. В доме родителей говорили на идиш, польском и русском. Вся еврейская интеллигенция стремилась говорить по-русски. Однако, несмотря на это, Мириам, не зная ни слова на иврите, поступила в Мариамполе в еврейскую гимназию, где обучение проходило на иврите. И окончила ее, прекрасно овладев ивритом. Так что, когда она приехала в 1992 году в Израиль, все сабры удивлялись, откуда у репатриантки такой уровень знания языка, на котором писали Хаим Нахман Бялик, Ехуда Халеви.

– Мне после смерти отца в 1931 году пришлось работать, чтобы зарабатывать на учебу, – вспоминает Мириам. – Я и преподавала, и была тапером в немом кино. В Каунасском университете имени Витауса Великого я училась на одонтологическом отделении. Я его окончила в 1935 году и открыла частный стоматологический кабинет в Паланге. Вскоре меня уже знали как специалиста в соседних городах. В Палангу ко мне переехала мама, две сестры приезжали летом отдыхать.

Далее последовало замужество Мириам, рождение перед войной сына Моше, приход в Литву советских войск, переезд в г. Шaкяй и работа по специальности в воинской части. Ее супруг Лев Абрамович Гинкас обучал детей офицеров математике. А потом пришли немцы, и последовала спешная эвакуация, вывозили на восток только женщин и детей. В грузовике оказались Мириам с крохотным сыном, ее мать и сестра. Отец вынужден был остаться из-за отсутствия транспорта, попал в каунасское гетто и погиб там.

Вспоминая этот период бегства, Мириам рассказывает: «Нас довезли до города Борисово, что в Белоруссии, и там водитель отказался везти дальше, потому что кончился бензин. По счастливой случайности в поселке жил крупный руководитель будущего партизанского подразделения. У него разболелся зуб. Узнав, что среди эвакуированных беженцев есть зубной врач, он обратился ко мне, и я оказала ему помощь. В знак благодарности он довез нас до железнодорожной станции, через которую должен был пройти последний поезд на восток. По его особому сигналу поезд остановился, и мы сели в него.

Я не рассказываю вам обо всех перипетиях бегства из горящего Минска на восток, бомбежек поезда, потери всех вещей и документов. В конце концов, добрались мы до Куйбышева, где жил с 20-го года мамин брат, профессор, отоларинголог, Финк Адольф Исаакович. Он помог мне устроиться врачом в военном госпитале. Врачей не хватало, приходилось делать разные операции, рабочий день длился по 12 часов. Там я вернула в строй многих раненых, за что получила от советского правительства ряд медалей и орден».

В 1944 году семья вернулась в Литву, поселилась в Каунасе. Там состоялась встреча с братьями и сестрой покойного мужа, а также с сестрой Сарой Душницки. С 1944 г. Мириам работала в разных поликлиниках Каунаса, а в 1949 году ее направили в Ленинград на полугодичные курсы усовершенствования врачей по челюстно-лицевой хирургии. По окончании их она перешла работать в республиканскую клинику, где занималась не только лечением зубов в терапевтическом отделении, но и проводила в больнице челюстно-лицевые операции.

Сын рассказывает мне о целеустремленном характера матери, ее пытливом уме:

– Учеба в Ленинграде и работа в клинике пробудили у мамы желание углублять свои знания, изменили подход к специальности. Особенно ее заинтересовало лечение пульпитов биологическими методами. Обычно для лечения пульпитов, чтобы умертвить нерв, применяли мышьяк, но этот метод давал нежелательные последствия. Предлагались и другие методы, но и они имели свои недостатки. Тогда мама изучила все эти методы, и на их основе разработала свой, дававший хорошие результаты. Исследования ее были опубликованы. Она докладывала о них в Москве на 4-ом Всесоюзном съезде стоматологов. В 1967 году защитила кандидатскую диссертацию. Аттестационная комиссия присудила ей высшую категорию. В республике таких врачей были единицы.

В беседу вступает Мириам: «У меня, наряду с радостными событиями, были и тяжелые. В 1976 году тяжело заболела и скончалась моя мама, единственный родной и близкий мне человек. Это была тяжелая для меня утрата. Я думаю, что только мой характер помог мне пережить это горе и другие удары судьбы и продолжить работу».

В 1992 году вся семья переехала в Израиль, и Мириам поселилась в кибуце Лохамей ха-гетаот, где проживала ее сестра Сара Душницки (Шнер по мужу). Сара жила в стране с 1945 года. Она была писателем и известным в стране человеком. Восемь лет жизни в кибуце были счастливыми для Мириам, но затем она сломала ногу, и ей пришлось переехать в Нетанию, в семью сына, работавшего в то время инженером-электронщиком. Позже, когда ей было 98 лет, она еще раз упала и сломала шейку бедра, но благодаря своему упорному характеру заставляла себя делать специальные упражнения, научилась самостоятельно передвигаться и обслуживать себя.

– А теперь я могу ответить на вопрос о причинах маминого долголетия, – говорит Моше. – Думаю, что наряду с заложенной в ней генетикой ей помогали черты ее характера и образ жизни: ее целеустремленная натура и жизненная необходимость нести на себе в течение многих лет ношу кормильца семьи, ее упорство в достижении цели. Другой причиной долголетия была ее любовь к спорту. С ранних лет мама прекрасно плавала. В Паланге плавала ежедневно, в любую погоду, даже при температуре воды 13 градусов. В Каунасе посещала специальные занятия при институте физкультуры, даже делала стойку на голове при давлении крови 200. В кибуце ежедневно плавала в бассейне. И еще немаловажным фактором ее долголетия является хороший уход за ней на старости лет. Его она получает от нас, от государства в виде медицинской помощи и метапелей, занятий в клубе престарелых…

В заключение скажу, что семья Мириам – сын, невестка, двое внуков, десять правнуков и многочисленная родня – отметили в апреле, в ресторане, ее столетие. Было торжественно и весело. На прощание, после встречи, Мириам Гинк-Душницки сказала мне: «Как жаль, что я приехала так поздно в Израиль!»

Евгения Ласкина

http://natelinfo.com/

На снимке: Мириам Гинк-Душницки в день

празднования своего 100-летия

Е.Ласкина